Роберт Джордан
Восходящая Тень


– Я вовсе не хочу войны, – возразила Айз Седай. – Мне нужно лишь, чтобы он уцелел и смог сразиться в Тармон Гай’дон. А он обещал, что объявит свое решение завтра. – Айз Седай слегка нахмурилась. – Завтра и узнаем, утро вечера мудренее, – бросила она напоследок и, резко повернувшись, вышла из комнаты.

«Завтра, – думала Илэйн. – Как он отнесется к моим словам? Поймет ли меня? Должен понять».

И, решительно отказавшись гадать и размышлять о завтрашней встрече с Рандом, девушка вместе с Найнив и Эгвейн принялась обсуждать, что им нужно взять в дорогу.

Глава 13

Слухи

В тот вечер в таверне все шло своим чередом, как и заведено в портовых кабачках Мауле. Мимо, по склону, прогромыхала подвода, груженная корзинами с гусями и фаянсовой посудой. Гул голосов то и дело заглушала музыка, которую исполняли на трех барабанах, двух цимбалах и смахивающем на здоровенную луковицу семсире, издававшем визгливые трели. Служанки, в темных, доходящих до лодыжек платьях с высоким горлом, с повязанными поверх коротенькими белыми передниками, с трудом протискивались между столами, держа над головами по нескольку глиняных кружек. Босоногие портовые грузчики в грубых кожаных жилетах сидели вперемежку с парнями в приталенных куртках-колетах и детинами в одних только мешковатых шароварах, подпоясанных широкими разноцветными кушаками. Порт был рядом, и потому в толпе то и дело мелькали чужеземные наряды. Высокие стоячие воротники северян и длинные отложные прибывших с запада. Серебряные цепочки на кафтанах, бубенчики на жилетах, кружева на рубахах. Сапоги до колена и высоченные ботфорты до бедра. На иных красовались ожерелья или серьги. У одного широкоплечего пузатого малого была раздвоенная рыжая борода, у другого, узколицего, – напомаженные и завитые усы, блестевшие в свете лампы. В трех углах таверны и на нескольких столах стучали, перекатываясь, кости, серебро под выкрики и смех быстро переходило из рук в руки.

Мэт сидел один, спиной к стене, так, чтобы можно было видеть двери, хотя смотрел он главным образом на не тронутую еще кружку с темным вином. Он близко не подходил к столам, где играли в кости, и ни разу не взглянул на лодыжки служанок. Таверна была битком набита, и кое-кто из посетителей в поисках местечка подходил к его столу, но, взглянув на лицо Мэта, пятился и втискивался на какую-нибудь другую лавку.

Обмакнув палец в вино, Мэт бесцельно чертил что-то на столе. Эти дураки и не представляют, что случилось в Твердыне сегодня вечером. Он слышал, как кто-то из тайренцев вскользь шепотком упомянул о каком-то происшествии и нервно рассмеялся. Они ничего не знали, да и не желали знать. Впрочем, он и сам чуть не пожалел, что узнал. Но нет, он хотел знать. Знать больше о том, что случилось. Обрывочные воспоминания возникали на миг и тут же исчезали в провалах памяти, так и не сложившись в единую картину.

Отдаленный шум схватки, эхом прокатившийся по коридору, заглушили шпалеры, висевшие на стенах. Трясущейся рукой Мэт вытащил нож из трупа Серого Человека. Серый Человек охотился за ним – это точно. Серые Люди не набрасываются на кого попало – они нацелены на жертву, как стрела из лука. Мэт повернулся и хотел бежать, но увидел, что на него наступает невесть откуда взявшийся мурддраал – гибкий, словно черная змея. Взгляд его безглазого бледного лица пронизывал до костей леденящим ужасом. Мэт с тридцати шагов метнул нож, метя туда, где должен был находиться глаз. С такого расстояния он в четырех случаях из пяти попадал в дырку в доске от выпавшего сучка размером не больше человеческого глаза.

Почти небрежно, не замедлив шага, мурддраал отбил летящий клинок неуловимым взмахом черного меча.

«Пришла твоя смерть, Трубящий в Рог», – прошелестел Исчезающий. Голос его, напоминавший шипение гадюки, предвещал гибель.

Мэт попятился. В каждой руке он держал по ножу, хотя и сам не помнил, когда их вытащил. Не то чтобы ножи были надежной защитой против меча, но Мэт понимал: пустись он бежать – и черный клинок тут же вонзится ему в спину. Это так же верно, как и то, что пять шестерок бьют четыре тройки. Он пожалел, что под рукой нет хорошего боевого посоха. Или лука. Было бы любопытно посмотреть, удастся ли этой твари отбить стрелу, пущенную из доброго двуреченского длинного лука. Лучше всего, конечно, было бы оказаться где-нибудь подальше. Потому как здесь ему не миновать смерти.

