Галина Дмитриевна Гончарова
Средневековая история. Изнанка королевского дворца


– Умница, дочка.

– Вся в папочку, – вернула усмешку Лиля.

– Напиши Алисии. Пусть приедет – и мы вместе поговорим.

– А где она может быть?

– Разумеется, во дворце. Она фрейлина принцесс, где ей еще быть?

Лиля вздохнула. Достала перо, бумагу…

– Это? – тут же заинтересовался Август.

Лиля быстро отписала записку, отправила с одним из вирман, и принялась разъяснять отцу, что это такое и с чем его едят. Пришлось продемонстрировать лист бумаги, напечатанный текст, рассказать, что ее можно делать гербовую с печатями, с водяными знаками…

Мужчина только головой покачал. Это же золотое дно… или за такие дела шею свернут. Хотя последнего мы не допустим. Будем драться. А вот заработать на этом… этой бумаге надо попробовать.

Обязательно.

* * *

Алисия Иртон записку получила. И достаточно быстро. Дураков в дворцовой страже нету. И навлечь на себя недовольство «старой гадюки» никто не хотел.

Так что Алисия развернула непривычно мягкий и шуршащий конвертик, потерла пальцами бумагу – и вскинула брови.

Такого она не ожидала, ну, не так быстро. И понятно. Августу Лиля писала и из Альтвера и с дороги. А вот Алисии не стала. Незачем.

Ваше сиятельство.

Я прибыла в город и буду рада встретиться с вами для беседы. Чем скорее, тем лучше.

Прошу Вас или последовать за моим посланцем – или написать, когда Вы соизволите посетить нас.

Глубоко уважающая Вас,

Лилиан Элизабетта Мариэла Иртон.

«Гадюка» не получила бы своего прозвища, не умей она сохранять хладнокровие при любых обстоятельствах. Она повернулась к слуге.

– Где человек, который доставил это письмо?

– Это вирманин, Ваше сиятельство, – слуга был исполнен уважения. – Попросили его в караулке подождать, его ж нельзя во дворец…

Что верно, то верно. Нечего посторонним вирманам по дворцу разгуливать. Донесут Эдоарду – всем нагорит.

– Идем. Проводишь меня, – решилась Алисия. Собираться не было нужды. Во дворце она всегда была в боевой готовности. Расслабиться Алисия позволяла себе только дома за городом. Очень редко.

Вирманин ждал в караулке. Здоровущий такой детина, в плечах метр, в высоту два…

– Ивар Хельвиссон Рейнхольм, Ваше сиятельство.

Поклон был выполнен четко и быстро. Не очень придворный, ну да ладно…

– Рада вас видеть, Ивар. Вы принесли мне письмо от моей невестки…

– Ее сиятельство, графиня Лилиан Иртон просила передать, что сейчас у нее отец, поэтому если вы захотите с ними увидеться, она будет рада…

– Я сейчас прикажу заложить карету.

– Я буду ждать, Ваше сиятельство.

Кареты при дворе были. И Его величество разрешал их брать тем придворным, к кому благоволил. Воспользоваться королевской каретой было большой милостью. Но Алисия имела на это право.

Поэтому спустя час карета въехала на территорию порта – и Алисия взошла на корабль.

* * *

Алисия бывала на кораблях. Поэтому первое, что ее поразило – все было удивительно чистеньким. Словно тут уборка проводится шесть раз в день. Ивар перехватил ее удивленный взгляд и усмехнулся.

– Госпожа графиня сказала, что любого грязнулю на веревке за кораблем прокатит, чтобы отмылся. А уж если у кого платяных зверей

(http://flib.nwalkr.tk/b/379107/read)[1 - Вши, блохи, прим. авт]

 найдет…

– Так свирепствует?

– Да нет… она просто грязь не любит. Прошу вас, Ваше сиятельство…

Алисия была со всем почетом подхвачена под локоток (если вы поскользнетесь, да ушибетесь, с меня графиня шкуру снимет…) и препровождена в каюту. Где ее встретили одинаково веселыми улыбками Август Брокленд и…

Алисия отказывалась верить своим глазам.

Это – Лилиан Иртон?

Невероятно!

Куда девалась застенчивая толстушка в кружевах, которая двух слов связать не могла?

Женщина, сидящая рядом с Августом… нет, несомненно, это была Лилиан Иртон. Только похудевшая. Но взгляд…

Так и Джайс никогда не смотрел.

Это был взгляд человека, который во всех, всегда видит только врагов. А потом уже все остальное. Впрочем, Лиля тут же опустила ресницы, улыбнулась, а когда она вновь вскинула глаза на Алисию – взгляд ее лучился дружелюбием.

– Я рада видеть вас, Ваше сиятельство! Надеюсь, мой посланец не был невежлив? Если так – я готова просить за него прощения, вирмане народ не придворный…

Алисия поклялась бы, что настороженность ей почудилась. Но… стоит ли ударяться в самообман?