Владимир Геннадьевич Поселягин
Дитё. Князь


После приказчика в каюту прошёл, в сопровождении вахтенного, аптекарь. Он уже не кутался в одеяло, пугая прохожих исподним, а был в простой, заметно ношенной одежде горожанина. Видимо, кто-то подарил по доброте душевной погорельцам.

– Что же вы, Карл Лехтиганс, так опростоволосились? Всего месяц как купили дом и лавку под аптеку, и ничего не успели заработать?

– Все деньги вложил в дело, боярин, – вздохнул аптекарь. Говорил он откровенно плохо, но понять было можно.

– Князь, – поправил я его. – Меня интересуют ваши умения, и если они устроят – желание работать на меня. Скажу сразу, идём мы на новые богатые земли, заселим их и введем под крыло государства Российского, откуда я родом. Если вы меня устроите, то получите всё, что нужно для лаборатории для варки лекарств, и должность главного аптекаря моего города. Будете также получать плату за обучение будущих аптекарей и лекарей. Теперь я хотел бы услышать от вас то, что меня устроит.

Аптекарь желал служить у меня, у него действительно ничего не осталось, а друзей завести не успел. Главное я понял: он неплохой алхимик, по местным понятиям. То есть знал многое из химии, и это мне было нужно. Поэтому, обговорив все условия найма, официально всё оформили. Причём я взял его на работу от имени княжества Российского. То, что оно ещё не существует, из моих людей знали всего четверо.

К этому времени Немцов нашёл дом, что сдаётся внаём, и снял его на пару месяцев, по местным временным меркам. Туда я и отправил аптекаря с семьей, велев ему узнать, где можно купить оборудование алхимика, ведь всё, что принадлежало Лехтигансу, сгинуло в огне. Также я выдал ему небольшую сумму на расходы для семьи.

После отъезда аптекаря Немцов сообщил о сразу двух посетителях. Ну, о купце Шереметьеве я был в курсе, он как раз вылезал из своей пролётки. Вторым был служивый нового посадника, то есть главы Новгорода и новгородской республики боярина Старикова, которого сегодня назначили на эту должность. Вот это было странно, обычно за это место шла долгая свара, а тут почти сразу и без споров появился этот Стариков. Анализ дал понять, что против старого посадника и Глазова была противоборствующая группировка, и она после гибели владык взяла всё в свои руки. Быстро и качественно. Надеюсь, мы уживёмся. Иначе и быть не может… Для местных, естественно. А то мало ли начнётся с моей руки уменьшение их поголовья.

В Новгороде не было своего хозяина, было вече, где временного главного выбирали из своих бояр. Именно поэтому и называли московские люди местную систему новгородской вольницей. Мне это нравилось, можно более спокойно решать свои дела. Не было такого контроля, как в Москве, а посадник… а что посадник? Разве он может за всем уследить? Да если и сможет, так все мы люди, все мы в состоянии договориться друг с другом, все мы смертны.

В задумчивости анализируя принесённые новости, я велел Федору:

– Давай гонца, решим это дело. Потом купца. Вынеси ему пока бокал вина. Но не извиняйся за задержку, князю это невместно.

– Хорошо, – кивнул Федор и вышел за дверь. Через минуту он открыл её снова и пропустил ко мне в каюту немолодого служивого в кафтане. Ранее тот служил под началом Борецкого, бывшего посадника. Теперь работал на нового.

– С чем пришёл? – спросил я у него.

– Новый посадник боярин Стариков велел тебе прибыть к нему домой и объяснить, почему твои людишки захватили чужое добро.

– Значит, так, смерд! – рявкнул я. – Я князь по рождению и не позволю, чтобы всякие холопы мне тыкали и выказывали неуважение! Немцов!

– Князь? – заглянул к нам Федор.

– Взять, всыпать ему десять плетей. При каждом ударе словесно объясните, как должен вести себя холоп перед князем. Выполнять!

– Есть!

Двое крепких ушкуйников схватили служивого под руки, быстро разоружили, освободив от ножей, и, возмущённого, потащили на палубу. Через минуту стали слышны хлопки и вопли боли. И всё это под аккомпанемент скрипнувшей двери, пропустившей ко мне в апартаменты дородного купца.

– Здравия желаю, князь, – низко поклонился купец.

«Вот так бы сразу, а то взяли моду не уважать меня», – всё ещё отходил я от накрученного гнева.

Ладно, воинам и ушкуйникам, что шли со мной, кланяться мне не обязательно. Мы в походе, а в походе это делать не принято, если, конечно, князь или боярин не из спесивых. Но чужие служаки уж больно вольно себя ведут. Я их научу российскую власть уважать. Весь Новгород нагну! Ого, ещё не отошёл от накрученного гнева.

