Юрий Григорьевич Корчевский
Сотник

– Исполню.

Всадники разъехались, образовав кольцо в километр диаметром.

Воздух был чистый, как родниковая вода.

Алексей тронул Сангира за руку:

– Ты как?

– Слабость еще есть. Опозорился я.

– Не то говоришь. В чем твой позор? Разве ты струсил в бою? Просто водный царь хотел забрать тебя к себе. Ты выздоровеешь и вскоре забудешь о плохом. А пока лежи, набирайся сил. Я найду для тебя лучшие травы, и ты через три дня встанешь на ноги.

Сангир кивнул и закрыл глаза, а Алексей стал описывать круги вокруг пригорка.

Еще в бытность свою у Владимира Мономаха он узнал о свойствах многих трав. Толковых лекарей было мало, но ему удалось набраться ума-разума у травника. Вот и сейчас он набрал целую охапку зверобоя, мяты, душицы, чабреца.

К полудню, в полусотне шагов от Сангира, с подветренной стороны, чтобы дымом не побеспокоить больного, десятник развел костер и на треноге подвесил над ним котелок с водой. Дождавшись, пока она закипит, Алексей бросил в котелок травы, здраво рассудив, что хуже от этого Сангиру точно не будет.

Отставив в сторону котелок, он дождался, пока травяной отвар немного остыл, и поднес котелок к губам Сангира:

– Пей.

Сын нойона, отпробовав, поморщился:

– Горько…

– Зато полезно. Хочешь быстро встать на ноги – выпей все это маленькими глотками.

Сангир так и сделал. Потом он в бессилии откинулся на подушки, на лбу выступила испарина.

Алексей боялся одного – воспаления легких, тогда Сангир быстро на ноги не встанет. Будь вода грязной или болотистой, так и случилось бы, но речная вода в то время была чистой.

Сангир был парнем молодым, и организм взял свое. На третий день, когда они подъехали к становищу, он соскочил с арбы и пошел рядом с ней. Правда, он еще придерживался за борт повозки.

Телохранители узрели эту картину и сразу доложили Неврюю.

Когда арба подъехала, нойон сам вышел посмотреть на сына, обнять его отеческой рукой, и Алексею на мгновение показалось, что, если бы не множество людей вокруг, Неврюй прослезился бы. Суров нойон, но отцовские чувства к первенцу сильнее.

Неврюй обнял подошедшего Сангира, прошептал что-то ему на ухо и ввел в свою юрту.

Погонщики на арбах погнали быков в стойло, Алексей же отправился к себе – он выполнил свое обещание.

Буквально через полчаса к нему в закуток ворвался толстяк:

– Я так и знал, что ты здесь!.. Идем к кузнецу!

– Кольцо снимать?

– Я же тебе предсказывал!

Кузнец к такому повороту событий был не готов – первый раз за время службы ему пришлось не ставить серьгу, а снимать ее. Он попытался разжать концы, но у него это не получилось. Тогда он просто перекусил медное кольцо клещами и вытащил из уха два полукольца.

– Держи на память. – Он протянул обломки кольца Алексею.

– Нет уж, и так не забуду…

Ранка саднила, но Алексей свободно вздохнул. Отныне он не раб, хотя отметина на мочке уха останется навсегда.

– Хватит себя щупать, не заставляй нойона ждать.

Толстяк сопроводил Алексея к юрте нойона, но вошел в нее Алексей один. Отвесил поклон.

Восточные люди любят лесть, придерживаются традиций. Нижестоящие гнули спины перед начальниками – тот же Неврюй отвешивал поклоны хану Батыю. Хан чингизид, в его жилах течет кровь великого Темучжина, и остальные военачальники ему не ровня.

– Досточтимый нойон, да продлятся его годы, хотел меня видеть?

– Садись. Отныне ты не раб и свободен. Ты рад?

– Не скрою – доволен.

– Благодарю тебя за спасение сына. Как ты сумел? Полагаю, в твоих жилах течет кровь самого шайтана или его потомков.

– Не гневайся, досточтимый нойон, только кровь дэвов и знания предков.

– Но ты вдохнул жизнь в мертвое тело! Такого не могут самые лучшие лекари и даже дервиши. По нашим традициям, которые никто не волен нарушить, отныне ты и мой сын – побратимы, а стало быть, ты – мой названый сын.

Алексей был шокирован. Утром он был еще рабом, а к вечеру стал побратимом сына Неврюя и его названым сыном. Карьера головокружительная!

Он растерялся. Что теперь делать? Если свободен, значит, можно уйти, вернуться на родину? Но по законам Ясы только моголы могли иметь оружие, а без оружия и коня он не сможет добраться даже до ближайшего города – Рязани. Стало быть, отсюда – новая угроза плена, а то и смерти от вездесущих дозоров.

Алексей поклонился нойону:

– Благодарю за честь великую, храбрый и благородный Неврюй. Не скрою, я растерян. Утром раб твой бесправный, вечером – названый сын.

– Завтра в честь спасения и выздоровления моего сына будет той – гости, скачки, куреш. Ты должен сидеть рядом с Сангиром. Уже половина улуса знает о его чудесном спасении. Ко мне приезжают гонцы с подарками от других тысячников и темников. А после праздника будем решать твою судьбу.

Алексей снова поклонился. Слишком быстрые и разительные перемены, он был в замешательстве.

Попятившись задом, он вышел из юрты. Повернуться к хозяину спиной, значит – нанести ему обиду, оскорбление, за это наказывали даже моголов.

Толстяк ожидал его у юрты.

– А, говорил я тебе! Пойдем, покажу тебе твое новое жилище. Юрта не хуже, чем у Сангира. И служанки есть. Отныне ты будешь вкушать то же, что и сын нойона.

Новая юрта, которой прежде не было, стояла недалеко от юрты Сангира, в тылах жилища Неврюя.

Алексей с Кутлугом вошел.