bannerbanner
Дорога домой
Дорога домой

Полная версия

Настройки чтения
Размер шрифта
Высота строк
Поля
На страницу:
3 из 8

В общем, слова феникса всерьез я не восприняла, а потому…

– Неужели волки водятся? – смеясь, спросила я и сделала страшные круглые глаза.

– Оборотни, – хихикнула Стаська, разделявшая мое шутливое настроение.

– И медведи. Людоеды! А может, даже снежный человек.

– Ага, а еще ядовитые змеи, гигантские осы и грибы-убийцы, – добавила мелкая.

– Кстати, грибы тоже не советую пробовать. Впрочем, как и ягоды, – спокойно сообщил Фауст, ничуть не задетый нашей издевкой. Привыкает потихоньку. – А по поводу опасных хищников… Змеи тут и вправду водятся, а еще карликовые виверны, болотные гидры, дикие псы, химеры, древесные скорпионы и василиски. Так что советую не отходить далеко.

Эээ. Издевается, да? Это он мне сейчас всех мифических существ, что вспомнил, перечислил или как? Да и вообще, старый древний лес должен выглядеть совсем иначе. А в этом разве что пушистенькие зайчики водятся.

– Это ты так пошутил, да? – решила уточнить я у феникса, на что мне со всей серьёзностью ответили.

– По-твоему, я хочу вас запугать? – осведомился мужчина, а я неопределенно пожала плечами.

Феникс ни подтверждать, ни разубеждать меня не стал. Но еще раз повторил:

– Просто держитесь ближе ко мне. И не трогайте ничего вокруг. Ясно? – И строго глянул сначала на меня, а потом и на сестру.

Мы синхронно кивнули. Ну а что нам еще оставалось? Не спорить же. К тому же мы все равно не собирались никуда отходить.

Примерно через полчаса лес уже не казался мне столь приветливым, как вначале. Деревья становились все толще, все выше, лиственная подстилка под ногами мягче. На нашем пути было все больше хвойных. Все чаще попадались мертвые остовы деревьев, опоясанные гигантскими лианами. Где-то из-под земли торчали огромные извилистые корни, а кое-где земля проваливалась оврагами и зыбкими рытвинами, заполненными дождевой водой.

Чем дальше, тем сильнее мне становилось не по себе, и желание держаться ближе к Фаусту, а еще лучше вцепиться в него руками и ногами все возрастало.

– А ничего так лесок, – заключила Стаська, обведя взглядом кривое трухлявое дерево, выеденное изнутри, которое непонятно каким образом все еще держалось вертикально.

– Стась, отойди оттуда, – попросила я, резонно опасаясь, что это деревце вот-вот рухнет.

Сестричка скривилась, но послушалась.

– Трусиха, – буркнула мелкая и, насупившись, поплелась следом.

А лес становился все необычнее. Землю скрывали огромные папоротники, лианы обвивали уже практически все деревья, свисали вниз гибкими змеями, стелились по земле в поисках новой опоры, за которую можно было бы зацепиться. Я благоразумно все их перешагивала, Стаська же время от времени пинала ногами толстые стебли, за что удостаивалась косых взглядов блондина.

Дальше на пути нарисовались не пойми откуда взявшиеся валуны. Огромные, гладкие, с северной стороны поросшие мхом и лишайником.

Фауст эти камни старательно обходил стороной, сестричка же…

– Ух ты, какой цветок! – и вприпрыжку понеслась к ближайшему валуну, на котором обнаружились крупные розовые цветы с белой, почти что светящейся в полумраке леса каймой. Цветы были красивые, чем-то напоминали водные лилии, только лепестки мясистые, пушистенькие, со множеством коротеньких ворсинок, к которым так и тянуло прикоснуться. Я уже сделала шаг вперед, собираясь догнать сестру, как услышала резкий окрик.

– Стася, не трогай! – рявкнул феникс, и мелкая застыла с протянутой рукой.

– Почему? – обиженно протянула девчонка, у которой, считай, только что отобрали потенциальную игрушку.

– Это большая жирянка. Если не желаешь получить кислотный ожог, лучше не трогай, – пояснил пернатый, и Стаська тут же опасливо отдернула ручку от манящего розового цветка.

Вот тебе и красота. Хищная и опасная. Для кого-то смертельно. Как пояснил позже феникс, на эти мясистые лепестки обычно прилипают всякие жучки, ну и там же и разлагаются, питая своим соком растение. Еще по дороге феникс показал нам пару мухоловок и растение под названием «рыбий пузырь». Тоже хищное и очень опасное, причем не только для насекомых, но и мелких птичек, которые порой в этот пузырь попадаются.

