Иван Макарович Яцук
Путь олигарха


Скляра фильм интересовал мало, он все время отвлекался мыслями о встрече. Простила ли Ольга его окончательно или это только дань благодарности за помощь? Пусть бы только пришла, а там он, думается, сможет ее убедить, что намерения у него самые чистые, самые серьезные.

Ну, боже мой! Сколько можно проверять десяток комнат? А может она совсем не хочет заходить? Уже раз зашла… Нет, надо самому идти. Но это значит засветить ее, компрометировать, напарница тут же разболтает. Нет, надо еще подождать.

Ольга пришла в десятом часу, настороженная, отчужденная.

– Вы опять к нам? По делу?

– Оля, к кому ты здесь обращаешься? Я здесь один. Или мы не знакомы?

– Ну…я не знаю…вы..ты..же гость…комбината…

– Я тебе дам «Не знаю» – добродушно-ворчливо ответил Олег.– Ничей я ни гость. Я приехал сюда вроде бы и по делу, но мог и не приезжать. Приехал только ради тебя. Комбинат – это лишь повод.– Олег помолчал, потом с доверчивой улыбкой весело глянул на нее.– Ну как ты здесь без меня?– Он пытался ее развеселить.

– Как всегда, – отвечала Ольга, продолжая настороженно стоять у двери. –Я не надеялась, что вы..ты скоро приедешь…накопила немножко долг отдать…томатной пасты немного было…кое что из консервов…завтра принесу…

– Оля, это все, что ты мне хотела сказать? – в голосе Олега появилась досада.– Если ты еще раз напомнишь мне о своем, так называемом долге, ты меня очень обидишь. Я сделал это от чистого сердца. Ты не представляешь, какая это радость для меня – помочь человеку в такой тяжелой ситуации. И не лишай меня этой радости. Договорились.

–Угу.

– Проходи, садись за стол. Видишь, я ни в одном глазу. Открывай холодильник, вали все на стол, будем ужинать.

– Ты точно сегодня не пил?

– Совершенно точно. Как огурчик. Не бойся, прошлое не повторится, даю тебе честное слово.

– Нет, я, пожалуй, пойду. Скажут, что я с командировочными угощаюсь.

–Оля, – сказал Скляр, с шутливой угрозой набычив глаза, – пожалуюсь Вере Феликсовне, что ты плохо относишься к гостям комбината. Я, голодный, накупил кучу продуктов, а дежурная отказывается даже мне помочь. Как это называется?

– Ох, Олег, Олег, – вздохнула Ольга и прошла в комнату,– знаешь, чем меня застращать. Вера Феликсовна устроила меня сюда, когда я осталась без работы. И сказала, чтоб не было ни одного замечания от командировочных, иначе буду снова на улице. Так что волей-неволей приходится угождать всем. А некоторые понимают это по-своему.

– И я в том числе, – усмехнулся Олег, – но теперь-то я не некоторый?

– Да, конечно. Ты так помог мне с Любой. Прямо не знаю, как и благодарить.

– Вот и отблагодаришь. Посидим- побеседуем, как хорошие знакомые.

– Я вообще-то думала – ты не скоро приедешь…так, когда выпадет случай, а ты, вишь, как…

– Я же тебе обещал приехать – вот и приехал. Сейчас, правда, по делу, но я бы и просто так приехал .

– Видишь, ты обязательный. Это хорошо. – Ольга неуверенно остановилась посреди комнаты, не зная, что делать.–Чем я тебе должна помочь?

– Я же тебе говорю: вынимай все из холодильника, порежь по- хозяйски, будем ужинать, поговорим.

– Говорят, комбинат покупают? – спросила Ольга, выкладывая продукты на стол.– Может, зарплату начнут платить нормально?

– У вас тут у всех сложилось такое понятие: появился новый человек рядом с начальством – значит, покупатель,– добросовестно пояснял Скляр.–А здесь просто взаимовыгодная сделка.Комбинату –деньги, комбинат – свою продукцию. Понятно?

–Понятно, – со вздохом ответила Ольга.– Покупают, покупают, а все купить не могут. А есть надо всем.

– Да разве такую махину кто -то может одним махом купить? Правда, я думаю, у этого Кардаша далеко идущие планы. Но пока все так, как я говорю.– Олег вдруг остановился, внимательно глядя на Ольгу.– Ты почему опять такая невеселая? – спросил он, чувствуя прилив нежности к этой тихой женщине с простым пробором русых волос на голове и вечной печалью незадавшейся женской доли.– Опять с мужем поссорилась?

