Елена Звездная
Мертвые Игры. О мстительных некромантах и запрещенных артефактах

– Отвечай! – прошипел носатый.

Я зажмурилась, даже не пытаясь указать на очевидную невозможность дать ответ. Там, за деревянной стеной, раздалось встревоженное «Ыыы» от Гобби. Мое умертвие, мой единственный негаданный друг, а больше обо мне никто и не вспомнит. Отец погиб, мама умерла спустя всего несколько лет, из родных – один отчим, которому я кость в горле… Меня, если убьют, похоронят по-тихому, отчим себе все мое наследство заберет, на том и конец.

– Молчишь? – прошипел носатый.

Мне вдруг так жалко себя стало. До слез. До горьких, никому не нужных слез сироты, у которой никого, совсем никого не осталось, одно только желание выжить и сломать все обогатительные планы отчиму. А толпа начала отдаляться, возвращаясь в академию и оставляя меня на растерзание некроманту, лишенному победы.

– А знаешь, что мы сделаем? – Носатый приблизил физиономию к моему лицу, и теперь своим носом касался моего. – Мы сейчас мирно побеседуем, побродяжка, и после нашего разговора ты пойдешь к ректору, сама пойдешь, дрянь, и сообщишь, что так мол и так, ты во втором туре участвовать отказываешься. Все поняла?

Правда??? Я не поверила услышанному, но обрадовалась точно и старательно закивала.

Открылась дверь. Скосив глаза, увидела две высокие вошедшие фигуры – глазастый и рыжий. Сволочи! Так, значит, действительно сговорились.

– Не придуши, – равнодушно произнес Норт, – до посещения кабинета ректора на ней не должно быть никаких следов насилия.

– Я синяков не оставляю, – зловеще ответил носатый.

Мне и так было плохо, а теперь стало совсем… жутко.

– Гаэр-аш проверит магически, – лениво сказал адепт Дастел и щелкнул пальцами.

В низком грязном помещении под помостом вспыхнул яркий синий пульсар, вмиг осветив все вокруг.

Носатый отпустил, оттолкнувшись от стены, но отошел лишь на шаг. В свете пульсара его лицо казалось мертвой маской. До меня все отчетливее доходила ситуация – я одна, их трое! А я совсем одна, наедине с тремя опасными обозленными на меня некромантами.

– Побродяжка, – Дастел подошел, встал передо мной рядом с носатым, – мне любопытно, это план был такой, да?

Ответить я теперь могла, рот мне больше никто не зажимал, но не получилось. От ужаса подкашивались ноги, спиной я вжалась в холодные доски, руки дрожали. Парни стояли, нависая, – рослые, сильные, злые.

– Дрожит, – рыжий подошел и встал рядом с подельниками. – Мы тоже хороши. Не проверить полигон перед выходом – идиотизм.

– Да кто мог подумать, – задумчиво произнес носатый.

– Мы были обязаны принять меры! – отрезал Норт, пристально глядя на меня.

Его глаза отсвечивали темно-фиолетовым.

– Амулет, – тихо произнес Дастел, – сама дашь, или мне его лично снять?

Дар речи вернулся ко мне неожиданно, но какой-то искаженный.

– Амулет? – сипло спросила я.

Норт шагнул вперед, сменив на посту носатого в деле прижимания меня к стене, и, склонившись, прошептал:

– Амулет Сирилла, побродяжка, – его рука двинулась вверх, и я не успела даже вскрикнуть, как пальцы ловко расстегнули верхнюю пуговицу мантии, – тот самый, которым ты пытаешься защититься от чар.

Он назвал артефакт амулетом. Я ушам своим не поверила! Различия ведь существенные, более чем существенные.

– Удивлена моими знаниями? – поинтересовался некромант, расстегивая вторую пуговку. – Жаль тебя разочаровывать, побродяжка, но моя мать училась на артефактора, так что…

– Платно? – перебила я его вопросом.

