Текст книги

Роберт Джордан
Око Мира

– Значит, она подойдет, – сказала Морейн. – Ранд, отыщи-ка седло для Белы. И поторопись! Мы и так уже слишком долго мешкали.

Торопливо Ранд выбрал седло и попону в упряжной, затем вывел Белу из стойла. Пока он прилаживал седло на спину кобылы, та в удивлении сонно оглядывалась на него. Когда юноша ездил на ней верхом, он не седлал ее, и до сих пор Белу под седлом не использовали. Успокаивающе причмокивая, Ранд затянул подпругу, и кобыла отнеслась к этой странной процедуре вполне мирно, лишь пару раз тряхнув гривой.

Взяв у Эгвейн котомку, он приторочил ее за седлом, пока девушка влезала на кобылу и приводила в порядок свои юбки. Они не были пригодны для верховой езды, поэтому ее ноги в шерстяных чулках оказались открыты до колен. На ногах у Эгвейн были надеты такие же башмаки из мягкой кожи, что носили все деревенские девушки. Для поездки в Сторожевой Холм, не говоря уж о Тар Валоне, они вовсе не годились.

– Я все равно считаю, что тебе не нужно ехать, – сказал Ранд. – Я не выдумываю про троллоков. Но обещаю позаботиться о тебе.

– Скорей я позабочусь о тебе, – беспечно ответила Эгвейн. На его сердитый взгляд она улыбнулась и, наклонившись, погладила юношу по волосам. – Я знаю, что я у тебя под присмотром, Ранд. Мы друг за другом будем приглядывать. А сейчас тебе лучше сесть на свою лошадь.

Ранд заметил, что остальные уже в седлах и ждут его. Единственной лошадью без всадника оставался Облако – высокий, серый, с белой гривой и хвостом, принадлежавший раньше Джону Тэйну. Ранд залез в седло, хотя и не без труда, поскольку, едва он поставил ногу в стремя, серый вскинул голову и прянул в сторону, после чего ножны меча запутались в ногах у юноши. Не случайно его друзья не выбрали Облака. Мастер Тэйн частенько спорил с купцами, что его горячий серый обгонит любую купеческую лошадь, и Ранд знал, что пари тот ни разу не проигрывал, а еще Ранд знал, что Облако не всякому позволял без хлопот прокатиться в седле. Лану пришлось немало выложить, чтобы уговорить мельника на такую сделку. Когда Ранд устроился в седле, Облако загарцевал сильнее, будто готов был рвануть с места в карьер. Ранд потянул поводья и попытался думать, что никаких неприятностей у него не будет. Может, если он сумеет убедить в этом самого себя, то и лошадь удастся убедить.

Где-то в ночи гукнула сова, и четверо деревенских ребят вздрогнули, только потом поняв, что это был за звук. Они нервно рассмеялись и стыдливо переглянулись.

– В следующий раз мышь-полевка загонит нас на дерево, – со сдавленным смешком сказала Эгвейн.

Лан покачал головой:

– Лучше бы это были волки.

– Волки! – восклицание Перрина привлекло к нему внимание всезамечающих глаз Стража.

– Волки не любят троллоков, кузнец, а троллоки не любят волков, и с собаками та же история. Если я слышу волков, то могу быть уверен, что там нас не поджидают троллоки. – Лан двинулся в залитую лунным сиянием ночь, пустив своего высокого вороного шагом.

За ним, нисколько не колеблясь, тронулась Морейн, подле Айз Седай, сбоку, держалась Эгвейн. Ранд и менестрель замыкали цепочку всадников – вслед за Мэтом и Перрином.

Позади гостиницы все было погружено в темноту и тишину, а конный двор пятнали лунные тени. Приглушенный стук копыт вскоре стих в ночи. В сумраке плащ Стража превратил его в тень среди теней. Только из-за того, что Лан вел отряд, остальные не сбивались тесной кучкой возле него. Выбраться из деревни незамеченными будет непросто, решил Ранд, подъехав ближе к воротам. По крайней мере, не замеченными односельчанами. Деревня мигала множеством бледно-желтых огоньков, сейчас в ночи они казались слабыми, но в окнах мелькали силуэты наблюдающих за происходящим на улице. Никому не хотелось вновь оказаться застигнутыми врасплох.

В глубокой тени рядом с гостиницей, как раз у выезда со двора конюшни, Лан резко остановился, коротким жестом приказав сохранять молчание.

По Фургонному Мосту простучали башмаки, на мосту в лунном свете блеснул металл. Башмаки дробно протопали через мост, заскрипели по гравию и приблизились к гостинице. Из тени не донеслось ни звука. У Ранда возникло подозрение, что его друзья слишком испуганы, чтобы издать хоть писк. Как и он сам.