– Проходите, присядьте. Разговор у нас до-олгий будет.

Купец насторожился, бросил на меня пристальный взгляд из-под густых бровей и, подойдя к стулу, осторожно присел. Было видно, что купец – мужик битый и умеет понимать ситуацию.

– Без малейших проволочек я хочу сообщить вам, что хотел бы купить два насада, что вы выставили на торги. Я знаю о вашем бедственном положении. Беды излишне часто преследовали вас, но я смотрю, вы не сломались и раз за разом выбираетесь из долговой ямы. Мне нравится ваша деловая хватка и умение выкручиваться из любой ситуации. Кроме покупки двух судов, у меня к вам есть предложение. К концу лета, ближе к сбору посевов, я со своими людьми отправляюсь в Новые Земли. Не туда, откуда родом, но и они богаты природой, и понимающий человек быстро станет там очень обеспеченным. Я воздвигну город, и в этом городе мне нужны также купцы, лавочники и торговцы. Я пока никого не набрал, так что у вас есть приоритет на первое место в купеческой гильдии будущего княжества Российского. У вас десять дней, чтобы принять решение, так как ваш недруг, что вам вредит и рушит все ваши начинания, своего не оставит, а со мной вы начнёте жить с чистого листа. Теперь давайте поговорим о главной причине вашего прихода. Это покупка морских судов. Во сколько вы их оцениваете? Должен признаться, что мой кормчий уже осмотрел их и признал годными к использованию, так что я ожидаю ответа.

– Три рубля золотом за каждое судно, князь, – выдохнул купец с таким видом, как будто бросается в прорубь.

– Хм, на треть завысили, но зная ваше бедственное положение, не буду торговаться. Считайте это вложением в будущее. Позовите видоков, и сразу закончим с этим делом. Суда пока пусть постоят у вашей пристани. Мои команды заберут их чуть позже.

– Хорошо, князь, – уже бодрее ответил Шереметьев.

«Я не я буду, если он не согласится плыть со мной. Хотя насчёт недруга я слукавил. Гриня мёртв и пакостить уже не будет. Нужно будет посмотреть на дочку купца Алёну, неужто она действительно такая красавица?»

Покупка насадов прошла быстро. Известив об этом Немцова, я велел искать молодых ушкуйников, что согласны пойти ко мне для формирования команд на постоянную службу. Кормчих для них нужно будет отбирать особо. Как меня уже известили, к «Беде» уже начали подходить охочие люди. Буквально час назад подошло пятеро боевых холопов, которых отпустил разорившийся боярин. Они искали крепкого и рачительного хозяина. Обо мне уже пошли слухи, вот они и подошли наудачу. Их тестировал один из десятников. Трое ещё ничего, но двое были староваты для нас. Хотя, как я понял, один из пожилых боевых холопов был неплохим сабельником. Если всё срастётся и вернувшийся от оружейника Авдей возьмёт их, то поставлю этого старика учителем сабельного боя для пушкарей. У меня было мало времени заниматься ими, а тут вроде неплохой учитель нарисовался.

Перед самой темнотой пришёл новый директор ткацкой фабрики со знакомым портфелем и передал мне бумаги по делам фабрики. Также я предъявил ему документ купли-продажи, чем подтвердил покупку. На изучение фабричных документов у меня ушло чуть больше часа, после чего я отпустил директора, предупредив его о проверке, что проведу завтра утром.

На этом мой день закончился. Служивого отправили обратно, правда, идти он не мог и его положили в телегу. Купец уехал по своим делам, видимо торопясь отдать долги, а я до самой зари сидел и читал бумаги Грини. Нет, всё-таки я рад, что прикончил эту мразь. Такого начитался, уснуть не мог. Надо его несколько раз убить, хотя… я, кажется, это уже сделал. Но он заслужил, честно заслужил!

На следующие дни у меня распланирована каждая минута, но на вечера я нашёл себе занятие, когда ознакомился со сводом законов Новгородской республики из бумаг посадника. Пора писать свод законов княжества Российского, вот и буду этим заниматься. А то скоро уже бояре появятся и служивый люд, а законов княжества ещё не существует. Непорядок.