Короче, нам дали наглядно убедиться, что в этом лесу стоит быть начеку. А мне еще подумалось: «Если тут растения такие хищные, то какие же тут животные? И что будет, если мы на кого-нибудь наткнемся?» Надеюсь, Фауст сумеет нас защитить. Иначе бы он не рискнул нас сюда привести, ведь так?

Возможность убедиться в способностях феникса появилась довольно скоро. Мы петляли меж деревьев, стараясь не цепляться за лианы, как перед нами открылся довольно обширный перелесок. Широкий, просторный. Я уже обрадовалась, что наконец пойдем с комфортом – жуть как надоело пробираться через заросли.

Но Фауст вдруг резко остановился. Присел на корточки и сорвал с земли тонкий сероватый стебелек, пропустил его меж пальцев, и тот пеплом рассыпался в руках.

– Стойте тут, – скомандовал феникс и сделал несколько шагов вперед. Мы с сестрой послушно замерли, во все глаза следя за нашим проводником.

Мужчина вновь опустился к земле и перетер в руках какое-то растение. Послышались негромкие ругательства.

– Уходим отсюда, – раздраженно выплюнул Фауст, вернувшись обратно. – Придется сделать крюк.

– Почему? – поинтересовалась я и немного загрустила – возвращаться в дремучие заросли совсем не хотелось.

– Там проходит зона обитания василиска. Видела, как стебелек прахом рассыпался? От дыхания василиска никнут травы и иссушаются деревья. – Я оглянулась назад, к перелеску, и обнаружила, что там и правда много сухих деревьев. Темных, безжизненных, тянувших крючковатые сухие ветки к небу.

– А от взгляда каменеет все живое? – опасливо спросила Стаська.

– Нуу. Это скорее миф. Да и дело не во взгляде, а во вредных испарениях, что исходят от его кожи. Они иссушают. И если находиться достаточно близко или, того хуже, прикоснуться, то ничего хорошего точно не выйдет.

В общем, крюк нам пришлось сделать внушительный. Фауст постоянно трогал траву, изучал деревья и даже принюхивался, выбирая дорогу. Настоящий следопыт, ей-богу. Хотя не исключено, что он и впрямь этому обучался. Да и все же это его родной мир. Должен же он в нем ориентироваться.

Спустя пару часов Стаська стала проситься на привал. Я тоже изрядно устала, но, в отличие от мелкой, останавливаться в столь недружелюбном месте у меня не было никакого желания. И я бы поддержала феникса в решении идти дальше, если бы не одно веское «но». Мне банально приспичило «в кустики».

– Эммм, Фауст, мне бы отойти… – несмело попросилась я, оглядывая ближайшие заросли.

– Хорошо, – сразу понял намек пернатый и тоже покрутил головой, проверяя местность на наличие опасности. – Иди направо, – распорядился наш предводитель.

Ну, я и пошла направо. Феникс в тот момент стоял лицом ко мне, и кто ж знал, что он имел в виду свое право, в то время как я свернула в свое. В общем, обогнула дерево, перешагнула через торчащий из земли корень, перелезла через бурелом, стараясь найти более-менее удобное местечко, так, чтобы меня не было видно попутчикам и чтобы в попу ничего ненароком не воткнулось. И если с первым еще можно было справиться, то вот со вторым было проблематично. Под ноги попадались сплошные ветки, будто кто специально хворост для костра набросал. Невезение просто какое-то.

А потом до меня донеслось:

– Люб, ты где? Ты не туда свернула.

И прямо за спиной раздался хруст ветки. Я мгновенно обернулась, решив, что это Фауст меня нагнал, и чуть не завизжала от страха, когда встретилась взглядом с желтыми, перечеркнутыми вертикальным зрачком глазищами.

Передо мной сидел дракон. Натуральный. Разве что размером не вышел. Настоящие драконы-то должны быть явно выше человеческого роста, а этот размером с королевского пуделя, не больше.

Но все равно, вид у него был устрашающий. Вытянутая морда на длинной подвижной шее. Острые иглоподобные зубы. Ноги почему-то две, вместо положенных четырех. А на месте передней пары конечностей небольшие, явно недоразвитые, крылья. С такими точно далеко не улетишь. Не поднимут увесистую тушку. Остается разве что хлопать ими по воздуху, словно боевому петуху, ввязавшемуся в драку.

