Текст книги

Май Цзя
Заговор


– Судя по всему, вы лучше всех понимаете Скинскую.

– Она училась на одном курсе с моим учителем Андроновым.

– Теперь вы понимаете, почему я остановил свой выбор именно на вашей кандидатуре?

– Но у меня недостаточно способностей для этой должности, я не математик…

Начальник Те прервал меня:

– Вы уже подошли. Способность вовремя предоставить реальный, выполнимый проект – это показатель соответствия служебному положению. Честно скажу вам, меня давно уже предостерегали специалисты, что нашими нынешними силами не взломать этот код, поэтому поиск людей – необходимость. Скажите, кого вы хотите перевести к вам в отдел? Мы – потомки Цзу Чунчжи[20 - Цзу Чунчжи (429–500) – китайский математик и астроном.], у нас нет нехватки в выдающихся математиках. А если есть, то отправляйтесь на поиски, приглашайте их. Если у вас не получится, я попробую пригласить их, у меня не выйдет, я найду того, кто справится. В общем, не надо боятся, что не сумеете пригласить, бойтесь, что не найдете, не сможете найти.

Как я, по правде говоря, пойду искать? Я же был всего лишь солдатом Восьмой народно-освободительной армии, потом переквалифицировался, у меня не было никакой теоретической базы, я был дешифровщиком, изучавшим это искусство с наставником. Я плохо разбирался в состоянии математической науки в Китае. Поставь передо мной шеренгу математиков, я не буду знать, кого выбрать.

Начальник Те выслушал меня и высказал свое мнение:

– То, что вы говорите о затруднениях, – это хорошо, но нельзя позволять затруднениям испугать вас. Я знаю, что в Америке все, занимающиеся криптографией, очень высоко оценивают этот код, но у нас есть благоприятные условия для его взлома, потому что Скинская – из Советского Союза, в ее коде наверняка присутствуют моменты, которые свойственны советской школе шифрования. За последние годы мы в разной степени контактировали и с учеными-криптографами, и с математиками из СССР, а раз были контакты, значит, есть понимание, и в этом наше преимущество. Во-вторых, вы столько проучились рядом с ее однокурсником Андроновым, и вряд ли не будет результата. Поэтому, я думаю, вы можете так не бояться трудностей, а если боитесь, то все равно выход один – встретиться с ними лицом к лицу, отступать нельзя! Это первое, о чем я собирался сказать.

Во-вторых, он потребовал от меня немедленно приступить к действию, завербовать кого надо и закупить что надо, нельзя терять ни минуты. Начинать надо сейчас, сначала – найти нужных специалистов, потом вернуться в подразделение 701 и развернуть работу, нельзя ждать, нельзя медлить.

В-третьих, начальник Те дал название этой операции. Он сказал:

– Код, который мы должны расшифровать, называется «Возродим былую славу № 1», а нашу операцию мы назовем «Лучший из лучших»[21 - Тяньцзы ихао дословно переводится «Небо № 1», это выражение в китайском языке употребляется в значении «лучший из лучших, не имеющий себе равных».], если вы не хотите быть начальником группы, ничего, тогда я займу эту должность, а вы будете моим замом. Это – моя единственная уступка вам, но если вы опять будете говорить о трудностях и соберетесь бросить работу, то уж не обессудьте, я уже не буду так вежлив!

Это был его ультиматум.

У меня не было другого выбора, но я не знал, с чего начать. К счастью, был еще начальник Лю, который являлся выпускником-отличником математического факультета Университета Цинхуа[22 - Университет Цинхуа – один из ведущих университетов КНР, расположен в Пекине.] и давно уже общался с учеными-криптографами, поэтому он сразу же подсказал мне кандидата. Этого человека звали Ху Хайбо, он недавно вернулся из Америки, несколько лет назад его завербовали для дешифровки секретные службы военно-морского флота. Он отличился на этой работе, расшифровав за короткое время несколько иностранных кодов высокого уровня. Все вращавшиеся в этих кругах изумлялись этому. Начальник Лю сказал:

– Он, несомненно, самая подходящая кандидатура, но, боюсь, маловероятно перетащить его к нам, разве что начальник Те сам возьмется за это дело.