Шаги стихли возле гостиницы, в сумраке рядом с тусклым пятном света из окон общей залы. Ранд ничего там не разглядел, пока вперед не шагнул Джон Тэйн, с копьем на крепком плече, в старой короткой кожаной куртке-безрукавке с нашитыми на груди стальными бляхами. Вместе с ним – с дюжину мужчин из деревни и с близлежащих ферм, – кое-кто в шлемах или облаченные в отдельные части доспехов, что раньше годами пылились на чердаках, – все при оружии: одни с копьями, другие – с топором лесоруба на длинной ручке, третьи – с заржавленной алебардой.

Мельник всмотрелся в окно общей залы, затем повернулся, коротко бросив:

– Похоже, здесь все в полном порядке.

Остальные выстроились перед ним в неровную колонну по двое, и дозорные зашагали в ночь, будто маршируя под три разных барабана.

– Пара троллоков из стаи Да’вол могут позавтракать ими всеми, – проворчал Лан, когда стихли шаги дозорных, – но у них есть глаза и уши. – Он развернул своего жеребца. – За мной!

Медленно и бесшумно Страж повел их обратно через двор конюшни, вниз на берег, через ивы и в Реку Винный Ручей. Быстрая, холодная вода, поблескивая водоворотами вокруг лошадиных ног, лизала подметки сапог всадников – так глубок был Винный Ручей у своего истока.

Вскарабкавшись на противоположный берег, цепочка лошадей двигалась след в след под искусным руководством Стража, держась в стороне от деревенских домов. Время от времени Лан останавливался, поднимая руку, чтобы никто не шумел, хотя никто ничего не видел и не слышал. Однако всякий раз вскоре мимо всадников проходил какой-нибудь отряд дозорных из селян или фермеров. Понемногу уезжающие приближались к северной околице деревни.

Ранд всматривался в высокие островерхие дома, стараясь получше их запомнить. Хороший же из меня искатель приключений, подумал он. Даже еще из деревни не выехал, а уже по дому затосковал. Тем не менее озираться по сторонам не перестал. Вереница всадников миновала последние жилые дома на околице и двинулась по полям вдоль Северной Дороги, что вела к Таренскому Перевозу. Ранд подумал, что ночное небо наверняка нигде не будет таким красивым, как в Двуречье. Ничем не замутненная чернота простиралась в саму вечность, и мириады звезд мерцали в ней, подобные искоркам света на гранях кристалла. Луна, которую лишь тонкий ломтик отделял от полнолуния, висела так близко, что до нее можно было достать рукой, стоило только потянуться...

Черная тень медленно скользнула по серебристому лунному диску. Невольно дернув за поводья, Ранд остановил серого. Летучая мышь, мелькнуло у него в голове, но он понимал, что это не так. Для летучих мышей самое время вечером, когда они в сумерках ловят мух и мошкару. Крылья, что несли это создание, могли иметь похожие очертания, но двигались они медленными, мощными взмахами хищной птицы. И оно охотилось. То, как оно скользило туда-сюда по широким длинным дугам, не оставляло в этом никаких сомнений. Хуже всего дело обстояло с его размерами. Чтобы летучая мышь выглядела на фоне луны такой громадиной, она должна пролететь на расстоянии вытянутой руки от человека. Ранд попытался прикинуть, насколько далеко это создание и насколько оно велико. Туловище этого существа должно быть с человеческий рост, а размах крыльев... Оно опять пересекло лик луны, неожиданно сорвавшись вниз, и его поглотила ночная темень.

Ранд не замечал Лана, который, развернув жеребца, подскакал к нему. Страж ухватил его за локоть.

– Что ты стоишь тут и на что уставился, парень? Нам нужно двигаться дальше.

Остальные ожидали позади Лана.

Надеясь в душе на ответ, что он позволил страху перед троллоками обмануть свое зрение, Ранд рассказал Стражу об увиденном. Он надеялся, что Лан рассеет его страхи, объяснив все появлением летучей мыши или тем, что тень ему почудилась.

Лан процедил сквозь зубы слово, которое, казалось, оставило после себя у него во рту отвратительный привкус:

– Драгкар.

Эгвейн и остальные двуреченцы встревоженно уставились в небо, а менестрель тихо охнул.

– Да, – произнесла Морейн. – Размеры слишком велики, чтобы надеяться на что-либо другое. И если у Мурддраала под началом Драгкар, значит, скоро ему станет известно, где мы находимся, если он этого пока не знает. Нам нужно двигаться еще быстрее, лучше выехать на дорогу. Мы успеем добраться до Таренского Перевоза раньше Мурддраала, а он и его троллоки так же легко, как мы, на другой берег не переправятся.

