Альберт Альчербад
Информатор: порядок против хаоса


– А чего так сразу? Штаны запачкал, когда серьёзные дела сделались? – Едко зацепила она. – Попользовался, а тёлушку за борт, да?! Ну, вы и джентльмен, замечу тебе.

Максим ничего не ответил. Он только сжал руки в кулаки и, обиженно скривив рот дугой, отвернул свой взгляд от директрисы, пытаясь еле сдержаться, чтобы не назвать её «мразью». Все ощущения внутри организма вновь передёрнулись, нервы дрогнули, и на виски начал давить неосязаемый атмосферный пресс. В ушах включился ультразвуковой сигнал, какой бывает у человека при высоком давлении, перенапряжении или повышенной температуре во время первых дней болезни.

– Ладно! – Вновь нарушила она тишину. – Значит, приглашаем твоего Новикова с этой барышней, пусть чего поведают интересного.

– Я любил её… Честно. – Сквозь боль вымолвил паренёк. – Я не хотел, чтоб всё так кончилось. Я её любил.

– Понимаю, – еле заметно кивнула женщина. – Но теперь её больше нет. И почему всё так случилось, нам надо будет разобраться…

Максим печально склонил голову вниз, прокручивая про себя вновь и вновь смысл слов директрисы, одновременно ненавидя себя, её, и свою мёртвую любимую, а заодно и весь мир за то, что произошло. Он не знал, что случилось на самом деле с его девушкой за эти выходные, и почему она решила покончить свою жизнь самоубийством, тем более, в школе, именно после праздников, не дойдя до финала – экзаменов, выпускного и поступления. Не увидев всей широты мира. В конце концов, не пройдя путь длиною в жизнь. Что же натолкнуло милую, стройную, некогда активную и жизнелюбящую, энергичную и молодую красавицу на подобное отчаянное самодеяние? Этот горький вопрос никогда не даст молодому человеку покоя в этой жизни. До скончания времён его бытия, данное обстоятельство останется мистической трагедией в его памяти, вызывая обгладывающую боль при каждом порыве воспоминаний.

***

.::Глава 3

– Слышь, чё?! Я его закровавил… – На весь класс прозвенел тонкий режущий голосок вольного паренька, сидящего в наушниках, и уставившегося в монитор, продолжая играть в какую-то старую стрелялку, не обратив внимания на замечание со стороны учительского стола. – Но! Да ничё! Всё нормально!

– Я ТЕБЕ СЕЙЧАС БАШКУ ОТОРВУ!!! НОРМАЛЬНЫЙ ПАРЕНЬ!!! – Грозно проревел в ответ дикий рокот, раздавшийся мощным резонансом по всему помещению. Вибрации от крика на секунду обезумевшего учителя долетели до стен кабинета, пронизав всё пространство нервными лучами раздражительности.

Бедный восьмиклассник, съёжившись, замялся в потрясении. Никогда ещё прежде ни один учитель не обращался с ним так. Всё его нутро беспомощно дребезжало от кипящего шока. Ни одной толковой мысли не пролетело в его извилинах. В тот миг дерзкий пацанёнок почувствовал, будто злой фашист припёр его к стенке на расстрел. В глубине заднепроходного отверстия крутой и вольный халёныш ощутил, как чья-то грубая лапа бесцеремонно сжала клапан, словно там шарился любопытный проктолог с медкомиссии, в военкомате. И вот, некая добротная масса подступила к напряжённому выходу, готовая в любую секунду пульнуть жижей прямо в подгузник. Паренёк быстренько превратился в жалобного пушистого кролика; а на его детских глазках выступили слёзки. Одногруппники это как назло заметили. Мальчугану стало ещё более мерзко на душине, когда он словил на себе насмешливые взгляды девчонок.

Все остальные ученики напугано вжались в свои туловища, пожелав просто не существовать именно в этот момент.

На какое-то время кабинет Информатики застыл в безмолвии ситуации. Никто не посмел больше издать ни единого звука, поскольку было страшно даже пошевелиться на изредка поскрипывающих стульях. В этом фрагменте школьной жизни группа воспользовалась общим девизом: «Пока сидим на своём сфинктере смирно». И в какой-то степени этот лозунг их спас также и на сей раз, потому что нервные струны учителя были до неприличия туго-натуго и остро-наостро натянуты, что по неосторожности можно было сильно порезаться при касании. Не дай Боже одной из них лопнуть! В противном случае, щепки этой образной гитары безудержно разлетелись бы в разные уголки учебного класса.

Все окна на мониторах, где ещё несколько кадров назад живо кипела трёхмерная баталия «наших» против «врагов» с прыгающими пикселями крови, незаметно свернулись. Наушники каким-то мистическим способом уже оказались на столе. А затем тихонько среди учеников возобновилась запланированная Практическая работа. Урок вновь двинулся своим ходом.

Прошло около десяти минут. Однако пока ещё никто не осмеливался заговорить с учителем. К тому времени, как его огненный запал холерического взрыва уже остыл, у нескольких учащихся всё же назрел внутренний порыв задать пару вопросов относительно самого практического задания. Только один из них, более смелый, всё-таки решился нарушить тишину и вставить своё слово в пустоту, как ему сразу же пришлось заглотнуть приготовленную фразу потоком воздуха и слюней, – поскольку в кабинет внезапно ворвалась учительница:

– Иван Иванович, – вежливо обратилась она к человеку, сидящему за своим рабочим столом в самом начале кабинета возле окна. – Я к вам вот по какому делу.

– Внимательно?! – Резко бросил он и оторвался от своего громадного, но уже порядком древнего и неуклюжего ЭЛТ-монитора (LG Flatron, серии 795FT; да, да, – того самого, образца ещё 2000-ных годов), повернув голову в сторону женщины.

