Татьяна Викторовна Полякова
Строптивая мишень

– Не пью, и все, – твердо заявила я, чтобы раз и навсегда прекратить поползновения на свою трезвость.

– И правильно, девонька. Все зло через эту проклятую дрянь. – Верка в чашку уставилась, загрустила и даже как будто прослезилась.

– Мне бы чаю, – попросила я. – Если есть, конечно.

– Есть. Ты не смотри, что у нас такой бардак, мы люди не бедные…

Она поднялась, слегка покачиваясь, и пошла к плите. Алексей с Гришкой разговаривали, а я силилась переварить информацию. Тут Верка поставила передо мной армейскую кружку с крепким чаем – заварка толстым слоем покрывала всю поверхность, так что к жидкости, казалось, не прорвешься. Я мысленно вздохнула, еще раз заглянула в кружку и сказала:

– Ложку чайную дайте, пожалуйста.

Ложку дали, заварку удалось потеснить, но легче от этого не стало: кружка нагрелась, а пить с ложки я терпеть не могу. Я начала злиться, но опять вежливо попросила:

– Можно мне чашку? То есть можно, я из своей в вашу водку перелью?

Верка моргнула глазами, а я перелила, направилась к раковине и пошарила глазами в поисках хоть какого-нибудь средства, способного отмыть толстый слой грязи с чашки. Но о достижениях цивилизации здесь слыхом не слыхивали. Мысленно чертыхаясь, я попробовала оттереть ее руками и тут поймала взгляд Алексея, насмешливый и как будто одобрительный. Хозяева взирали осуждающе. С их точки зрения, я была чужого поля ягода и доверия не заслуживала. Мне плевать было на их взгляды, я точно знала, что грязь вредит моему здоровью, и решила их попросту игнорировать.

Где-то через час они захмелели; сначала Гришка стал клевать носом за столом, а потом и Верка. Алексей по очереди отнес их в комнату, на диван пристроил и вернулся ко мне.

– Неужели мы здесь жить будем? – нахмурилась я.

– Не знаю, как ты, а я буду.

– Грязь. Гадость какая. Таракан побежал, я видела.

– Подумаешь, таракан.

– Я их боюсь.

– Привыкнешь. Они даже не кусаются, просто бегают. Хотя, если хочешь, можешь устроиться в гостинице, в президентском номере.

– Нечестно так со мной разговаривать.

– А я хвастался, что честный?

– Давай не будем ссориться, – решила я проявить добрую волю. – Это твои родственники?

– Ты ж слышала.

– Здесь две комнаты?

– Ну…

– Я ведь не могу спать в одной комнате с ними, верно?

– Положим, и что?

– Как же мы разместимся?

– Просто мы разместимся. В маленькой комнате диван и кресло. Если ты думаешь, что я к тебе приставать начну, так не дождешься и не мечтай.

– Что ж так? – насторожилась я.

– А не нравишься ты мне.

– Как это? – От неожиданности я даже растерялась.

– А вот так. И не выпендривайся. Ты обыкновенная шлюха, таких в каждом кабаке червонец дюжина.

Я подавилась чаем.

– Ты чокнутый, что ли?

– Ага. Ты в своей фирме чем занималась, гостей встречала? Шлюха – она и в Африке шлюха, хоть рубль стоит, хоть сотню баксов.

Я захлопала глазами и поинтересовалась, не имея особого желания вступать в конфликт:

– Ты женщин в принципе не уважаешь или исключительно меня?

– В принципе.

– Слава богу, не одна страдаю… Я не хотела твою родню обидеть, правда, – затараторила я примирительно. – Извини. И тараканы… если не кусаются, пусть бегают… Я тебе очень благодарна за то, что ты решил мне помочь.

– Я не решил.

– Тогда за то, что до сих пор не сдал.

– Время есть.

– Слушай, может, пока время есть, я в комнате приберусь? И нам на пользу, и тараканам веселей.

Он промолчал, сурово нахмурившись.

Комната стала выглядеть почти человеческим жильем. Оценил это Алексей или нет, мне неведомо. Он уселся в кресло, и некоторое время мы молча разглядывали друг друга.

– А душ принять можно? – поинтересовалась я наконец. – Я в том смысле, прилично ли это?

– Делай что хочешь, мне без разницы.

Мы еще друг на друга попялились, и я спросила:

– Что у тебя с лицом?

– А что с ним? – усмехнулся Алексей.

– Это в тюрьме, да? – Я придала голосу мягкость, а в глаза тумана напустила.

– А, вон оно что! – Алексей хохотнул. – Это на тот предмет, что рожа у меня разукрашена? Не угадала, дорогуша, мамкина промашка.