Терри Пратчетт
Мерцание экрана

Мало того, он еще и улыбается с невыразимым нахальством. «О да! – думает он самодовольно. – Я первый в очереди. О да, я могу простоять весь день, если захочу. Что мне до чужого зубовного скрежета? Я никуда не тороплюсь, куплю еще пять пинт масла, ветровку с капюшоном, один из этих кошмарных маленьких освежителей воздуха и автомобильную карту Анголы».

А лавки скобяных товаров? Эти паразиты там плодятся как мухи! Вы смирно ждете своей очереди с маленьким пакетом простых гвоздей, а этот гад говорит продавцу: «Извините за беспокойство, мне нужен замок». Перещупав все замки в магазине, он решает сходить домой и снять размеры, а пока: «Вы не могли бы показать мне петли?»

Раньше, если бы вы схватили с прилавка, допустим, 22-миллиметровую медную трубу и как следует стукнули эту сволочь, то наша устаревшая правовая система обошлась бы с вами довольно сурово. Но теперь бояться нечего! Отныне, если только они не являются официально зарегистрированными пенсионерами, вы можете поступить с ними так, как они давно заслуживают! Пусть не ходят никуда и не жалуются. Это их как следует проучит!

Я вам так скажу: что толку находиться у власти, если ты не можешь ею воспользоваться! Господи, как я их ненавижу. Сколько часов я провел, стоя позади женщин, которые открывают одну сумку, в ней открывают другую сумку, потом открывают ридикюль и достают оттуда кошелек, а из него достают деньги, чтобы заплатить… (вмешивается чей-то голос: «Вы собираетесь говорить всю ночь? У меня простой блок новостей, а вы находитесь в эфире уже двадцать минут!»)

Спасибо. Доброго всем вечера.

Ку-ку, меня заменили птичкой

Газета Bath and West Evening Chronicle, 8 апреля 1978 г.

Честное слово, на меня нахлынули воспоминания. Когда в добрые старые времена я работал в ежевечерней газете Бата, моим обычным рабочим местом стал сарай – самый настоящий, довольно дешевый садовый сарайчик, располагавшийся (если я правильно помню) на крыше напротив окон комнатки, служившей рабочим местом для девушек с телевидения, которые ни за что бы не стали работать в сарае (особенно в таком, как мой). Он был настолько ветхим, что когда я случайно сдвинул доску пола в одном углу, то увидел там гнездо с голубями. Я стал их подкармливать. В то время я занимался всякой литературной поденщиной – вроде написания газетных репортажей. Как ни странно, в такой жизни была своя прелесть – если, конечно, вас не раздражает постоянное соседство голубей. И хотя я уже не помню всех подробностей, но могу предположить, что мои маленькие соседи вдохновили меня на написание этой маленькой пьесы.

По сообщению журнала «Радио Таймс» (который не может лгать), русские экспериментировали с голубями, заставляя их выполнять несложные производственные задания на своих фабриках…

ДОРОГОЙ ТОВАРИЩ ПРЕДСЕДАТЕЛЬ

Хочу сказать сразу, что я работаю здесь, на фабрике «Дугвиласгивический инструмент и коллектив» уже 12 лет и никогда не имел нареканий. Я не обращался за визой в Израиль, не проявлял интеллекта и всегда содержал производственную линию в такой чистоте, что с нее можно было есть. Здесь нет другого человека, который мог бы сказать о себе то же самое, а вернее (если говорить напрямую) здесь вообще нет других людей[6 - Примечание автора: Надо было написать «товарищей», да?].

Я, конечно, понимаю, что, будучи скромным мастером промышленной гигиены третьего разряда, я не вправе критиковать решения, принятые вышестоящим партийным аппаратом (во всяком случае, если не хочу оказаться запертым в стенах Дугвиласгивического института психического здоровья), но я не могу не вспомнить старые времена, когда здесь работало 1300 товарищей рабочих… в смысле, человеческих рабочих… Прошу не воспринимать эти слова за критику работы моих теперешних пернатых товарищей.

Просто я хочу сказать, что на производственной линии теперь не раздаются человеческие голоса – только постукивание тысячи крошечных клювиков да шелест перьев. Иногда это сводит меня с ума. А взять, к примеру, выезды на природу… Раньше они были очень приятными. Всем коллективом мы ездили на автобусах к Нодиновероградскому сверхморю с несколькими ящиками водки. Теперь все стало по-другому. Очень трудно наслаждаться пикником, когда ты единственный человек на тринадцать автобусов, а все остальные товарищи-рабочие сидят в больших плетеных корзинах. Когда мы доезжаем до места, я, конечно, выпускаю их, но они немедленно улетают домой, оставляя Джованна Джоварисча Простакова с его смешной шляпой и мешком моллюсков в полном одиночестве.

Возможно, я бы не слишком переживал по этому поводу, но когда я решил пожаловаться Старшему надзирающему за промышленной гигиеной, он просто улетел.

В столовой теперь все тоже изменилось. Ведь никто не станет готовить на обед помимо 1300 порций зерновой смеси только одну рыбу с картошкой во фритюре, верно? Вот и приходится или жевать бутерброды, или сидеть вместе со всеми на кормовом насесте, терпеть удары клювами по пальцам и не пикать.