Неожиданно из бокового прохода с ревом вылетела дюжина троллоков. Неистово размахивая топорами и мечами, они обрушились на мурддраала. Мэт не поверил своим глазам. Получеловек отбивался, вертясь, как бешеный черный смерч. Больше половины нападавших полегло прежде, чем сам он рухнул на груду трупов. Отсеченная рука Исчезающего дергалась, словно умирающая змея, в трех шагах от тела, по-прежнему сжимая рукоять черного меча.

Троллок с бараньими рогами поднял глаза на Мэта и, принюхавшись, зарычал, а потом, поскуливая, принялся вылизывать длинную глубокую рану на волосатой лапе под рассеченной черным мечом кольчугой. Остальные добили своих раненых, перерезав им горло, после чего один из уцелевших издал несколько хриплых, гортанных звуков. И троллоки, даже не взглянув на Мэта, повернулись и поспешили прочь, гулко стуча копытами и сапогами по каменному полу.

Мэта оставили в покое. Он поежился. Выходит, его спасли троллоки. И во что втравил его Ранд на этот раз? Мэт посмотрел на то, что начертил пальцем на столе, – открытую дверь – и с раздражением стер нарисованное. Надо убираться отсюда. Непременно. И в то же время в голове билась неотвязная мысль – что-то подталкивало его немедля вернуться в Твердыню. Мэт сердито отмахнулся от нее, но мысль не уходила.

Из-за соседнего стола справа донесся обрывок разговора. Разглагольствовал какой-то тип с худощавым лицом, завитыми усами и явным лугардским акцентом.

– Спору нет, этот ваш Дракон – великий человек. Но до Логайна ему далеко. Тот поднял на войну весь Гэалдан, а заодно половину Амадиции и Алтары. А враждебные ему городки провалились сквозь землю. Люди, дома – все разом. Ну а взять того, что появился в Салдэйе, – Мазим, что ли? Говорят, он заставил солнце остановиться и ждать, пока не сокрушил войско лорда Башира. И это не пустые россказни.

Мэт покачал головой. Твердыня пала, Калландор в руках Ранда, но для этого идиота он все равно остается одним из Лжедраконов. Мэт снова начертил дверь, стер рисунок, зацепил кружку с вином и поднес было ее ко рту, но тут рука его замерла. Сквозь гул голосов он расслышал, как за соседним столом прозвучало знакомое название. Со скрежетом отодвинув скамью, Мэт встал и с кружкой направился к тому столу.

Как и за другими столами этой заурядной таверны в Мауле, здесь собралась разношерстная публика. Пара босоногих матросов в промасленных фуфайках на голое тело, причем у одного на груди висела толстая золотая цепь. Какой-то человек со впалыми щеками – видать, исхудал в последнее время – был одет в темный кайриэнский кафтан с красными, золотистыми и зелеными прорезями на груди. Судя по этому одеянию, его владелец принадлежал к благородному сословию, правда кафтан был изрядно поношен, а один рукав порван у плеча. Впрочем, сейчас повсюду можно было встретить беженцев из Кайриэна. Седая женщина в темно-синем платье, с суровым лицом и проницательным взглядом, пальцы ее были унизаны массивными золотыми перстнями. Говорившим оказался мужчина с раздвоенной бородой, в ухе которого болталась серьга с рубином величиной с голубиное яйцо. Поперек его груди на рыжеватом кафтане тянулись три витые серебряные цепочки, ясно говорившие о том, что бородатый – старшина купеческой гильдии Кандора.

Мэт остановился возле стола. Разговор прервался, и все взоры обратились к нему.

– Я слышал, ты поминал Двуречье.

Бородатый окинул Мэта взглядом – с головы до пят: растрепанная шевелюра, задиристое выражение лица, кружка с вином, зажатая в кулаке, распахнутый зеленый кафтан с золотым шитьем, из-под которого виднелась белая полотняная рубаха, блестящие черные сапоги. Хотя кафтан и рубаха были измяты, все указывало на то, что это сынок какого-нибудь вельможи, вздумавший покутить среди простонародья.

– Это верно, достойный лорд, – охотно отозвался купец. – Я говорил, что в нынешнем году табачку оттуда не дождаться. Готов биться об заклад. Правда, у меня в запасе осталось двадцать бочонков отборного двуреченского листа, такого, что лучше не сыщешь. Я рассчитываю попозже взять за него хорошую цену. Если милорд пожелает взять бочонок для себя… – купец подергал за кончик рыжеватой бороды и почесал нос, – я, наверное, мог бы…

– Стало быть, ты за это ручаешься, – тихонько оборвал его Мэт. – А почему? Почему в Двуречье не будет табаку?