– Люба, не двигайся, – раздалось откуда-то сбоку, и, скосив глаза, я увидела стоящего в десятке метров Фауста, который медленно тянулся к поясу штанов. – Это карликовая виверна. Будь внимательна, у нее ядовитое шило на хвосте.

До этого момента я как-то опасалась зубов и изогнутых когтей на мощных лапах, но, переведя взгляд на хвост с острой иглой-наконечником, поняла, что боялась совершенно не того. Хвост у виверны был длиннющий. И очень подвижный. Так и извивался вокруг тела рептилии. И при желании она могла запросто меня им достать.

Захотелось драпануть. Очень так. И не важно, в какую сторону. Но я старалась сохранять спокойствие и действовать благоразумно. И сейчас мое благоразумие подсказывало, что стоит положиться на блондина, тем более что тот потихоньку вытягивал из-за пояса короткий кинжал.

Виверна гнула шею и настороженно пялилась, то на меня, то на феникса. Видимо, решала, кто из нас вкуснее. Или на кого кинуться первого. И так как я стояла ближе, то было вполне очевидно, что добычей выберут меня.

– Так, Люба, на счет «три» резко пригнись вниз, поняла? – вполголоса и очень спокойно попросил феникс.

– Зачем? – пискнула я. Виверне мой писк не понравился. Она ощерилась и с силой хлестанула хвостом по земле.

– Отвлечь внимание. Эти твари, зараза, очень шустрые. Не хочу спугнуть. Но ты не волнуйся, я прикончу ее раньше, чем она до тебя доберется, – успокоил пернатый.

– Хорошо, – прошептала я, не отрывая глаз от опасной иглы на кончике нервно подергивающегося хвоста.

– Раз, два… три!

И я резко присела вниз и зажмурилась. Кинжал Фауста со свистом прорезал воздух, пролетев буквально в метре от меня, а когда я распахнула глаза, он уже красовался в глазнице убитой рептилии, игриво поблескивая зелененьким камушком на рукояти.

Фуух! Пронесло. А блондин-то меткий, оказывается!

Я облегченно вздохнула, поднялась с земли и уже сделала шаг по направлению к своему спасителю, как рядом раздалось злобное шипение.

Резко развернулась, позабыв о том, что в опасной ситуации лучше замереть на месте, и узрела еще одну виверну размером чуть покрупнее, что выбросила наконечник хвоста в мою сторону.

Все произошло столь молниеносно, что я даже дернуться не успела. Просто почувствовала короткий укол в шею. Совсем не страшный. Будто оса укусила. Только вот от укусов осы колени не слабеют и земля не уходит из-под ног. И повстречаться бы мне носом с этой самой землей, если бы меня очень вовремя не поймали крепкие сильные руки.

Фауст.

Последнее, что помню, – мужчина прижимает полуобморочную меня к своей груди и впивается в шею жесткими губами.

Глава 3

Мировое соглашение

Проснулась я среди ночи. Совсем рядом горел костер. Он освещал небольшую круглую полянку, выхватывая из темноты стволы ближайших деревьев, пристроенные меж корней вещи и два небольших котелка, греющих бока у жаркого огня. С противоположной стороны, с носом закутавшись в спальник, тихонько сопела Стаська. Фауст обнаружился неподалеку. Блондин сидел, опираясь спиной о дерево. Веки его были смежены, и я решила, что он тоже задремал.

Я же чувствовала себя вполне выспавшейся. Пошевелилась, пытаясь сесть, но с первого раза не вышло. Тело было словно чугунное, голова тяжелая. Пришлось тут же за нее схватиться и придержать, дабы не оторвалась ненароком.

– Проснулась? – тут же услышала тихий голос.

Ничего себе у феникса чуткий сон! Или, может, он и не спал вовсе?

Фауст поднялся и подошел к котелку, налил в жестяную кружку какой-то дымящийся жидкости и протянул мне.

– На, выпей, это лекарство.

Я повела носом над кружкой и поняла, что выпить этого не смогу. Жалобно глянула на мужчину.

– Люб, надо. Иначе завтра ты будешь не способна передвигаться. А мы и так прилично отстали.

Мужчина сел ближе, подставил плечо, позволяя на него опереться, и придвинул кружку к губам.

– Горячо… – пискнула я, глядя на густой дым, что валил из емкости.

Фауст ехидно выгнул светлую бровь, перехватил кружку и сам сделал маленький глоток.

– Нормально, не горячее, – опроверг мои ожидания блондин.