Я доложил об этом начальнику Те, тот сразу же, ни минуты не колеблясь, лично отправился к соответствующему начальнику из ВМФ. Ху Хайбо в тот момент был в Пекине, но прибыл на следующий же день. Ему было сорок с лишним лет, на нем была синяя форма капитана первого ранга, он носил очки, имел пышную шевелюру, говорил медленно, и на вид был умным, интеллигентным человеком. Когда я подошел, начальники Те и Лю уже разговаривали с ним, было похоже, что они уговаривают его перевестись к нам, но капитан Ху уже отказался. Когда начальник Те представил нас друг другу, он, словно собираясь разрубить этот гордиев узел, решительно сказал:

– Давайте так: пока не будем говорить о переводе, думаю, это будет трудно сделать. Даже если вы согласитесь, не факт, что это будет возможно. Предлагаю компромисс: мы несколько месяцев попользуемся вашими услугами, а с вашим начальством я договорюсь, хорошо?

Капитан подумал, а потом искренне и немного растерянно произнес:

– Товарищ начальник, не то чтобы я не хотел, но… Как бы вам сказать… Код Скинской я не смогу взломать. Она создала код советского образца, а я никогда не соприкасался с такого рода кодами, не говоря уж об их изучении, так что, даже если я переведусь к вам, помочь ничем не смогу.

Начальник Те ответил:

– Никто не соприкасался с советскими кодами, ведь отношения между нашими странами такие прекрасные, по крайней мере были раньше, зачем нам было взламывать их коды? К тому же никто и представить себе не мог, что код Скинской в итоге окажется на Тайване!

Капитан Ху сказал:

– Да уж, раньше они всегда использовали американские коды.

– Поэтому это будет впервые, такого никогда не было, мы как будто заново сотворим мир! Вот почему операция носит название «Лучший из лучших»[23 - Игра слов. По-китайски выражение «сотворить мир» дословно переводится «создать небо и землю», а название операции, как было сказано выше, переводится как «Небо № 1», «первое небо».]. Однако, по моему мнению, все коды мира в чем-то похожи. Вы взломали столько кодов, никто не сравнится с вами в том, что касается опыта и навыков. И я все же надеюсь, что вы протянете нам руку помощи.

Капитан улыбнулся, качая головой:

– Товарищ начальник, вы не правы. Все как раз наоборот, все коды абсолютно не похожи друг на друга, советский и американский – это совершенно не одно и то же. Один – очень сложный, стремится создать глубокие затруднения, техническая составляющая в нем особенно велика. А второй стремится к тому, чтобы завести в тупик, он одерживает победу благодаря загадочности и хитроумности. Можно сказать, что они отличаются, как небо и земля. Один летит в небо, второй зарывается в землю. Между ними такая огромная разница. И это – результат продуманных действий ученых обеих стран, разрабатывающих коды. Они специально стремились к различиям, и чем их больше, тем лучше. И потом, в мире криптографов есть одно неписаное правило: тот, кто взламывает американские коды, не занимается кодами советскими, потому что не может этого делать. У каждого есть свои плюсы и минусы, таков уж человек, если силен в одном, в другом зачастую бывает слаб, и чем сильнее в одной сфере, тем слабее в другой. Вот и я так же, вы считаете меня сильным, но у меня нет достоинств, чтобы взломать «Возродим былую славу № 1», есть только слабые стороны. Возможно даже, что любой найденный вами математик будет сильнее меня.

Начальник Те указал на меня:

– Он ищет повсюду, но новичку придется начинать все в одиночку, я в душе не уверен, поэтому специально обратился к вам. Думал, что ваш приход прибавит уверенности. Я и не предполагал, что в этом деле столько всего скрыто.

Капитан ответил:

– Если найдете подходящего человека, то не будет играть роли то, что он новичок. Взлом кода можно сравнить с отношениями мужчины и женщины. Если ты много раз вступал в любовные отношения, не факт, что и на этот раз получится. Тут самое главное – чувство, предопределение и чуткость.

Он предположил, что не лишним будет сходить в НИИ Академии наук КНР и попробовать поискать там. В последние годы немало математиков вернулось из-за границы, и большинство работает именно там. Он сказал:

– Хотя не каждый сможет заниматься этим, но без математика тут точно не обойтись. Там людей много, есть из кого выбрать. Я могу предоставить вам материалы для отбора, они помогут вам подобрать подходящую кандидатуру.

Материалы были у него на работе, поэтому начальник Те велел мне пойти вместе с капитаном Ху забрать их. Мы все вместе вышли на улицу, и, пока ждали машину, он вдруг вспомнил одного человека и обернулся к начальнику Те:

– Если вы сможете найти ее, то она, скорее всего, именно тот человек, который вам нужен.