– Как почему? Белоплащники, милорд. Чада Света!

– Белоплащники? Ну и что?

Купец оглядел стол, ожидая поддержки у собеседников. Что-то в голосе незнакомца насторожило его. У матросов был такой вид, будто они не прочь унести ноги, да не решаются. Кайриэнец зло уставился на Мэта. Он старался держать голову прямо, но при этом покачивался и все время разглаживал свой поношенный кафтан. Судя по всему, стоявшая перед ним кружка была далеко не первой. Седая женщина поднесла кружку ко рту, но глаза ее поверх кружки пристально следили за Мэтом.

Ухитрившись поклониться, не вставая с лавки, купец заговорил вкрадчивым тоном:

– Ходят слухи, милорд, что в Двуречье появились белоплащники. Говорят, ищут Возрожденного Дракона. Но это полнейшая чепуха, ведь лорд Дракон пребывает здесь, в Тире. – Он взглянул Мэту в глаза, пытаясь понять, как тот воспринял услышанное, но лицо юноши оставалось непроницаемым. – Слухи бывают самые нелепые, милорд, что с них взять. Собака лает – ветер носит. Поговаривают еще, что белоплащники высматривают какого-то приспешника Темного с желтыми глазами. Достойному лорду никогда не доводилось слышать о людях с желтыми глазами? Ну вот, и я не слышал. Чешет народ языками, да и только.

Мэт поставил кружку на стол и наклонился поближе к купцу:

– Ну а еще кого они ищут? Что говорят слухи? Ищут Возрожденного Дракона, желтоглазого человека. А еще кого?

На лице купца выступили бусинки пота.

– Больше никого, милорд. Во всяком случае, это все, что я слышал. Но это же только слухи. А слух, он что – колечко дыма; дунул – и его как не бывало. Может, достойный лорд окажет мне честь и примет в подарок бочонок с двуреченским табаком… Я был бы весьма… ну, в знак…

Мэт швырнул на стол золотую андорскую крону:

– Купи себе выпивки, а то небось в горле пересохло.

Поворачиваясь, он услышал бормотание за столом:

– Я уж думал, сейчас он мне глотку перережет. От этих молодых лордов, особливо ежели наберутся, только и жди беды. – Это говорил давешний купец.

– Чудной парень, – послышался женский голос. – И опасный. С такими, Пэтрам, шутки плохи.

– А мне сдается, – раздраженно произнес другой мужчина, – что никакой он не лорд. – Скорее всего, сказал это кайриэнец.

Мэт усмехнулся. Лорд – да он не стал бы лордом ни за какие коврижки.

«Значит, белоплащники появились в Двуречье. О Свет! Свет, помоги нам!»

С трудом протолкавшись к выходу, он выбрал из валявшейся у двери кучи пару деревянных колодок. Он не был уверен, что это его обувка, да и какая разница – выглядят-то они все одинаково. И на сапоги налезли.

На улице уже накрапывал дождь и изрядно стемнело. Подняв воротник, Мэт, шлепая по лужам, затрусил по грязным переулкам портового предместья, мимо шумных таверн, ярко освещенных гостиниц, домов с темными окнами. Когда кончилась непролазная грязь Мауле и Мэт ступил на мощеную городскую улицу, он сбросил ненужные больше колодки и припустил бегом. Защитники, охранявшие ближайшие ворота в Твердыню, знали его в лицо и пропустили, не задавая вопросов. Мэт бежал до самой комнаты Перрина и влетел в нее, распахнув дверь и почти не обратив внимания на расщепленное дерево створки. Седельные сумы Перрина лежали на постели, а сам он запихивал в них носки и рубахи. В комнате горела всего одна свеча, но Перрин как будто не замечал темноты.

– Значит, ты уже все знаешь, – заметил Мэт.

Перрин, продолжал укладывать сумы.

– Насчет дома? – отозвался он. – Да, знаю. Я ходил по тавернам, рассчитывая подцепить подходящий слушок, чтобы спровадить отсюда Фэйли. После того, что стряслось сегодня, я просто обязан ее… – У него вырвался горловой рык – такой, что у Мэта мурашки пробежали по коже, ну сущий волк! – Вот там и услышал. Может, хоть это ее выманит.

«Вот как?» – удивился Мэт, а вслух спросил:

– А ты этим слухам веришь?

Перрин поднял глаза – они вобрали в себя свет свечи и горели золотистым пламенем:

– Все это слишком похоже на правду. У меня почти не осталось сомнений.