Я задержала дыхание и решительно глотнула лекарство. Собственно, меня на один глоток и хватило. Желудок мгновенно взбунтовался, и меня тотчас вывернуло. Только и успела, что отвернуться в противоположную сторону.

Черт! Как мерзко-то. И Фауст, как назло, рядом и все видит. Блондин тотчас протянул мне платок.

– Не смотри, – буркнула я, принимая тряпицу и впопыхах вытирая рот.

– Да ладно тебе, – мягко отозвался мужчина. – Меня самого сегодня только трижды вывернуло.

– Почему? – не сообразила я. Вроде ж феникса виверны не жалили… Или я что-то пропустила?

– Яд попал в желудок, – пояснил блондин.

Я тут же прикинула, каким образом он мог туда попасть, и смутилась от внезапной догадки.

– Ты что, яд отсасывал?

– Конечно, – ответил Фауст, будто это было что-то само собой разумеющееся, а я коснулась шеи и обнаружила под пальцами узкую тряпичную повязку.

Место укола здорово саднило. Дотронуться больно. А при том, что Фауст отсасывал яд, помимо ранки там наверняка еще и здоровенный синяк, в простонародье называемый засосом. А значит, лучше пока походить в повязке.

– Надо допить. – Фауст вновь протянул мне кружку с мерзким лекарством, и я скривилась, показывая свое к нему отношение. В смысле, не к фениксу, а к пойлу. – Люб, надо, чтобы хоть что-то попало внутрь. Ну хоть половинку. Не могу же я и завтра тащить тебя на себе.

Последний аргумент оказался весомым, потому как феникса стало попросту жалко. Мало того что сумки пер, – насколько я успела заметить, поклажа присутствовала в полном объеме, – так еще и обморочную меня тащил. И, судя по всему, спать сегодня даже не ложился.

Короче, собралась с силами и влила в себя столько, сколько могла. Занюхала горечь рукавом, и, слава богу, назад больше ничего не полезло. Недопитые остатки опрокинул в себя Фауст. Тоже сморщился и тоже занюхал рукавом. Видимо, феникс, как и я, лечил последствия знакомства с ядом виверны.

– Как самочувствие? – закончив с лечением, спросил Фауст.

– Хреново, – честно ответила я, все еще с трудом владея своим телом.

– Ничего, скоро полегчает, – уверил меня блондин. – Есть хочешь?

Прислушалась к ощущениям и поняла – хочу! Еще как!

Дальше меня накормили каким-то мясным бульоном с мелко порубленной картошечкой. Откуда взялись продукты, я особо не задумывалась. Мясо у нас с собой было только копченое, а картошку мы всю, кажется, еще за обедом слопали. Хотя, кто знает, может, что и завалялось.

Все то время, пока ела, феникс не сводил с меня пристального взгляда. Внимательного, изучающего и даже какого-то запоминающего.

– Что? – спросила я, чувствуя, что за этим кроется невысказанный вопрос.

Феникс отрицательно мотнул головой и уставился на свои сцепленные пальцы.

– Ничего… – ответил тихонько, а потом так же тихо добавил: – Не пугай меня так больше, хорошо?

Проглоченная картофелина комом встала в горле. Пришлось запить бульоном, чтобы протолкнуть ее дальше. И только после этого я ответила:

– Извини… – Почему-то стало стыдно. Нет, не за свои поступки. Но за то, сколько неприятностей доставила своим попутчикам. – Я ведь не специально на них напоролась…

– Знаю. Я сам виноват. Надо было подробно рассказать, какие могут встретиться опасности. Ты ведь в самое их гнездо залезла и даже не поняла этого…

О! Так вот что это за хворост разбросанный был. А я думала, просто бурелом под ногами.

– Так почему не рассказал? – задала закономерный вопрос я.

Феникс пожал плечами и глянул виновато.

– Не придал этому значения. Думал, что смогу от всего оградить. – И горестно вздохнул: – Дурак…

Да, и вправду дурак. Но он хотя бы признал свою ошибку. Это уже хорошо. И вселяет надежду на то, что блондин исправится.

– Давай договоримся, что ты не будешь больше от нас ничего скрывать? Все же мы в одной упряжке сейчас. И рисковать понапрасну не стоит.

– Хорошо, я постараюсь, – честно пообещал Фауст.

А мне подумалось, раз у нас с ним сейчас нарисовался такой откровенный разговор, почему бы сразу все не выяснить. Все же эти наши постоянные перепалки не идут на пользу общему делу. И пора бы уже разобраться, что между нами происходит и что он от меня скрывает.