Он рассказал, что она работала раньше в американском центре Рэнд[24 - Рэнд (RAND) – аббревиатура от англ. Research and Development (Исследования и разработка). Это некоммерческий центр стратегических исследований, расположенный в Санта-Монике, США.] и, насколько ему известно, уже расшифровывала советские коды. Начальник Те широко открыл глаза и спросил: как же ее найти? Капитан ответил, что несколько лет назад он столкнулся с ней в Харбинском военно-промышленном университете, тогда это была молодая и красивая девушка, но потом она покинула университет, и где она сейчас, он не знает.

– Как ее зовут? – спросил начальник Те.

– Хуан Си.

– У нас есть имя, фамилия, место работы, разве же не найдем?

Начальник Те тут же дал мне указание разделить силы. Одна часть сотрудников под руководством начальника Лю отправится в Харбинский военно-промышленный университет искать женщину по имени Хуан Си, а вторая, под моим руководством, – в НИИ математики при Академии наук.

04

НИИ математики при Академии наук располагался в северной части района Хайдянь[25 - Северо-западный район Пекина. Здесь располагается большое количество вузов, поэтому иногда его называют «университетским районом».], его двор казался вымершим. В тот же день после обеда я съездил в организацию, где работал капитан Ху, чтобы забрать документы, а на обратном пути как раз проезжал мимо и под видом просто прохожего проскользнул внутрь. Как только я прошел ворота, сразу же увидел статую Цзу Чунчжи, сверкавшую на солнце. Вдалеке какой-то юноша смотрел на солнце, словно пытался рассчитать, на какой высоте оно находится. Когда я уходил, встретил старика в очках для близоруких с толстыми линзами, он собирал только что высыпавшуюся из корзинки картошку. Одна укатилась в канализацию, но старик не сдавался: словно величайшее сокровище, он достал ее и положил в корзину. Судя по всему, моя страна сейчас в таком бедственном положении, о котором я не догадывался.

В тот же день вечером я заселился в институтскую гостиницу под именем Ян Сяоган. Для того времени гостиница была довольно высокого уровня, ведь в нее часто селили иностранных специалистов. За столом у двери сидел охранник, который, казалось, знает всех, кто входит и выходит. Когда я зарегистрировался на у стойки регистрации, увидел, что в холле сидят и беседуют двое иностранцев – мужчина и женщина. Я не понимал, о чем они говорят, но они точно были не из Советского Союза.

Примерно три часа назад секретарю местного парткома Вану позвонил руководитель Академии наук и сообщил, что я скоро «удостою их визитом». Он сказал:

– Как только он прибудет, немедленно сообщи мне. – Перед тем как повесить трубку, руководитель дал наставление: – У него особая миссия, вы должны гарантировать его безопасность.

Поэтому секретарь парткома, положив трубку, сразу же помчался в гостиницу и сел в только что отремонтированном холле, со страхом и трепетом ожидая моего появления. Периодически он, несмотря на дождь, выходил на улицу и всматривался вдаль, предполагая, что я прибуду в срок. Можно сказать, что он ждал меня и тщательно обдумывал, что именно он скажет во время моего «визита». Но когда я действительно появился, он всего лишь пару раз взглянул на меня, даже поздороваться не подошел, не говоря уж о «теплом приеме».

Причин такой негостеприимности было, как я думаю, две: во-первых, в тот момент шел дождь, было темно, и я, словно дезертир, скрывающийся от армии, вбежал в гостиницу. Выражение моего лица и одежда указывали на мрачное и взволнованное состояние, я никак не походил на «важную персону». А во-вторых, регистрируясь у стойки регистрации, я использовал ненастоящее имя – Ян Сяоган. Я обратил внимание на то, что сначала секретарь парткома отреагировал на мое появление: когда я вошел в холл, он внимательно и настороженно осмотрел меня, даже походил рядом, словно разведчик. Когда я пошел регистрироваться, он последовал за мной и для отвода глаз завел разговор с сотрудником за стойкой. Плохой был из него разведчик! Но когда я достал рекомендательное письмо, написанное на самой простой бумаге и свидетельствовавшее о том, что я всего лишь простой преподаватель некоего южного вуза по имени Ян Сяоган, он внезапно утратил ко мне интерес и сразу же отошел от меня. Я спиной чувствовал, как удаляются его тяжелые шаги. Закончив регистрацию, я отправился наверх и видел, что секретарь нервно прохаживается у двери. Его встревоженный взгляд то и дело устремлялся в дождливую темноту, словно я еще в пути и в любой момент могу материализоваться из этой темноты.