И это я еще не вспоминаю о позорной судьбе фабричной команды по дартсу, унизительном поражении в бильярдной лиге, неприглядной встрече со звездами КГБ на футбольном поле, об ужасном разгроме, устроенном на международном шахматном турнире, и о том случае, когда я попросил делегата из братского Китая не снимать на фабрике шляпу, а он меня не понял.

Я высоко ценю идеи, высказанные в газете «Правда»: о том, что в отношении братьев наших меньших мы не станем вести себя как капиталисты, о великом единении всех теплокровных существ в соответствии с истинным марксистским учением и о том, что каждый голубь на заводе освобождает человека, а значит, дает этому человеку возможность строить подводные лодки. Но я ведь, получается, работаю здесь лишь потому, что мои товарищи-рабочие слишком малы, чтобы полы мести!

Кроме того, я хотел бы выразить протест против того, что попугай на коммутаторе не позволяет мне делать личные звонки. А что касается фламинго, работающего в буфете… как думаете, чем он размешивает чай?

Надеюсь, что это сообщение дойдет до вас, поскольку я прикрепил его к ноге одного из моих товарищей по работе, который собирается посетить родственников. Он сказал, что те живут в маленьком гнезде прямо за окнами вашего кабинета.

Заранее благодарю!

С братским приветом,

    ТЕРРИ ТЕРРИЯНОВИЧ ПРАТЧЕТТ

PS: Извините, что письмо немного обкусано – здесь только что с облетом побывал главный инженер. Вы же знаете, какими маленькими негодяями могут быть эти волнистые попугайчики.

И помни о монолитах

Газета Bath and West Evening Chronicle, 1 апреля 1978 г.

Примерно в то время, когда был написан этот рассказ, где-то неподалеку от города Фарнем (графство Дорсет) реконструировали деревню Железного века. Я жил не очень далеко от этого места, и у меня были там знакомые. В это воссозданное доисторическое поселение завозили добровольцев и снимали документальное кино о буднях человека Железного века. Правда, ходили слухи, что местные жители втихаря снабжали «древних», довольно одичалых обитателей сигаретами и (если правильно помню) мягкой туалетной бумагой. Ни в коем случае не поручусь за правдивость этих сведений, но, похоже, подобные вещи тогда были в моде, и для работающего журналиста, глядящего на мир сквозь стаю голубей, они вполне могли сыграть роль спускового крючка. Так что, мальчики и девочки, настройтесь на юмор в стиле английского мюзик-холла – и вперед!

Вы ни за что не сможете пройти мимо нас – палеолитической деревни телекомпании HTV! Вернее, сможете, если будете недостаточно внимательны. Попасть к нам довольно просто: идете мимо реконструированной крепости Йоркширского телеканала, поворачиваете налево у стоянки Бронзового века телекомпании LWT, проходите рядом с иберийской деревней «Южного Телевидения», и вот вы уже возле поля, на котором кучка алчных оборванцев строит Стоунхендж по заказу компании «Гранада».

Здесь не так уж плохо, как может показаться на первый взгляд. С тех пор как телекомпания «Бордер» переманила Рона и Аманду в поселение эпохи Темных веков обещанием не заставлять спать в одном сарае с козами, тут остались только мы с Сидом. Старый Том Бойлер покинул нас еще на прошлой неделе. Он сказал, что в принципе не возражает быть Вулуком, вождем Дерзкого народа, но когда настоящий Вулук, вождь Дерзкого народа, ложился отдыхать после утомительного дня, проведенного с кремневым топором в руках, то у него (Вулука, вождя Дерзкого народа) не имелось чертова дизель-генератора на 250 лошадиных сил, ревущего снаружи промокшей дерновой хижины. И ряда дуговых ламп у него в спальне тоже не было!

Не сказал бы, что мне это мешает. Но что на самом деле не дает уснуть, так это регулярные глухие удары и сдавленные крики с соседней площадки, когда у них падает очередной монолит.

Но все не так уж плохо. Я научился делать довольно аккуратные кремневые отщепы, так что на следующей неделе на охоту пойдем мы. Правда, в затее с охотой появился оттенок нечестности – с тех пор как люди из «Гранады» вернулись с куском мраморной говядины и тремя цыплятами в пластиковом пакете. Мне это показалось немного странным, о чем я и сказал Сиду.

Кстати, Сид – большой дока в этом бизнесе. Год он провел на «древней ферме» при Сассекском университете, затем выпросил место в «Кельтском живом эксперименте» на Radio 3, после чего девять месяцев зарабатывал деньги на реконструкции Силбери-Хилл[7 - Силбери-Хилл – 40-метровый искусственный (меловой) курган около Эйвбери в графстве Уилтшир, Великобритания. Внесен в список Всемирного наследия вместе с комплексом других неолитических сооружений, среди которых – знаменитый Стоунхендж. Это самый высокий из доисторических искусственных курганов в Европе и один из крупнейших в мире.]. Он такой опытный, что может выбить медный браслет в мгновение ока, а когда дело доходит до охоты, он просто бежит на ближайшую ферму и угоняет оттуда корову.

