Баккаларио Пьердоменико
Красный. Таинственный конверт

– Имми… – пробормотал оглушённый Ласло. – Не могла бы ты перестать дудеть?

– Не ожидал, пап, а?

– Нет, святые угодники, не ожидал! Да и день рождения у меня послезавтра!

– Мы прекрасно знаем, дорогой. Но не выступи мы немного заранее, ни в жизнь не застали бы тебя врасплох, – ответила ему госпожа Бина.

– Хм, это правда. Не так-то легко обвести вокруг пальца Ласло Интригио! – усмехнулся он. А затем медленно вылез из доспеха, тут же обменяв его на коктейль.

– Тибо…

– Конечно, господин Ласло, – кивнул дворецкий, не дожидаясь дальнейших пояснений. – Я сейчас же пойду и остановлю Чрезвычайный Протокол, пока не запустился Второй Этап… Было бы не особенно приятно, если прямо во время вашего праздника на нас обрушился бы поток быстротвердеющей пены, – учтиво ответил дворецкий семейства Интригио, покидая комнату.

– О, вижу, что наш незаменимый Тибо отключил и микрочипы, отвечающие за управление комнатой… – сказал Ласло, показывая на горящие вопреки Чрезвычайному Протоколу люстры. – Я чуточку предсказуем, не так ли, дорогая? – смущённо пробормотал он.

Но Бина улыбнулась ему.

– Я тоже, не переживай, – ответила она, протягивая ему продолговатый блестящий пакет.

– В предсказуемости есть какой-то элемент заботы, тебе так не кажется?

– Ты права, дорогая моя… Жёлтый? – спросил он, хватая свой подарок.

Бина закусила губу.

– Вообще-то… в этот раз выбирали дети.

Добродушная улыбка Ласло умерла у него на губах от одного взгляда на ужасающий принт с отдалённым намёком на психоделику, красовавшийся на его новом галстуке.

– О, в точности такой, о каком я мечтал! – соврал он, вновь складывая губы в ехидной улыбке. – Сегодня вечером сюрпризы так и сыплются, а? А ведь представителя семьи Интригио так просто не проведёшь!

– Мы целый месяц готовились! – призналась Зельда.

– И несмотря ни на что, тебе удалось вооружиться! – восторженно сказал Маркус.

– И… покрыться бронёй! – добавила Имоджен, бросая взгляд на громоздкий железный скафандр, лежавший на полу.

– Как я вам и говорил, фирменный инстинкт рода Интригио! Как у вашего египетского предка Рашида Эль-Интрига, который выбрал пралине в чёрном шоколаде с ратафией из коробки отравленных конфет.

– Ух ты, и только в ней не было яда? – спросил Маркус.

– Нет-нет, она тоже была отравлена. Но пока старому доброму Рашиду промывали желудок в скорой помощи, он признался, что конфеты вкуснее в жизни не пробовал!

– Ммм, интересно… – откликнулась Зельда.

– Да, но раз уж мы об этом, есть ещё кое-что интересное… – сказал Ласло, наморщив лоб. – Почему мы здесь, в комнате тринадцати маятников? Традиция в этом смысле ясная. Комната должна стоять закрытой всегда, если только в жёлтый ящик для писем не придёт…

– …жёлтый конверт, конечно. Так он и пришёл! – прервал его Маркус.

– Но самое странное, что на сей раз жёлтый конверт… вовсе не жёлтый, – добавила Зельда.

Ласло вопросительно посмотрел на жену.

– Да, это так. А ещё я думаю, что не тётя Эдна нам его отправила… – подтвердила Бина, показывая ему странный, исключительной элегантности конверт из рисовой бумаги.

– Суп из креветок с имбирём, господа, чтобы перекусить в праздничную полночь… – объявил в эту секунду Тибо, внося из кухни огромную сине-белую фарфоровую супницу. – Традиционный рецепт наньтунских рыбаков, господин, не извольте беспокоиться: ни единой уступки нынешней безалаберности, – добавил он вполголоса, проходя мимо Ласло.

Господин Интригио был вынужден признать, что в аромате этого имбиря, смешанного с запахом креветок, и вправду был некий манящий и аппетитный оттенок. И решил, что загадочную историю конверта неправильного цвета лучше распутывать, сидя за столом с приборами в руках.

2

Как напевают моржи?

– Это действительно необычно… – размышлял господин Интригио, складывая салфетку возле своей тарелки после третьей порции супа из креветок.

Маркус уже дремал, опустив голову на стол, Зельда лакомилась клубникой с мороженым, а Имоджен, сложив ноги на стуле, уставилась на экран своего смартфона с не поддающимся расшифровке выражением лица.

– Я имею в виду, что… – продолжал Ласло, – такое уже бывало: какой-то неопытный почтальон по ошибке сунул обычные письма в жёлтую щель, предназначенную для конвертов тёти Эдны, но всякий раз установленные в нём сверхчувствительные сенсоры выплёвывали неправильные конверты обратно.

– А этот конверт, насколько можно судить, полностью соответствует по размерам и весу тем, в которых отправляет свои письма тётя Эдна, – отозвалась Бина.

– Но он не жёлтый, – добавила Зельда.

Ласло ещё немного покрутил конверт в руках, пытаясь оценить его плотность.

– Что это за бумага?

– Китайская, совсем как суп Тибо, на мой взгляд. Ручной работы. Старинная. Ценная. Пурпурный цвет, натуральный краситель. Исключительно изысканная бумага.

– И кто же, по-вашему, стал бы давать себе труд писать нам письмо на старинной китайской бумаге ручной работы?

– Кто-то исключительно изысканный, не иначе. Он знал, что мы оценим это по достоинству.

– Точно, – пробормотал господин Интригио, кладя конверт на стол.

– И? – обратилась к нему Зельда. – Ты что, не станешь его открывать?

Ласло встал из-за стола, подошёл к хрустальным витринам, в которых выставлялись некоторые из семейных реликвий, и, бросив на них беглый взгляд, открыл одну.

– На изысканность всегда отвечают не меньшей изысканностью, воробушек… – сказал он дочери.

И, показав ей изящный костяной нож для бумаг, с помощью которого намеревался открыть конверт, вернулся на своё место за столом, пока Зельда робко пыталась обозначить своё неудовольствие манерой обращения отца к дочери, которой давно минуло одиннадцать.

– А главное… – невозмутимо продолжал Ласло, – в случае, если, открыв конверт, мы выпустим наружу какое-нибудь ядовитое вещество, лучше знаменитого Ножа Для Бумаг «Амадей» тёти Освальды Хосе Интригерас ничего не придумаешь. Ах, до чего же невероятная это была женщина…

Ласло как следует вдохнул, придал своему лицу вдохновенное выражение и начал рассказывать одну из своих вечных баек:

– Её называли «Мадам Посол», хотя она ни дня в своей жизни не проработала в посольстве. Но клятву верности она, по своим собственным словам, всё же давала: поклялась всё время быть начеку. Среди шпионов не было равных ей в изворотливости. Например, чтобы избежать отравления, читая меню роскошного ресторана или облизывая почтовую марку, она заказала себе вот это…