Григорий Лерин
Бульвар Сансет и другие виды на закате


– Ну, и слава богу! Народ вернулся?

– Да, почти все на борту. Дед по причалу гуляет.

– Спасибо. Давай.

И снова звонок, на этот раз Крейг, по мобильнику. Веселый.

– Юджин, ультиматум продлили! На трое суток! Мне сейчас позвонили из порта: с полуночи выйдет две бригады. Утром к десяти закончат. Груз почти весь согласно плана, четырнадцать контейнеров отменили.

– Это хорошая новость, Крейг. Если грузы идут – значит, все нормально. У бизнеса интуиция не хуже, чем у политиков, правда? Так и скажи Лиз.

– Она рада, Юджин. Передает тебе привет. Окей, завтра увидимся.

– Увидимся, Крейг.

Текущая отсрочка, а возможно, и полная отмена Конца Света вернула австралийцев к обычной пунктуальности. В десять утра на борт поднялся лоцман – сдержанный китаец Винсент Цин. Крейг помахал с причала и сел в машину. Капитан помахал ему с крыла мостика, оглянулся, оценивая дистанцию до стоявшего по корме большого контейнеровоза MSC[9 - MSC (Mediterranean Shipping Company) – крупная итальянская судоходная компания] – тот зашел в порт ночью. Высокая надстройка полностью заслоняла далекие небоскребы Перта.

– Корма, отдать продольные! Бак, отдать все концы!

Приливное течение помогло отжаться от причала, на пару минут судно замерло, удерживаемое кормовым шпрингом[10 - Шпринг – швартовый канат, предотвращающий движение судна вдоль причала], но потом и его скинули с берегового кнехта[11 - Кнехт – стальная тумба на судне или причале, предназначенная для крепления швартовных канатов]. Лопасти винта вгрызлись в воду и толкнули судно вперед.

На рейде плескались дельфины. На какое-то время они заинтересовались лоцманским катером, но, когда катер направился назад, к волнолому у входа в порт, дельфины оставили его и поплыли к судну.

Они долго провожали уходящее из Фримантла судно. Наверное, дельфины знали больше, чем люди, и прощались по-настоящему.

4

Трое суток шли по восемнадцать с половиной узлов[12 - Узел – 1 морская миля в час или 1,852 км в час]. Шестибалльный зюйд-ост вспенивал гребни волн и подталкивал, подгонял в сторону дома. Четвертого марта, в пятницу утром ветер скис до двух баллов, а вечером капитан провожал заходящее солнце уже при полном штиле. Небо тоже очистилось полностью – ни облачка до самого горизонта.

А ночью ему приснилась Таня. Он стоял на краю обрыва и смотрел на океан. Таня стояла за его спиной, он знал это абсолютно точно, но что-то было не так. Тишина… Оглушительная тишина, ни звука, и от этой тишины во все стороны расползался страх. Он хотел, чтобы Таня подошла и обняла его, как тогда, но боялся повернуться. И она подошла, и обняла его сзади. Крепко-крепко.

Он увидел ее ладони, прижатые к его груди: черные, обугленные, покрытые паутиной мелких, глубоких трещин. Он рванулся вперед и повис над бездной, закричал, замахал руками, пытаясь восстановить равновесие, но неумолимая сила тянула его вниз, и лишь ее пальцы, тонкие, как обугленные карандаши, удерживали его на краю…

Капитан проснулся. Сел в постели и еще с полминуты приходил в себя. Потом включил светильник и посмотрел на настенные часы. Пять ноль восемь.

В каюте тишины не было. Шум работающего двигателя, вибрация, поскрипывание контейнеров на палубе – все это сливалось в легкий гул, обычно не замечаемый. И к этим звукам добавился неожиданный и поэтому излишне пронзительный зуммер телефонного звонка.

Он вздрогнул и схватил трубку.

– Капитан.

– Евгений Саныч, поднимитесь, пожалуйста, на мостик.

Пять ноль девять. Вахта старпома. И если старпом будит его среди ночи и, как свежеиспеченный третий штурман, не называет причины – значит, случилось что-то серьезное.

– Сейчас иду!

Быстро одеваясь, а потом поднимаясь по трапу, он пытался угадать – что? Главный двигатель? Нет, он бы почувствовал. Отказ рулевой машины? Тоже бы почувствовал. Сигнал бедствия? Нет, Константин бы сказал. Сближение с другим судном? В океане это не проблема, тем более, для старпома.

Он вошел на мостик, затворил дверь и остановился у входа, давая глазам привыкнуть к темноте.