Утром, не особо выспавшись, я искупался в прохладных водах Волхова, чтобы прогнать полусонное состояние. Кстати, забавная тенденция наметилась в последнее время: сперва мальчишки-артиллеристы стали следовать моему примеру, теперь можно и взрослых видеть, пока ещё неумело плавающих у берега или бортов ушкуев. Воины, пыхтя, как паровозы, спокойно, как линкоры, бороздили воды Волхова и гордо поглядывали на зрителей. Были тут и такие из местных. Честно скажу, на купальщиков поглядывали, открыв рот от удивления. Не принято тут так было, в воде только полоскали белье, да брызгалась ребятня на мелководье.

После завтрака поехал инспектировать свои предприятия. Фальшивки купли-продажи я захватить не забыл, нужно будет показать начальникам производства, тем, что я оставил на месте, или новым.

– Командир, – поймал меня у повозки Семён.

– Говори, – кивнул я ему, с интересом посмотрев на два десятка парней, что кучкой топтались на набережной и пристально наблюдали за нами. Судя по драной одежде, это дно Новгорода. У меня таких было много, почти все артиллеристы, да и Семён через это прошёл.

– Ваш приказ выполнен, – важно сказал Семен. – Есть уже двадцать три добровольца из сирот Новгорода.

– Вот даже как? – сняв ногу с подножки, я вернул её на утрамбованную землю и направился к добровольцам. Крикнув заодно старшего артиллериста, Немцова и старшего десятника Ивана Стольничева, что принял десятки вместо Корнилова. Именно он принимал пятерых боевых холопов, что пришли вчера, пробуясь на место. Всех пятерых взяли. Трое пошли в десятки, уже с некоторой оторопью начали осваивать пищали, четвертый – учителем и инструктором к пушкарям. Я его проверил, он действительно неплохо бился на сабле. А вот пятый поступил на службу в тыловую часть. Стар он был для боев, а вот как ротный старшина – самое то. В данный момент он изучал свои обязанности и выслушивал Немцова, который объяснял ему суть будущей работы. Ничего, через пару недель, надеюсь, он освоится, и у нас будет крепкий тыл.

Когда командиры подошли, я им велел:

– Посмотрите. Подойдёт вам кто?

Семенов, четырнадцатилетний паренёк, подошёл к парням и стал с каждым перебрасываться несколькими словами. Некоторых он отводил в сторону, от других отходил, с сомнением качая головой. Отобрав семерых, он отошёл в сторону, продолжая беседовать с выбранными рекрутами. Теперь настала очередь старшего десятника. У артиллеристов при выборе рекрутов всегда была поблажка. Немцов забрал пятерых, что покрепче, в команды насадов, решив ими усилить профессиональные команды. Десятник сгрёб оставшихся восьмерых человек. Были там и одиннадцатилетние пареньки, и шестнадцатилетние. Для молодежи у нас всегда найдётся работа. Подносчики боеприпасов, разведчики, помощники медиков. Пора вводить и мед-службу. Исполняющий обязанности начальника тыла у нас уже есть. Начальником я планировал поставить Сергея Руссова, бывшего глазовского приказчика, думаю, он потянет. Знаний пока у него необходимых нет, но парень, вижу, сметливый, освоится.

– Семён, – тихо окликнул я своего секретаря. – А что, девчат среди сирот нет?

– Почему нет, есть, – удивился паренёк.

– Они мне тоже нужны. Будут обстирывать воинов, кормить да и врачевать раненых. Так что давай и их собирай. Только тех, кто никому не нужен и живёт на улицах. С весны, после боя с московским войском, таких много должно быть. У церквей поищи, они обычно там побираются.

– Я знаю. Поищем, князь, – уверенно кивнул Семён. – Я у парней поспрашиваю, они местные, всех знают.

– Вот и молодец.

Убедившись, что всех добровольцев разобрали по подразделениям, я принял клятву на верность ото всех рекрутов и, передав старшим командирам определённые суммы на оснащение новичков, то есть на закупку тканей и пошив формы с покупкой амуниции, вернулся в повозку и велел ехать по первому адресу.

Ничего, это не первые их рекруты, и что делать и покупать, они знают.

Осмотрев все три производства, предъявил на каждом бумагу купли-продажи, чем полностью подтвердил, что я теперь хозяин предприятий, и ввел некоторые новшества. Директор ткацкой фабрики ещё вчера видел документ, подтверждающий покупку фабрики, но я показал ещё его работникам, чтобы они тоже видели. Это так, больше для самоуспокоения, вряд ли кто из них умеет читать, максимум пара человек.

На каждом предприятии я велел директорам подготовить ещё по три смены рабочих, пообещав прислать к ним новичков. И также попросил провести опрос, согласится ли кто из старых работников сменить место жительства, перебравшись в другой город. То, что этот город пока у меня ещё в планах, я скромно умолчал.