– Драгкар? – спросила Эгвейн. – А кто это?

Вместо Морейн ей хриплым голосом ответил Том Меррилин:

– Во время войны, которой завершилась Эпоха Легенд, были созданы твари много хуже троллоков и Полулюдей.

При этих словах Морейн резко повернулась к менестрелю. Даже темнота не смогла скрыть пронзительность ее взгляда.

Прежде чем кто-то еще успел задать менестрелю вопрос, Лан принял решение:

– Сейчас мы выедем на Северную Дорогу. Если вам дорога жизнь, следуйте за мной, не отставайте и держитесь все вместе.

Страж повернул коня, и все галопом поскакали вслед за ним.

Глава 11

ДОРОГА НА ТАРЕНСКИЙ ПЕРЕВОЗ

По плотно наезженной Северной Дороге лошади понеслись во весь опор, они мчались на север, гривы и хвосты развевались в лунном сиянии, копыта выбивали ровный ритм. Впереди скакал Лан, черная лошадь и всадник, облаченный в тень, были почти незаметны в холодной ночи. Белая кобыла ни на шаг от жеребца не отставала – бледным копьем пронзала темноту. Следом скакали остальные, такой тесной цепочкой, будто Страж тянул их всех на одной веревке.

Серый конь Ранда галопом мчался последним, чуть впереди – Том Меррилин, дальше – все остальные. Менестрель ни разу даже головы не повернул, глядя перед собой и только вперед. Если сзади появятся троллоки, или Исчезающий на своей беззвучно ступающей лошади, или та летающая тварь, Драгкар, то тревогу поднимать придется Ранду.

Каждые несколько минут Ранд вытягивал шею и оглядывался, цепляясь за гриву Облака и поводья. Драгкар... Хуже, чем троллоки и Исчезающие, сказал Том. Но небо было пусто, а на земле глаза видели лишь тьму и тени. Тени, которые могли скрывать целую армию.

Теперь, когда серого пустили свободно бежать, он призраком несся сквозь ночь, с легкостью поддерживая темп Ланова жеребца. И Облако хотел бежать еще быстрее. Он стремился нагнать вороного. Приходилось твердой рукой осаживать его, дергая поводья. Облако же, не обращая на одергивания Ранда внимания, рвался вперед, словно считал, что он на скачках, борясь со всадником за каждый шаг. Ранд слился с седлом и поводьями, чувствуя их каждым мускулом. Он лишь желал, чтобы лошадь не заметила тревоги всадника. Обнаружь ее Облако, юноша потерял бы свое единственное реальное преимущество, сколь бы непрочно оно ни было.

Пригнувшись к шее Облака, Ранд озабоченно посматривал на Белу и ее всадницу. Когда он говорил, что косматая кобыла не отстанет от остальных лошадей, то имел в виду отнюдь не такую скачку. Сейчас она вполне поспевала, хотя он не думал, что Бела угонится за другими. Лану не хотелось брать с собой Эгвейн. Снизит ли он из-за нее скорость, если Бела начнет сдавать? Или же он решит бросить ее? Айз Седай и Страж считали, что Ранд и его друзья чем-то важны, но, как там ни говорила Морейн об Узоре, он не думал, что Эгвейн значит для них что-то важное.

Если Бела отстанет, он тоже останется сзади, что бы ни сказали Морейн и Лан. Останется. Там, где Исчезающий и троллоки. Там, где Драгкар. Всей душой, полной отчаяния, он безмолвно приказывал Беле мчаться как ветер, без слов внушая ей быть выносливой. Скачи! Кожу защипало, кости словно заморозило так, что они вот-вот расколются. Да поможет ей Свет, скачи! И Бела скакала.

Все дальше и дальше спешили они на север в ночи, время сливалось в размытое пятно. Тут и там мелькали вспышками окошки ферм, затем сразу же, в один миг, словно их и не было, исчезали. Неистовый собачий лай быстро стихал позади или резко обрывался, когда псы думали, что уже прогнали чужаков. Они скакали во тьме, из которой внезапно выступали придорожные деревья, а потом так же внезапно исчезали в ней. Мрак, один лишь мрак окружал их со всех сторон, и только редкий крик ночной птицы, одинокий и печальный, нарушал мерный перестук копыт.

Внезапно Лан замедлил бег своего вороного, затем и совсем остановил колонну. Ранд не знал точно, сколько времени они уже скакали, но после такой скачки тупая боль разлилась по ногам. Впереди в ночной мгле сверкали огни: как будто небывалый рой светлячков завис между деревьев.