– Опять,– простодушно созналась Ольга, пряча глаза.–Говорю добром ему: грузчики везде нужны, иди, выгружай что-нибудь, что ж ты сиднем сидишь и пьешь. А он мне: я не грузчик, я специалист, я несколько лет учился этому делу, а теперь я – никто. И плачет, когда пьяный, и лезет драться. Дети плачут, просят: папочка, не бей маму. Она меня достала – кричит, всех порешу и сам повешусь. Может, и достала, но что мне делать, если есть нечего. Старики на поселке мрут один за другим. Они все-таки старики, хоть и всех жалко, а нам надо жить. Утром встаю: то один, то другая за подол тянут: мама, масла хочу; мама, мяса хочу. Какое там мясо – хотя бы что-то в тарелку налить. А здесь в дверь стучатся: за воду заплати, за свет заплати, за газ уже три месяца не плачено – вот-вот отрежут. Как тут будешь веселой? Я дома почти не ем. В гостинице что-нибудь оставят впопыхах – то и мое. А не оставят – супчик с напарницей состряпаем из овощей – вот и обед, и завтрак, и ужин. А муж халтуру кому-нибудь сделает и приходит домой, как зюзя. Так хотя бы лег да спал – нет, лезет драться.

– А может еще за чем лезет?– Олег остался верен себе.

Ольга смущенно махнула рукой.

–Он об этом даже и забыл. Подебоширил – бух на кровать в чем был, и только храп на всю хату и пена изо рта.

– А кем он у тебя?

– Киповец. Отдел контрольно-измерительных приборов. Им там спирт давали для протирки приборов. Вот и пристрастился. То хоть даром пил, а теперь все, что есть, пропивает. Стал инструмент из дома выносить, вещи, сперва свои, а теперь все подряд. Петя, сейчас же положи на место. А что, я в своем доме не хозяин? Что хочу, то и беру – и шасть за порог. А дома двое детей голодных.– Ольга перестала нарезать продукты.– Наверно, хватит. Засохнет же.

– Конечно, конечно, – поспешно согласился Олег.– Делай, как считаешь нужным. Я в обед вообще-то плотно поел. Что будем пить: вино, водку?

–Нет-нет, я на работе.

– Ну хоть немного,– уговаривал Скляр.– Не могу же я пить один. Говорят, плохая примета.–

–Ну разве что вина чуточку.

– Не бойся. Через полчаса все будут дрыхнуть – гранатой не разбудишь. Откровенно говоря, я по вечерам выпиваю. Во-первых, остаюсь один – жена где-то на концертах ошивается. Во-вторых, это почти производственная необходимость – иначе не заснешь после всех своих проблем.

– А не сопьешься? – с подозрительным вниманием глядя на него, спросила Ольга.

– Нет, 150-200 грамм водочки для меня пыль. К тому же я люблю поесть. Посмотрел новости, поужинал, почитал – и на боковую. Унылая жизнь, но что поделаешь? Ну ладно, давай за встречу.– Олег чокнулся с Ольгой стаканами. Она лишь пригубила вино и поставила. Олег опрокинул в себя водку и принялся подтверждать истинность своих слов насчет еды. Он хоть и говорил, что плотно отобедал, но как все любители поесть, к вечеру проголодался. Он уплетал за обе щеки, пока ни наткнулся на взгляд Ольги. Что-то в ее глазах было такое, что Олег застыл с вилкой, потом вообще отложил ее.

– Ты тоже давай питайся, – подбодрил он Ольгу, видя, что она только делает вид, что ест. Я уже нахватался и выпил порядочно, а ты все ковыряешь вилкой. И вино стоит. Так нечестно.

–Я же на работе. И без того сижу, как на иголках. У нас нельзя сидеть с командировочными. Вдруг кто-то позовет, что-то спросит, бывает кому-то плохо – надо быть на месте. Твой начальник в соседней комнате – может пожаловаться.

– Никакой он мне не начальник. Так сказать, попутчик. Ты к нему не ходи. Сцапает – никто тебя не защитит. Даже я не смогу.– Олег приблизил лицо к Ольге и горячо заговорил:

– Ты знаешь, я так доволен…так доволен..что ты рядом. Сильно переживал, что ты будешь меня бояться. Прости меня, еще раз прошу. Я к тебе не так, как раньше…у нас с тобой все будет серьезно. Хочешь?

– Я – замужняя женщина.

–Хо-ро-шо, – с легким пьяным подвывом протянул Скляр.– хорошо, что помнишь. Я не буду разбивать… с твоим Петром мы разберемся…попрошу, чтоб его опять приняли…уговорю.

– Не примут, – убежденно сказала Ольга.– Все знают, что он конченый. Спился.

– Ни-че-го..полечим..просто я хочу, чтоб ты была счастливой, чтоб улыбалась почаще. Ты, наверно, еще красивее, когда улыбаешься,…мне так хочется… не все же вертихвосткам, певичкам всяким…ты можешь улыбнуться? Как на школьной перемене?

– Ой, когда это было?! Я уже и не помню.

– Во-о-т та-ак! Надо не забывать…человек рождается для счастья. А иначе зачем и рождаться? Видеть всю нашу грязь? Не-ет…не для этого…ты меня еще не знаешь…я сказал сам себе – значит все, точка…я много в Киеве думал…бывает так: один раз увидел – и другой тебе не надо. Бывает?