Впрочем, типы с телевидения закрывают на это глаза. Мы их вообще почти не видим, поскольку в палеолите не было ванных комнат, а отхожее место сооружали прямо возле хижины. Так что они стоят в отдалении на дороге и снимают нас оттуда длиннофокусным объективом.

Но то, что Сид барыжит сигаретами в соседних деревнях, мне определенно не нравится. На днях я заглянул в его соломенный матрас – он битком набит блоками «Бенсон энд Хэджис»[8 - «Бенсон энд Хэджис» (Benson and Hedges) – фирменное название дорогих сигарет компании «Галлахер» (Gallaher).], зубной пастой, шампунями и рулонами туалетной бумаги. Мне кажется, что это не соответствует духу наших занятий, но Сид сказал, что даже в древние времена торговля имела большое значение и что в деревне Бронзового века ему дают целый фунт стерлингов в обмен на рулончик «Андрекса»[9 - «Андрекс» – фирменное название туалетной бумаги компании «Скотт Пейпер» (Scott Paper).].

…Что это было? А, да у соседей опять камень упал. Они определили уже двадцать семь способов, которыми нельзя было построить Стоунхендж. Нет, идти смотреть туда я бы не советовал. В своих экспериментах они потеряли уже пятнадцать жителей деревни, трех операторов и один блок внешнего вещания «Флага отплытия»[10 - «Флаг отплытия» («Blue Peter» – по названию синего флага с белым квадратом, поднимаемого перед отплытием судна) – телепрограмма информационного и занимательного характера для детей; передается BBC One с 1958 года.].

Спрашиваете, что находится там – в недостроенном лагере у пруда? Ну это «Эксперимент Юрского периода» ирландской телекомпании. О да, я знаю, что найти актеров ростом 30 футов с чешуйчатой кожей довольно непросто. Полагаю, им придется соорудить нечто вроде лошадей пантомимы[11 - Лошадь пантомимы (есть также коровы пантомимы и другие животные) – театральное представление лошади или другого четвероногого животного двумя актерами в одном костюме.], только в виде динозавров. Если вы понимаете, о чем я. Им пришлось взять Юрский период, поскольку все остальные эпохи уже расхватали другие компании.

Ого! Вот это грохот! Таким хижину снести можно!

В этот раз рухнул целый трилитон[12 - Трилитон (трилит) – один из видов неолитических памятников-мегалитов, представляющий собой три больших камня, установленные в виде ворот или врытые в землю параллельно друг другу.]. Впрочем… все в порядке. Кроме социолога, никто не пострадал. Но вот прошлой зимой, когда мы не могли ходить на охоту, загадочно исчезла целая исследовательская группа из Кильского университета. Кстати, мой вам совет – не ешьте никаких сосисок из Бронзового века.

А теперь, прошу меня простить, я должен немного позаниматься керамикой…

ПРИМЕЧАНИЕ: К данному тексту приложена фотография палаточного городка в доисторическом стиле со стрелками и следующими надписями:

«Кто-нибудь видел, что я сделал с библиотечной книгой?»

«Господи, крысиный суп! Как я его обожаю!»

«Конечно, коза недовольна. Ты сидишь на ее месте».

«Я изобрел набор «Сделай друида сам!».

«Осталось всего пять месяцев, три недели и четыре дня».

«Прошу воспользоваться нашей навозной кучей».

«Эх, сейчас бы не помешал «Пойнтс Уэст»![13 - Речь идет о книге Points West («Указывает на запад») американской писательницы Берты Маззи Синклер (1871–1940 гг.), писавшей романы, рассказы и сценарии об американском Старом Западе и повседневной жизни ковбоев.]

Верхние Меги

1986 г.

Короткая история, которая потом выросла в «Бесконечную землю». «Верхние Меги» поначалу представляли собой небрежные наброски, что я писал от нечего делать после того, как отослал «Цвет волшебства» моему тогдашнему издателю Колину Смайту. Постепенно я начал представлять себе сюжет в мельчайших подробностях и даже хотел начать цикл коротких рассказов. Но пока я баловался с этой идеей, роман «Цвет волшебства» необъяснимым образом стал очень популярным и гораздо более успешным, чем любая из моих предыдущих работ.

Что оставалось делать скромному автору, перебивающемуся случайными заработками? Задумка «Безумной звезды» уже плясала у меня в голове и набирала ход, так что я не без сожаления отложил «Верхние Меги» в долгий ящик. Но я всегда питал надежду, что когда-нибудь этот рассказ станет основой для большой серии. И вот несколько лет назад он всплыл за блюдом с перепелиными яйцами на литературной встрече, где присутствовали мой американский литагент Ральф Вичинанца и Роб Уилкинс[14 - Роб Уилкинс – личный помощник и ассистент Терри Пратчетта.]. Мой энтузиазм неожиданно возродился, и после обсуждения идей со Стивом Бакстером[15 - Стивен Бакстер (род. в 1957 году) – английский писатель-фантаст.], которого я всегда считал лучшим английским писателем в жанре «твердой» фантастики, началось новое путешествие.