– Доброе утро. Что случилось?

Ему никто не ответил. К обычным судовым звукам мостик добавил свои, тоже обычные. Легкий шорох эфира из коротковолновой радиостанции, еле слышное потрескивание самописцев, тиканье настенных часов на переборке справа от двери. Попискивал ИНМАРСАТ[13 - ИНМАРСАТ (INMARSAT) – морская система спутниковой связи], сигналил, что закончилась бумага в принтере. Капитан задержал взгляд на зеленоватом экране радара. Все чисто: на двенадцатимильной шкале ни судов, ни облаков.

Ему показалось, что-то блеснуло справа на горизонте. Может быть, зарница, а может быть, просто показалось. Так бывает, когда заходишь из светлого помещения в темноту.

Дверь на правое крыло была открыта. В дверном проеме проглядывалась фигура старпома.

Капитан вышел на крыло мостика.

– Константин!

Старпом обернулся.

– Вы уже здесь? Вот, посмотрите! Сейчас…

Он указал рукой в море, чуть впереди траверза[14 - Траверз – направление перпендикулярное курсу судна].

На горизонте вспыхнула ярко-белая точка. Сначала это была, действительно, точка, но уже через пару секунд она приобрела диаметр, увеличилась до размера монеты. Потом снова сжалась и растянулась в короткое тире. И погасла. И тут же новая светящаяся точка появилась в направлении гораздо ближе к курсу. И третья – за траверзом.

Капитан обернулся назад, в сторону Австралии. Успел увидеть яркую черточку, которая в следующий момент погасла.

– По всему горизонту с правого борта! – взволнованно проговорил старпом. – Так и пляшут! У меня тут сначала ГМССБ[15 - ГМССБ (глобальная морская система связи при бедствии) – комплекс аппаратуры для радио-, спутниковой и автоматической связи] – как будто взорвалась! Все тревоги одновременно: ЦИВ[16 - ЦИВ (цифровой избирательный вызов) – установка для приема и передачи сообщений в цифровом режиме], ИНМАРСАТ. На «стоп» нажимаю, а они опять… Потом в ЦИВе сообщение выскочило: «недостаточно памяти», и вообще завис. Я отключил его, чтоб не гремел. ИНМАРСАТ звенеть сам перестал, только принтер печатает без остановки.

– Уже не печатает, – сказал капитан. – Бумага кончилась. А что там? Какие сообщения?

– Я не читал, не успел. Увидел вспышку на траверзе, выскочил на крыло – мало ли, бедствие, кто-то ракеты пускает. Я их штук двадцать насчитал! По УКВ[17 - УКВ – связь на ультракоротких волнах] звал – никто не отзывается. Может быть, конечно, грозовой фронт далеко где-то там, только молнии какие-то странные. На молнии не похожи… Вон, смотрите!

И снова вспышка за кормой. И сразу три, не такие яркие – на траверзе.

– Там – Индонезия, – махнул рукой старпом. – Около тысячи миль. До Австралии три с половиной… До Индии тоже не меньше трех – и там сверкает. Неужели так далеко видно?

Капитан подумал о том же: как далеко видно. Вспомнил сон, обугленные руки, обнимающие его за грудь, и затряс головой.

– Да, самое главное забыл сказать, – добавил старпом. – Джи-Пи-Эс[18 - Джи-Пи-Эс (GPS) – спутниковая система позиционирования (Global Positioning System)] полетел. Координаты показывает по счислению[19 - Счисление – расчетные координаты или расчетная позиция на карте с учетом вектора движения (курса) и пройденной дистанции]. Сигнала со спутников нет. Последняя точная позиция на четыре пятьдесят – я по ИНМАРСАТу взял. В общем, все к одному. Вы думаете, война, Евгений Саныч?

– Не знаю, – сказал капитан. – Все может быть.

Он тоже подумал: война. Сначала даже со смутной надеждой. Потому что война предусматривала какое-то продолжение. Но, если те вспышки, которые они наблюдали по всей правой части горизонта, были термоядерными взрывами, а не каким-то доселе неизвестным оптическим феноменом, продолжения, скорее всего, не предвиделось.

– Константин, ИНМАРСАТ еще живой?

– Сейчас посмотрю.

– Нет, я сам. Ты пока найди планшетную карту, сделай прокладку на крупном масштабе с точками на четыре часа и на четыре пятьдесят. Определим дрейф. Еще Атлас Индийского океана найди. Займемся старой, забытой наукой навигацией.

– Да. Понял, Евгений Саныч.
this