– Вот, срочно мне распечатайте вот это. – Она протянула ему пару листов, затем добавила. – Пожалуйста.

«Вы свою банку огурцов распечатайте к новому году…» – В его мыслях завоняло сарказмом и засоленными огурцами. – В смысле, вам отксерокопировать всё это?

– Ну, да. Я ж так и сказала. – Она слегка кивнула головой и дальше продолжала полистывать свой учительский блокнот.

После её слов профессиональное нутро заядлого Информатика передёрнулось от внутреннего возмущения. Всё бы ничего, но для посвящённых это уже изрядно било по нервам. В это время по аудитории вновь прошлись лёгкие, еле заметные гул и шёпот. Где-то даже раскрыл себя чей-то неосторожный смешок. Учитель это содержательно охватил своей внимательностью и грозно сверкнул глазом в адрес любопытных учеников. Те сразу же развернулись к экрану.

– Минуту, – отозвался Иван Иванович.

– Хорошо-хорошо, – женщина машинально отреагировала своей ходовой фразой, не поднимая взгляда.

Несколько электронных пикающих сигналов предварили технический шум ксерокса. Ещё через момент из лотка махом вылетели две бумажки, отдающие ароматом только что нанесённой краски.

– Вот, Наталья Сергеевна, пожалуйста. – Информатик протянул листы «заказчице».

– Ага, спасибо большое. – Она наскоро выхватила листочки из его рук и мигом скрылась за дверью.

«Скоро буду брать со всех! Это тебе не навсегда за «бесплатно»! – Скользнула дельная идея.

– Иван Иванович! – Послышалось со стороны учащихся.

– Да? – Моментально отреагировал учитель.

– А вот здесь подскажите, пожалуйста, как делать. – Ученик указал на монитор.

– Ну, ведь в листе всё там подробно написано, что и как. – Иван Иванович посмотрел на него в упор, давая понять, что никакой сторонней помощи просящий не дождётся. – Мы же эту тему проходили.

– А можно тогда маленькую консультацию специалиста? – Дерзнул напарник вопрошателя, сидящий неподалёку, махнув рукой.

– Можно Марию в истерию, и в телегу с разбегу. – Иван Иванович твёрдо бросил нехилую фразочку, слегка повышая тон.

«Опаньки-Ёпаньки! У нас тут поэт-поэт!» – Сознание мелкого опарыша раскрылось догадкой яркого проблеска. Но вслух воспроизвести сие откровение у пацанёнка всё же духу не хватило.

– А, чё эт (о) самое, тут? – Один из учеников вновь попытался воспользоваться табушной подсказкой всевидящего мэтра Информатики, однако его мотивацию прервал громко раздавшийся звонок на перемену, буквально заткнув рот вопрошателю.

– Так, всё! Давайте все – на перемену. – Иван Иванович начал скорым темпом выпроваживать учеников в коридор. Ребята лениво и весьма нехотя покинули кабинет.

– А давайте мы тут посидим просто, – некто возымел наглость обратиться к хозяину заведения, не желая болтаться в коридоре.

– Без «давайте»… – Учитель коротко оборвал весь энтузиазм ученика, выдворив последнего до последнего за пределы своего миниатюрного государства. Затем Иван Иванович лёгким движением руки закрыл дверь кабинета на ключ и вскоре сам упорхнул за угол в неизвестном направлении.

***

Во внешнем дворе, перед центральным входом разносился лёгкий, даже немного филонящий отзвук метлы, лениво шелестя по нагретому асфальту. На территории школы еле заметно передвигался в стороны низенький человек крепкого телосложения, делая маленькие, почти неуловимые глазом кучки мусора. При желании можно было заметить, что этот дяденька просто стоял на одном месте, иногда покачиваясь с ноги на ногу. Ярко блестящая на солнышке лысинка, покрывшая всю кочерыжку, выдавала его пенсионный возраст.

Человек на время прекратил свою работу, решив отдышаться. Достал помятый платок из кармана широких извозюканных джинсов и потёр взмокшее от жары лицо. Он осмотрел оставшуюся площадь, которую ему необходимо было довести до ума. Затем мужчина недовольно оттопырил нижнюю губу, приоткрыв рот. Пара золотых коронок игриво сверкнула в лучах полуденного солнца.

– Рашид! – Неожиданно окликнул пожилого мужчину Валера, выйдя на крыльцо покурить.

– Да? – Оглянулся дяденька.

– Минералку будешь? Холодная. – Охранник попытался приманить его пластиковой бутылочкой в руке.

– Ц… – Рашид слегка прицыкнул, опять вывернув нижнюю губу. – Минералка к обеду… – И на миг застыл он в пафосной паузе, а затем укорительно выдал. – Это не серьёзно, Валера.

– Ну, как хочешь. – Валерий безучастно отвернул взгляд.

– Но я не говорил, что «не буду». – Рашид повёл отрицательно пальцем в воздухе.

– Да, ситуация, конечно. – Валера проронил, тяжело выдыхая струю дыма. – Не, ну я к такому не каждый день готов, скажу тебе.

– А кто вообще готов?! – Риторически воскликнул Рашид, подойдя к Валере поближе, протягивая свободную от метлы руку за бутылкой. – Дело-то не совсем деликатное.

– О! Ну, ты сказал тоже. – Слегка усмехнулся Валера. – Не то, чтобы «не совсем деликатное», тут жесткачом конкретным попахивает. Тут щас такой ки?пеш поднимется из-за этой мадам, что вся семейка не горюй: прокуратура, органы, расследование, суд, и все дела.
this