Говоря по правде, я и не думал, что из-за моей старой привычки пожилой секретарь парткома будет понапрасну нервничать больше часа. Я имею в виду свою привычку регистрироваться под чужим именем, но это иногда была насущная необходимость. При мне всегда было несколько незаполненных рекомендательных писем, мой выбор имени и статуса определялся личными предпочтениями и часто был случаен. Вот смотрите, в этот раз при заселении я засунул руку в рюкзак и нащупал какое-то письмо – у меня было много одинаковых по размеру и качеству бумаги. Сначала я вытащил рекомендательное письмо от правительства некой северной провинции на имя начальника отдела Синь Сяофэна, но подумал, что эта должность не очень подходит моему нынешнему виду – как мокрая курица, тогда я нащупал в рюкзаке другое письмо, это было письмо на имя Ян Сяогана. Нет нужды говорить, что и Синь Сяофэн, и Ян Сяоган – это не мои настоящие имена. Настоящее было Ань Цзайтянь, а положение – заместитель главы подразделения 701, кодовое имя – А705, что означало «пятый по старшинству в подразделении 701». Если говорить о количестве моих личин, то я не уступаю старым аферистам, можно сказать, что из списка в сто фамилий[26 - Список «Сто фамилий» (Бай цзя син) – рифмованный список всех китайских фамилий. Создан в начале эпохи Северная Сун (960-1279) неизвестным автором. Использовался для заучивания иероглифов. Изначально в него входили 411 фамилий, в настоящее время – 504.] для своих фальшивых имен я использовал половину. Только в этот раз по пути на родину в течение восьми дней я употребил шесть имен – Ли Сяньцзинь, Чэнь Дунмин, Дай Сунмин, Лю Юйтан и др. Они в определенной степени отражают, сколько событий пришлось пережить за это путешествие и присущую мне осторожность. Осторожность, а не трусость. Осторожность и трусость, как и спокойное безразличие и подавленность, кажутся внешне похожими, но по сути отличаются, как небо и земля.

Секретарь Ван уже заказал для меня комнату – номер триста один. Это был сьют[27 - Сьют – номер в гостинице с улучшенной планировкой. Обычно состоит из двух или более комнат.], в котором находилась огромная деревянная кровать с классической узорной резьбой, на ней высились шелковые одеяла и подушки, москитная сетка была сделана из нейлона, тонкого и прозрачного, словно крылышки цикады. В номере также был раздельный санузел. Внешняя комната была просторной, со всем необходимым: здесь стоял уютный диван, модный телефон, вешалка, настольная лампа, чайный столик и чайные принадлежности, пепельница и другие предметы обихода, а под потолком вентилятор. Этаж был самый верхний, а местоположение – конец коридора, поэтому здесь не только было тихо, но и обеспечивалась конфиденциальность, и было чувство безопасности. Именно такой номер и был мне нужен, ведь я служил в особом подразделении 701. Но он был зарегистрирован на имя Ань Цзайтяня, а не Ян Сяогана. Ян Сяоган мог проживать лишь в обычном номере, которых было много, выбор был большой, в соответствии с моими пожеланиями мне достался номер двести один, находившийся под номером триста один. Это тоже был сьют в конце коридора, и хотя предметов обихода тут было меньше, но в целом он отвечал моим требованиям. Поэтому, после того как вошел, я решил остаться в нем.

Так как я всю дорогу бежал под дождем, то немного устал, поэтому после заселения я быстро помылся, лег и очень быстро заснул неспокойным сном. Однако оглушительный раскат грома разбудил меня. Я услышал, как что-то без остановки стучит по оконной раме. Не понимая, что происходит, я подошел к окну посмотреть. Оказалось, что справа от окна растет финиковая пальма высотой примерно с гостиницу. Было лето – пора цветения, ветви пышно разрослись, и одна из них доставала до моего окна и при помощи ветра нагло стучала в окно. Я выглянул наружу. Одно ответвление от пальмы росло прямо в стену под моим окном, и если бы его конец вовремя не спилили, вполне возможно, что он пробил бы стену и оказался прямо в комнате. А из-за того, что конец отпилили, само ответвление выглядело особенно толстым и прочным, оно словно образовывало мостик и заканчивалось прямо под моим окном. Физически сильный и не боящийся высоты человек мог бы подобраться к моей комнате, разбить окно и влезть внутрь.

Куда это годится?
Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск