Евгений Серафимович Велтистов
Новые приключения Электроника


Элек быстро разобрал почту и обнаружил немало таких одиночек, как Лева Н. Это были мальчики и девочки, которые не могли найти сходных по духу людей. У них было, казалось бы, все – дом, семья, учебники, книги, телек, собаки, соседи, много всяких мелких неприятностей и приятных удовольствий. Не хватало лишь друга, с которым можно поспорить, поссориться и помириться, с которым никогда не скучно и никогда не страшно, ради которого можно пожертвовать самым дорогим для себя – личной свободой. И однажды, оценив все это, человек задумывался, почему он одинок.

«Я боюсь покидать детство, хотела бы остаться в нем навсегда, – признавалась в письме к Элеку Наташа М. и пояснила свою позицию: – Некоторые мои подруги стараются помоднее выглядеть, быть «сверхсовременными» в разговорах. А мне они скучны…» И Наташа, порассуждав о своем будущем, пришла к выводу: «Я поняла права и обязанности Детства, постараюсь их не забыть».

Элек вспомнил призыв Левы Н.: «Элек, помоги!», и его осенило: «Может, их познакомить?..» Он испугался такой смелой мысли: как это он, железный робот, смеет распоряжаться будущим двух разных людей? Они оба страдают от одиночества, но ведь они – люди, они должны сами решать свою судьбу…

Какое-то время он сидел неподвижно. Потом вставил в машинку чистый лист, задумчиво отстучал: «Дорогой Лева!» И вынул, отложил в сторону. Вставил другой, написал: «Дорогая Наташа!» Ясно, что венчать оба листа будет подпись: «Электроник». Но какие строки уместятся между началом и концом?

Он увидел что-то очень зеленое, спокойное, приятное – наверное, летний лес, пронзенный солнечными лучами, – и немного успокоился. Потом представил яблоневый сад с белой, ароматной пеной цветов, над которыми вместе с бабочками и шмелями порхают лукавые ребячьи записочки… Белые бабочки весны, экзаменов, летних каникул порхали в школах над партами. Теперь ясно: все записки должны прилетать точно по адресу!

Элек принял решение.

«Дорогая Наташа! Представь, что существует на свете одинокий человек, – быстро писал он, едва касаясь клавиш машинки. – Нет, не я – совсем другой. Зовут его Лев…»

А Леве Электроник написал, как относится его сверстница Наташа к прекрасной поре человечества, называемой Детством, как вглядывается она со своего корабля, плывущего по веселой и беззаботной реке Детства, в океан Будущего…

Он работал вдохновенно, выбирая из мешков по два разных письма, соединял подчас грустное со смешным, откровение с мудрствованием, лукавство с печалью. Главное было не ошибиться, найти сходные натуры, заинтересовать друг друга общностью интересов, большой целью – истинной дружбой.

Пожалуй, психолог мог бы написать о поисках Электроником сходных характеров целый научный трактат, хотя метод, который он применял, давно известен как метод «психологической совместимости». По этому методу подбираются экипажи космических кораблей, подводных лодок, полярных станций – словом, там, где люди должны в трудных условиях понимать и поддерживать друг друга с полуслова.

Электроник формировал «экипаж дружбы». Например, прочитав тревожное письмо Любы Олиной о том, что в их классе есть мальчишки, которые радуются и хохочут, увидев плачущую девчонку, Элек хотел сначала откликнуться открытым письмом к мальчикам Любиного класса. Но потом подумал, порылся в почте и нашел письмо Славы Велика, которое начиналось знаменитым призывом французского летчика и писателя Антуана де Сент-Экзюпери: «Уважение к человеку! Уважение к человеку!.. Вот пробный камень!..» А дальше Слава писал, какие интересные личности встречаются среди девчонок его класса…

Так Электроник находил единомышленников в разных школах и городах, а иногда неожиданно и в соседних подъездах.

Позже Сыроежкин всерьез убедился, что существует «эффект Р. Электроника».