– Кстати, к вопросу о тайнах, – уверенно начала я, а Фауст поднял на меня заинтересованный взгляд. – О чем вы все-таки говорили с отцом? Перед нашим отъездом.

– Это не важно… – попытался уйти от ответа феникс. Но я не собиралась давать ему спуска. Сколько уже можно откладывать, право слово?

– Важно! Потому как ты после этого разговора стал словно замороженным! А нам со Стасей нужен адекватный попутчик и защитник, а не ледышка, которая время от времени вдруг взрывается! – честно высказала свое мнение.

Блондин слегка смутился. Губы поджал и брови светлые нахмурил. Думал. А может, пытался облечь в слова собственные мысли. Но судя по тому, сколько он молчал, сделать это у него никак не получалось.

– Ну неужели так трудно ответить? – устало спросила я. Блин, я ведь и вправду устала от этого недопонимания. – Знаешь, как мне это все надоело…

– Что надоело? – сделал вид, что не понимает, о чем речь, феникс.

– То, что тебя бросает из крайности в крайность!

– Я не специально… – попробовал оправдаться Фауст, все еще не ответив на поставленный вопрос.

– Так о чем вы говорили? – напомнила ему.

– О тебе… – наконец соизволил ответить блондин.

Вот только такой ответ меня совершенно не устраивал.

– Это я уже поняла. О чем конкретно?

– О моем отношении к тебе.

Во-от. Это уже хоть что-то. Только почему из него все словно клещами вытягивать приходится? Стоило мне об этом подумать, как феникс глубоко вдохнул и сам продолжил:

– Видишь ли, отец оказался крайне прозорливым. И хоть я и старался скрыть свои чувства, он каким-то образом догадался, что я к тебе неравнодушен.

Ну вот, признался. Я так долго этого ждала, но… легче от этого признания почему-то не стало. Чувствовала, что между нами что-то стоит. Могучее, непроницаемое… Непреодолимая преграда, воздвигнутая отнюдь не нами. И вместо того чтобы порадоваться, что мои чувства не безответны, я лишь приуныла. Горько сделалось, и опять в горле встал ком, который я еле-еле сглотнула.

– И что он на это сказал? – с трудом выдавила я.

– Чтобы я оставил эти глупые мысли.

Ну, конечно. А чего еще можно было ожидать? Я Фаусту не пара. Глупо было бы надеяться, что его семья меня одобрит. Он феникс, наследник влиятельного рода. И ему нужна такая же чистокровная, как и он сам. А кто я? Простой человек. Разве я могу быть такому парой?

– Ну да, я ведь просто человек, – буркнула я себе под нос, собираясь закруглить бессмысленный разговор.

Но Фауст услышал.

– При чем тут это? – неожиданно вспылил мужчина.

– А что при чем?! – в ответ вспылила я.

– Люба, неужели ты не понимаешь?! – почти что крикнул Фауст, а я от злости сжала зубы. Опять он на меня орет. Опять обвиняет не пойми в чем, в том числе и в отсутствии мозгов. – Не понимаешь, что у нас не может быть совместного будущего? Через несколько дней ты вернешься в свой гребаный мир. А я останусь тут! И скорее всего мы больше никогда не увидимся. Понимаешь, никогда…

Так вот он о чем… И… конечно, я об этом знаю. И все понимаю. Но, признаться честно, я старалась об этом не думать. Гнала от себя печальные мысли и в какой-то степени жила в иллюзорном, радужном мире, где не существовало непреодолимых обстоятельств. И потому я позволила себе влюбиться. Позволила себе думать, что между нами может что-то быть. Надеялась, что все разрешится. Что мы что-то придумаем.

– И что, ничего нельзя сделать? – спросила я неуверенно, где-то на уровне интуиции ощущая, что ничего хорошего мне не скажут.

– Почему же, можно, – уже более-менее спокойно отозвался Фауст, с трудом восстанавливающий дыхание после недавнего всплеска эмоций. – Можно попробовать договориться с богиней. Вот только все имеет свою цену. И озвучивая просьбу, ты должна быть готова к тому, что назад пути не будет. Что это на всю жизнь. Ты готова сделать выбор на всю оставшуюся жизнь?

Готова ли я? Навсегда покинуть дом, семью, родных и друзей. Оставить привычный уклад жизни, учебу в университете. Шопинг по выходным и путешествия по жарким странам. Вечеринки в компании друзей и любимые рок-концерты. Променять все, что у меня есть в родном мире, на Фауста. Нет, даже не так. На призрачный шанс, что мы с Фаустом будем вместе. Что нам позволят. Что он не перегорит, когда получит меня в полное распоряжение.

