Евгений Серафимович Велтистов
Новые приключения Электроника


– А мы не хуже мальчишек! – сказала первая девочка с короткой стрижкой.

– Ничуть не хуже, – вмешалась вторая. – Я вот и в футбол, и в хоккей, и в регби играю… Зимой – лыжи, бассейн, а летом – легкая атлетика. Разве Электроник не такой?

– Мы им еще покажем – мальчишкам! – с вызовом добавила третья.

Профессор озадаченно покачал головой: надо же, какие девчонки! Не хотят ни в чем отставать…

«Мальчишки, мальчишки! – Он поймал себя на мысли о том, что все последнее время думал о мальчишках. – А чем хуже девчонки, если они хотят стать сильнее и бесстрашнее мальчишек? Да это великолепно! – возликовал профессор и подскочил на месте. – Это – замечательное открытие! Девчонкам нужна Электроничка, которая будет дружить с ними. С такими, как эти футболистки!»

И он быстрым шагом направился в свою лабораторию.

Звонок оторвал приятелей от алгебры. Элек открыл входную дверь.

На площадке стояла женщина с тяжелой сумкой почтальона через плечо.

– Здравствуйте. Вы Электроник или Сыроежкин? – спросила она.

– Электроник.

– Тогда получайте за двоих, – улыбнулась почтальонша. – В почтовый ящик не лезет…

Сергей, войдя на кухню, с удивлением наблюдал, как на столе растет груда телеграмм.

– Что это? – спросил он. – Кому это?

– Срочная корреспонденция, – пояснила почтальонша. – Некоторые без адреса. Просто: Электронику. Или – Сыроежкину. Но почта про вас все знает.

– Что с этим делать? – растерянно сказал Сергей. – Завтра у меня экзамен.

– Вам еще писем вагон и маленькая тележка, – весело сообщила почтальонша.

– Может, помочь принести? – предложил Элек.

– Не моя смена, – отозвалась почтальонша. – Корреспонденцию доставляют утром…

– Что делать? – переспросил Сергей, перебирая бланки с плотными строчками прописных букв. – Как отвечать?

– Самые срочные разнесет Рэсси! – решил проблему Электроник. И вызвал в переговорник: – Рэсси, ко мне!

Через несколько минут на балкон мягко, на все четыре лапы приземлилась из темноты ночи Редчайшая Электронная Собака.

Девочка с несмеющимися глазами

Помощника учителя математики вызвали с экамена.

Элек вышел в коридор и узнал, что почта доставила письма по адресу, а в квартире Сыроежкиных никого нет.

Элек вполголоса изложил математику Таратару ситуацию и повторил слова почтальона: «Писем вагон и маленькая тележка».

Таратар вращал зрачками, сопел в щеточку усов, прикидывая, сколько конвертов может вместить вагон да еще в придачу тележка. Наконец, вздохнув, сказал:

– Иди, справлюсь сам.

Класс проводил Электроника одобрительными взглядами. Никогда еще восьмой «Б» не был на такой вершине человеческой славы.

Майя Светлова, придя с деловым настроением в школу, получила десяток записок от Сыроежкиных и Электроников с предложениями о дружбе. Она прочитала некоторые из них, рассердилась и… аккуратно положила в портфель.

Сергей сунул в карман записки от неизвестных ему Ма, М., М. М., М. М. М. и прочих незнакомок.

Электроник, разумеется, был вне конкуренции: больше всего записок было адресовано ему.

Неожиданно в классе, как и предвидел Элек, объявился свой Чижиков-Рыжиков. Веснушчатый, рыжеватый Славка Петров был атакован градом записок, и, прочитав их, зарделся еще сильнее. Славка на время стал киногероем: Чижиковым-Рыжиковым.

А Макар Гусев удостоился трех записок, но каких! В них он объявлялся рыцарем сердец трех телезрительниц. Макар покраснел, взглянул на Сергея. Сыроежкин казался спокойным. Тогда Макар приземлился на свою парту и заставил себя вспомнить важное и срочное слово «алгебра».