Снова позвонила Бублик и радостно выпалила в трубку:

– Ой, Сергей, у меня теперь неразлучная подружка Лена. Вот она рядом, дышит в трубку… Слышишь? Передай от нас Элеку большое-пребольшое спасибо. Мы и не знали, что живем в одном доме…

– Передам, – сказал Сергей. – А ты напиши о себе и Лене и Айзеку Азимову.

– Ты имеешь в виду «эффект Р. Даниэля»? – Бублик рассмеялась.

– И Электроника, – добавил Сергей.

Он вошел в комнату, сказал Элу:

– Тебе привет от Р. Электроников… И от Бубликов…

Взрыв энергии

В четверг утром, как обычно, шло совещание в министерстве. Министр заглянул в сводки, отложил в сторону бумаги, задорно сказал:

– Это интересно! Что за взрыв энергии? Что скажете, товарищи?

– Разрешите, Георгий Петрович?

Из-за стола поднялся пожилой инспектор.

– Пожалуйста, Василий Иванович.

– Успеваемость в средних и даже старших классах неожиданно повысилась на восемнадцать процентов, – доложил инспектор.

Присутствующие оживились.

– Конкретные данные свидетельствуют, – продолжал инспектор, просматривая свои записи, – что процент четверочников и пятерочников возрос не только по математике, литературе, физике, но и по таким предметам, как прилежание, черчение и физкультура…

– И по пению! – прервал его инспектор по младшим классам.

– Да. И по музыке, и по рисованию, – подтвердил Василий Иванович.

Мимолетные улыбки участников совещания свидетельствовали, что опытный инспектор и его молодой коллега зарылись в сводках и цифрах, поверили приподнято-весенним рапортам школ и даже самого гороно – городского отдела народного образования, не перепроверили данные перед тем, как докладывать. Где это видано, чтобы ребята весной были прилежными, чтобы они пели хором, возились с красками и подтягивались на перекладине, когда каждый зеленый куст манит на улицу…

Василий Иванович сразу уловил ироничное настроение. Тем более что со своего председательского места министр бросил реплику: мол, прилежание дело индивидуальное, а потому достаточно сложное для обобщения. Инспектор был начеку, во всеоружии. Он вытащил из кармана пачку мятых листов и огласил некоторые личные свидетельства учеников:

– «Мы, девочки-хорошистки, дружно решили стать отличницами…»

«…Всем классом болеть за одного…»

«…Теперь к доске мы бежим бегом…»

«…А я решила догнать Электроника не только в учебе, но и в спорте».

Прочтя эти строки, Василий Иванович оглядел сидящих за столом и опустился на свое место.

– Позвольте, у меня тоже полно таких записочек! – проговорила заведующая гороно, роясь в объемистом портфеле.

– Это не записочки, уважаемая Ольга Сергеевна, а мысли вслух, – парировал инспектор.

За столом происходило нечто странное: участники совещания доставали из карманов, папок и портфелей листки с корявыми буквами и прилежными ученическими строками, передавали их министру.

– Что это еще за Электроник? – иронично спросил заместитель министра, вернувшийся только что из отпуска. – Насколько я помню себя с детства, никто в школе не относился серьезно к музыке, рисованию да и физкультуре. Одни лишь одиночки…

– Представьте, что сейчас все не так! – парировал инспектор. – Особенно в спорте.

Министр быстро просмотрел листки из школьных тетрадей, и глаза его сощурились.

– Как вы это оцениваете, Василий Иванович? – спросил он инспектора.

– Как метод Электроника! – высказался с места инспектор средних классов, наблюдая энергичные кивки инспектора младших классов. – Ребята называют именно его как пример для подражания.

Кое-кто приготовился записывать.

– Еще один метод? – вмешался в разговор заместитель министра, которому вкратце пояснили про Электроника. – На моей памяти были самые разные опыты… Может, хватит, товарищи?

Георгий Петрович встал с председательского места, обошел Т-образный стол заседания, остановился за спиной заместителя.

– Вы правы, Серафим Васильевич, – произнес он. – Делать эксперимент бесконтрольным мы не имеем права. Но и проходить мимо того нового, что подсказывает жизнь, мы не можем…
this