Да, я ему не безразлична. Но ведь речь не идет о любви до гроба. Да и до чьего гроба? Явно моего. У феникса-то четыре жизни. И каждая эдак лет по триста. Да и, по сути, что меня здесь ждет? Лет через десять-пятнадцать я начну стремительно стареть. Увядать, как вянут на окне некогда красивые и полные жизни цветы. Он же будет по-прежнему молод и красив. И зачем я такая ему буду нужна? Или все же буду?

– А ты? – вопросом на вопрос ответила я.

Фауст замялся. Вздохнул тяжко, и по одному этому вздоху я поняла, что ни о какой любви до гроба речи не идет.

– Ох, Люба. Мы ведь знакомы с тобой всего несколько дней. И я не уверен…

Я не дала ему договорить.

– Все понятно. Не продолжай. Я тоже не уверена.

Сказала все как есть. Неправильно будет упрекать Фауста в отсутствии сильных чувств, когда в своих-то не уверена. Мы ведь и вправду знакомы всего ничего. Да, за этот срок немало всего произошло. Но, по большому счету, я слишком плохо его знаю. Да и он меня. И принимать важные решения в такой ситуации просто нелогично.

Чувства чувствами, но разум тоже необходимо включать. И мой говорит, что феникс полностью прав. Вряд ли у наших отношений есть будущее.

Я загрустила. Совсем. Склонила голову и уставилась на пляшущие язычки огня. Красивые, завораживающие, но обжигающие до боли, если к ним прикоснуться. Так и моя мечта. В целом такая красивая и такая желанная. Но если начать рассматривать детали, то не увидишь ничего, кроме грядущих разочарований.

Горько. Грустно. И хочется тихонько поскулить и поплакать о своих несбыточных чаяниях, разрушенных грезах и разбитых мечтах. А еще пострадать на тему собственной никчемности и нерешительности, потому что я вряд ли способна повлиять на ситуацию.

– Люб… – Фауст уловил мое настроение. Склонился ко мне и коснулся рукой подбородка. Заставил поднять лицо и посмотреть ему в глаза – сейчас совершенно темные, с мягко мерцающими серебристыми всполохами, будто звездами, рассыпанными по небосводу. – Не грусти, пожалуйста.

Я кивнула и попыталась высвободиться. Не дал. Лишь с нажимом провел большим пальцем по подбородку.

– Меня очень к тебе тянет, поверь… Но лучше уж сейчас перетерпеть и не заводить все слишком далеко, чем потом испытывать мучительную боль разлуки.

– Ты прав, – полностью согласилась с его словами я и все же высвободилась из хвата длинных цепких пальцев. – А я, наверное, слишком наивная.

Да, наивная, глупая и совершенно несдержанная. Вспомнила свое поведение за прошедшие сутки, и стало мучительно стыдно. Фауст пытался держаться на расстоянии. Ради нас же. Ради меня. А что я? Изводила его, как могла? Дура.

– Фауст… Извини меня… – решила сразу попросить прощения за свое неподобающее поведение. Пусть знает, я тоже умею признавать ошибки.

– За что? – всерьез удивился блондин.

– Я в последнее время вела себя… не очень красиво. Я больше так не буду.

Феникс усмехнулся. Понял, о чем я.

– Да уж, постарайся. У меня от твоих провокаций крышу сносит и мозг перемещается… сама знаешь, куда…

– А ты перестань язвить, – в свою очередь потребовала я. – У меня от твоих колкостей… у меня… Зверь во мне просыпается!

– Вот тут не могу ничего обещать, – вдруг заявил феникс и пакостно улыбнулся. С меня моментом схлынуло горестно-страдальческое настроение, и на поверхность поднялось праведное возмущение.

Я, значит, тут извиняюсь, обещаю ему быть паинькой. А он даже навстречу пойти не пытается!

– Это еще почему?

– Видишь ли… Я не совсем могу это контролировать. Это что-то вроде защитной реакции…

– В смысле? – не поняла я.

– Нууу… Понимаешь, некоторые личности, когда их что-то сильно волнует или беспокоит, частенько пытаются скрыть свои эмоции за показным равнодушием или, напротив, неуместными шутками и колкостями. Вот у меня похожая ситуация. И поделать я с собой ничего не могу. Я старался, честно. Но оно само вылезает.

На страницу:
3 из 8