Татьяна Викторовна Полякова
Строптивая мишень

– Мысль паршивая, должен тебе сказать. Вряд ли ты кого подстрелишь, зато наверняка попортишь пулями стены и соседей зря напугаешь.

– У тебя сложилось неправильное мнение, – начала я, но он меня перебил:

– Иди-ка спать, дорогуша.

Я пожала плечами и ушла.

Кровать была железная, с шариками, такие я только в старых фильмах видела. Еще бы гору подушек… Я немного попрыгала на матрасе, испытывая блаженство при мысли, что сейчас разденусь, лягу и усну.

Спала я крепко и без сновидений, а проснувшись, почувствовала доносящийся с кухни запах кофе, жареного хлеба и яичницы. Я сладко потянулась и выглянула в окно, где ярко светило солнце, а потом посмотрела на часы: 9.15. Я выспалась и чувствовала себя отлично. Поднялась и вышла в кухню. Алексей в старых шортах сидел за столом и пил кофе, демонстрируя голую грудь и свежевыбритую физиономию. Если честно, привлекательнее он не стал.

– Привет, – сказала я, на всякий случай улыбаясь. Он мрачно посмотрел на меня и буркнул:

– Ты бы не шастала в таком виде, дорогуша. У меня после двух лет отсидки нервы слабые.

– Извини, – поторопилась я исчезнуть за дверью. Натянула джинсы и вновь появилась в кухне. – Можно позавтракать? – спросила, усаживаясь напротив.

– Можно. Ты куда мотать собираешься? – поинтересовался он через пару минут.

Я пожала плечами:

– Все равно. Что один город, что другой. У меня ж нет никого. – По-моему, получилось трогательно.

– А родители?

– Папа умер, когда я еще в школе училась, а мама пять лет назад. Они оба из детского дома, так что я круглая сирота.

– Ясно.

– А как ты думаешь, это надолго?

– Что?

– Ну, то, что они за мной охотятся?

– Так это, пока не поймают.

– Что ж они, всю жизнь за мной бегать будут?

– Размечталась! Поймают гораздо раньше.

– Это ты так успокоил, что ли?

– Вроде того.

– Здорово у тебя получается… Вот ты вчера говорил, что типа одного убить хочешь, а за самим толпа народа бегает. Это как понять?

– Понять несложно. Кому ж умирать охота? Знает он, что я вышел, вот и послал людишек. Только зря это. Шлепну я его, не разговор…

– Ага. – Я кивнула и посмотрела в окно, а потом спросила: – Может, ты не откажешься мне помочь?

– Что? – нахмурился он.

– Ты ведь сказал, что узнал кого-то…

– Ну?..

– Может быть, есть способ сообщить этим людям, что я ничего не видела и в милиции слова не скажу?

– И не скажешь. Для этого имеется старый и очень надежный способ.

– А по-другому никак нельзя? – опечалилась я.

– Это ты меня спрашиваешь? – ухмыльнулся Алексей, а я разозлилась.

– Похоже, мне удалось уловить общий дух нашей беседы: я со вчерашнего дня труп, но пока об этом не знаю.

– А выглядишь как живая, – съязвил он. – Ладно, у меня дела в городе. А ты здесь сиди и не высовывайся, ясно?

– Нет. Зачем мне здесь сидеть?

– А что, у тебя есть другое место?

– Нет, – подумав, ответила я. – Значит, ты мне поможешь?

– Как, интересно?.. Попробую что-нибудь узнать.

– Пойдем вместе, а?

– Или слушай, что говорят, или катись!

Алексей ушел в комнату переодеваться, а я занялась мытьем посуды. Через пять минут он заглянул в кухню и сказал:

– Дверь запри. Если уйти надумаешь, ключ под лестницу повесь, там гвоздь.

– Ты надолго?

– Как получится.

Входная дверь захлопнулась, и я осталась одна. Следовало решить, что делать дальше. Прежде всего покинуть дом. Я не была столь глупа, чтобы доверять подобному типу, впрочем, как и любому другому. Однако уезжать я никуда не собиралась, а бегать по городу от банды убийц в одиночку мне явно не по силам. Алексей показал себя человеком решительным, не обремененным избытком морали и в то же время на свой лад честным: сумка с деньгами лежала под столом, в пачке не хватало 120 долларов (десятку он взял за завтрак). В ресторане на эти деньги меня бы так не накормили. В общем, я все больше склонялась к мысли, что он мне нужен. Хотя я могу ошибаться и тогда здорово поплачусь за это, если немедленно не смоюсь отсюда. На сборы ушло минут пять. Я вышла, заперла дверь, повесила ключ под крыльцом и огляделась. Мне было необходимо укрытие. Особо не мудрствуя, я прошла в глубь двора к двухэтажному дому. Входная дверь оказалась заперта на замок, но одна створка выбита. Я протиснулась внутрь. Дом был необитаем. Местная молодежь, похоже, устраивала здесь посиделки, но почему-то покинула эти места. Куски хлеба походили на гранит, бутылки покрылись толстым слоем пыли, все это вместе с кострищем на полу выглядело как первобытная стоянка. Я прошлась по дому. Еще одна дверь вела в соседний двор, пустынный и грязный, тропинка петляла между сараев, брошенных огородов с остовами теплиц и заканчивалась на задворках магазина: штабеля сломанных ящиков, грязные коробки, а дальше вереница скучных одноэтажных домов.

Обследовав окрестности, я вернулась в брошенный дом, поднялась на второй этаж и устроилась возле окна. Отсюда хорошо просматривалось жилище Алексея и часть улицы. Отличный наблюдательный пункт. В случае опасности смогу уйти задворками. Теперь оставалось только одно: ждать. Терпение – одна из моих добродетелей. Потому, выбрав участок пола почище, я заняла позицию сбоку от окна и стала размышлять об Алексее. Если он решил меня сдать, много времени на это не потребуется. Однако время шло, а его все не было. Я успела проголодаться и начала томиться: праздное сидение в заброшенном доме хоть кого выведет из терпения.

Алексей появился в половине третьего. Вошел во двор, насвистывая, руки в карманах куртки. В дверь стучать не стал, сунулся под крыльцо, извлек ключ и, не проявляя никаких эмоций, вошел в дом. Прошло минут десять, все было тихо. Я решила выждать еще немного и спуститься, даже от окна отодвинулась, не рассчитывая увидеть что-нибудь интересное, и тут заметила их.

Они были втроем. Двое встали возле двери, один застыл под окнами. Здоровенный мордастый парень толкнул дверь плечом, она легко открылась, и мордастый пролетел в прихожую. Второй кинулся следом. Я замерла: ни выстрелов, никакого другого шума, тишина. Через пять минут мордастый возник на крыльце и крикнул парню, тосковавшему под окнами:

– Леха, ты его видел?