Алгебра! Первый экзамен на самостоятельность, экзамен на то, как ты сам математически анализируешь и моделируешь окружающий мир. Классические и современные задачи написаны на школьной доске, но ты волен выбрать для решения новейших примеров классические приемы, а для классических новые, неожиданные – был бы результат! Твоя, именно твоя мысль – человека, устремленного в будущее, – имела сейчас решающее значение!

Так или примерно так ощущали этот важный момент в жизни ученики и ученицы восьмого «Б», напряженно всматриваясь в условие задания, выводя формулы и графики, подбегая иногда к электронной парте «Репетитор», чтобы ускорить свои расчеты. Так или примерно так рассчитал про себя часы первого экзамена математик Таратар, пока не заметил летающих от парты к парте белых бабочек.

Таратар заволновался: неужели шпаргалки?

Он вспомнил свои школьные годы, как он с ребятами в классе обменивался заранее заготовленными, устаревшими сегодня ответами на задачи, и догадался: это не шпаргалки его детства, это нечто новое – бумажные бабочки весны, близких летних каникул.

Учитель заинтересовался: что же это за бабочки?

Он извлек несколько записок из тряпки, когда стирал ею с доски, написал новые формулы и, выйдя из класса, развернул мятые бумажки. С некоторым удивлением прочитал он их. Это были не ответы на экзаменационные вопросы, а лаконично сформулированные откровенные предложения о дружбе. Майке – от Макара Гусева, Электронику – от Майки, Гусеву – от некой «Икс». Подписи стояли четкие, но почерк был не Гусева, не Светловой и не Электроника.

«Ты удивительный, честный человек», – писала Элеку незнакомая Светлова. «Я открыл тебя на экране», – обращался к Майке некто под псевдонимом «Электроник». А «Икс» просто призналась Гусеву: «Как здорово ты гугукнул! Я весь вечер хохотала!..»

Таратар поперхнулся, обвиняя себя в неблагородстве, в том, что он читает чужие письма, повел таинственно бровями и вернулся в класс.

– Прошу продолжать! – сказал он громко. – И не снижать внимания! – Он больше не реагировал на перекрестный огонь записок, считая, что вскоре они прекратятся, что разумное математическое мышление возьмет верх над продолжением телеигры.

А они все летели, летели, летели…

Летели на всех экзаменах. Снизу вверх, сверху вниз и по горизонтали. Иногда попадали в руки учителей. И те пожимали плечами: сколько кинодвойников развелось!

Возможно, авторы записочек вспомнят впоследствии, что они в них написали, а может, и не вспомнят вовсе, но траектории всех этих странных бумажных стрел, шариков и фантов, которыми перебрасывались не только в восьмом «Б», а и во многих классах, переплелись с другими важными направлениями жизни – экзаменами, весенним настроением, срочными делами человечества – и привели к знаменитому эффекту, который сам министр назвал так: «Взрыв энергии».

Из почтового пикапа Электроник и молодой рассыльный извлекли пять мешков с письмами и поднялись в квартиру Сыроежкиных. Объемистые бумажные мешки водрузили в углу комнаты, отчего она сразу сузилась в объеме. Это и был тот самый обещанный «вагон» писем. Что же касается «тележки», то ею оказался пухлый целлофановый пакет с телеграммами.

– Завтра чтоб кто-нибудь был дома, – заявил деловито рассыльный. – Писем навалом, а у меня всего две пары колес!

Электроник сел на пол перед увесистыми мешками. Он был счастлив! Сколько новой, неожиданной информации о людях, о человечестве в целом содержат эти послания!

Первое же письмо поставило его в тупик. Не в математический, конечно, и не в житейский, а просто в какой-то абстрактный, непонятный для него самого тупик. Он позвал Рэсси, и тот вынырнул из темной комнаты.

– Замечен человек с несмеющимися глазами, – сказал, не отрывая взгляда от письма, Элек. – Разве это бывает? – Он поднял голову, посмотрел пристально на собаку. – По-моему, так не должно быть…
this