– Что? – не понял Норт, расстегивая третью пуговицу.

– Обучение было платным? – Меня трясло, но мне было очень важно услышать ответ.

– Естественно, – ловкие пальцы расстегнули четвертую пуговку, – мы же ведем речь о леди Иралине Энарской.

В его голосе прозвучала откровенная гордость. А я едва сдержала полный облегчения выдох – платники в Академии прикладной магии – когорта особая, и обучение у них особое, куда как более общеобразовательное, чем узкоспециализированное, потому и неудивительно, что некромант очевидной разницы между атрефактом и амулетом не знает.

– Амулет, побродяжка, – повторил глазастый, переходя к уже шестой пуговке.

Судя по холодному зимнему воздуху, обжигающему кожу ледяным прикосновением, сама капелька артефакта уже была доступна взору некроманта, но Дастел, похабно ухмыльнувшись, продолжил расстегивать мою мантию. На мой полный ужаса взгляд парень коварно ответил:

– Ты же не надеялась, что мы тебя так просто отпустим, побродяжка?

Девятая пуговица была безжалостно расстегнута, зимний холод ознобом коснулся едва прикрытой бельем груди.

– Есть на что посмотреть, – ухмылка играла на губах Дастела, – впрочем, знаешь, – он подался вперед, и теперь его дыхание отчетливо ощущалось, – я предпочитаю тактильное наслаждение зрительному.

В следующее мгновение широкая мужская ладонь легла на то, что я и сама избегала трогать столь откровенно.

Смущение, стыд, злость, негодование, страх – все перемешалось! Широко распахнутыми от ужаса глазами я смотрела на адепта Норта Дастела и не могла вымолвить ни слова. Мне было стыдно! Ужасно, дико, неимоверно стыдно, и стыд только усиливался от осознания, что у моего позора имеются еще двое заинтересованных свидетелей. Крайне заинтересованных – носатый и рыжий подались вперед, жадно разглядывая все, обнаженное Дастелом.

– Вы! – голос неожиданно прорезался. – Да как вы смеете?!

И я рванулась, одновременно пытаясь прикрыться руками. Очень опрометчиво с моей стороны – ладони были мгновенно схвачены подскочившим рыжим, подняты наверх и вмиг перехвачены его рукой. Если бы они связали руки над головой, наверное, был бы тот же эффект – я почувствовала себя вздернутой.

– Ай-яй-яй! – Норт прижал меня своим телом к дощатой стене, затем его колено жестко вторглось между моих ног, окончательно лишая способности к сопротивлению. – Побродяжечка, неужели ты настолько скудна умом, что решила сопротивляться?

И он навалился так, что я лишилась возможности дышать! А думать… думать не особо получалось, учитывая, насколько мало личного пространства мне осталось. Вообще не осталось. Я не могла даже вздохнуть, настолько по-мужски твердое тело вдавило в еще более твердые доски… И ужас, дикий панический ужас захлестывал все сильнее – некромантов трое, я совсем одна.

– Мы сейчас поиграем в игру, побродяжка. – Губы Норта скользнули по моей щеке, в следующее мгновение зубы прикусили мочку уха. – Ты осторожно снимешь амулет и отдашь его мне, все поняла?

Меня начало трясти. Буквально. Всем телом. Но страх вынуждал спросить:

– А что потом со мной будет?

Жадные бесстыдные ладони скользнули от груди ниже, остановились на месте пониже спины, с силой сдавили, вжимая меня в мускулистое тело, и глазастый хрипло прошептал:

– Мы будем нежными, малышка. Я понимаю, что трое в первый раз несколько… необычно, но следовало думать своей хорошенькой головой, а не аппетитной…

И он красноречиво сжал то, что счел аппетитным.

Меня передернуло. От отвращения и от страха.

– А если нет? – сама не узнала свой сиплый перепуганный голос.