Татьяна Владимировна Гармаш-Роффе
Расколотый мир

– Возможно, так и есть, – мягко перебил ее Игорь. – Это ведь очень трудно сыграть. Мужчины в моем возрасте равнодушны к маленьким детям, могу вас заверить. Они не умеют, как девушки, сюсюкать с любым младенцем… И если вы, мать, чувствовали, что Степан хорошо относится к малышам, то наверняка так и есть!

– Ты думаешь… Он не сделает ничего плохого детям?

– Нет, – убежденно ответил Игорь, скорее потому, что ему самому хотелось в это верить и, особенно, поддержать надежду Александры. – Он попросит за них деньги, это понятно, но зла им не причинит!

Александра удивилась краем сознания: новый Алешин помощник обычно был сдержан и как-то гладко вежлив, а сейчас проявил себя эталоном деликатности и отзывчивости. На досуге она бы непременно подумала над этим, но сейчас у нее не было досуга. Игорь ее не интересовал – ее интересовали дети. Их с Алешей дети, Кирюша и Лиза, две маленькие любимые личности, две большие частицы ее личности…

…Опер, присланный Серегой с Петровки, отыскал их в кафе. Дмитрий Мартынов, он же Димыч – Александра была шапочно знакома с ним, тоже давний приятель Алеши, хоть и не такой близкий друг, как Серега, – присел за их столик и вынудил ее заново рассказать всю историю. Выслушал, пощипывая пушистые усы, после чего, прихватив Игоря, отправился на осмотр места происшествия и поиски новых свидетелей. Удовлетвориться тем, что рассказал ему Игорь, он, профессионал, никак не мог: парень мог уйму важных вещей упустить!

Первым делом Димыч внимательно изучил фасады домов в округе, но, увы, ни одно заведение не располагало видеонаблюдением. Он обошел еще несколько подъездов и магазинов в поисках возможных свидетелей и даже нашел двух, которые, однако, ничего не добавили к уже сказанному пенсионером: черная машина, высокий мужчина в куртке с капюшоном, который поставил в нее коляску. Туда же запрыгнула собака, ирландский сеттер.

Негусто. Но многого Димыч и не ждал: в темное время суток помещения освещены, соответственно, в окно ничего не видно: стекла отражают свет. Уже повезло, что двоим отчего-то понадобилось смотреть в окно, причем не зажигая света, а третий свидетель, женщина, шла как раз домой и заметила сцену у машины.

– Значит, так, Александра, – деловито заговорил Димыч, когда они с Игорем вернулись за столик, этот импровизированный штаб. – Собаку мы быстро по кличке найдем через централизованную информационную систему. Она наверняка на учете. Прививки и всякое прочее. Тем более что пес породистый. Как, вы сказали, его звать, Пенс?

– Он его еще иногда Пылесосом называл…

– Странное имя для собаки.

– Пес любит, когда его пылесосят… Так сказал Степан. Но его кличка – Пенс. Хотя, Дим… Я думаю, что это неправда. Он назвал мне вымышленные имена – и свое, и собакино…

– Почему?

– Не знаю. Он про институт наверняка солгал.

– Ну, посмотрим. Запустим еще поиск по машине. Этих «РАВ-4» сейчас много развелось, но будем фильтровать поиск по признакам пола, возраста владельцев. От восемнадцати до двадцати двух примерно… Девицы эту модель любят, так что примерно половина сразу отсеется, дай бог. Дальше по цвету отфильтруем.

– Я видел только черные, – заметил Игорь. – Ни разу не попалась другого цвета. Хотя нет, как-то красную видел!

– Разберемся. Надеюсь, что тачка не угнанная… Пока давайте двигать на Петровку – сделаем фоторобот. Сможете, Александра?

– Постараюсь.

– А если у него сообщник? – встрял Игорь. – И он сейчас за нами следит? Чтобы убедиться, что его условия выполнены и что мы не заявим в милицию? Он может поехать за нами и увидеть, что мы едем на Петровку!

– Меньше увлекайтесь детективами, молодой человек, – усмехнулся Димыч в усы. – Даже если у него есть сообщник и даже если он тут подзастрял, следя за Александрой, то неужто вы думаете, что… – Димыч глянул на часы, – что он тут уже три часа толчется?

«Три часа. Три часа, как у меня отняли детей. А я все еще жива…» – подумала Александра.

– Уверяю вас, – продолжал Димыч, – как только он убедился, что сюда не прибыли машины с мигалками, он (если вообще тут был) уже давно убрался восвояси! Поехали, не будем терять времени!

Пока Александра сидела рядом со специалистом по фотороботам, выбирая носы, губы и глаза, Димыч навел справки о собаке. В Москве нашлось три пса по кличке Пенс, но ни один из них не являлся ирландским сеттером…

Он ничего не сказал Александре. Пообещал информацию завтра. Завтра вернется Леха Кисанов, как надеялся Димыч, и уж сам будет докладывать своей жене о неудачах. А на себя такую тяжкую обязанность Димыч брать не хотел.

Вконец измученная Александра вышла из здания на Петровке и села в машину Игоря.

– Может, вам лучше сейчас не быть одной? Вы ведь можете ночевать в офисе на Смоленке, Александра Кирилловна!

Она кивнула. Находиться в квартире, в которой нет детей, было выше ее сил. Лучше действительно поехать в старую квартиру Алеши, где располагался теперь его офис и где практически жил Игорь, занимая одну из комнат.

– Давай только заедем сначала ко мне. Я возьму зарядку для телефона. Алеша ведь позвонит…

Все это время она почти не снимала ладонь с аппарата, чтобы услышать первую же его вибрацию. Но он молчал, глухо и почти враждебно, словно нарочно не хотел связать ее с Алешей.

– Я думаю, что завтра похититель позвонит или записку пришлет с требованием выкупа, – добавил Игорь. – Я уверен, что с детьми все в порядке, Александра Кирилловна!

Она промолчала.

День первый, вечер.

Квартира Николая Петровича

– Николай Петрович, извините, что не предупредил, но это только на один вечер! Моя подруга должна срочно лететь к родителям на Украину, папа ее в больнице, а няня с гриппом слегла. Сейчас ведь грипп пошел, эпидемия начинается! Вы сами-то как, хорошо себя чувствуете? А то, знаете, грипп – он такой, подкрадывается незаметно…

Всю эту речь квартирант произнес в прихожей, куда, помимо собаки, к которой Колян уже успел привыкнуть, втащил широкую двойную коляску. В ней сидело двое детей, с любопытством разглядывая новую для них обстановку.

– Э-э-э… – промычал Колян, не зная, что и сказать. На один вечер куда ни шло, не поднимать же бучу из-за этого. К тому же дети не плакали, что утешало. – Ну, давай тогда, раз такое дело… А мужа у нее нет, что ли? Чего тебя просит?

– Она мать-одиночка.

– Вот мужики какие пошли, настрогают детей, а сами в кусты… Никаких понятий! И у Васька моего дочка мается, одна ребенка растит… А завтра ты их куда же?

– Завтра я их… Завтра сестра приедет… Я детей к ней и отвезу. А сегодня можно, ладно?

– У тебя сестра есть? Ты не рассказывал!

– Да нет, подруги моей сестра.

– Ну, раз такое дело… Отец в больнице, говоришь?

– Да сердце вроде.

– Ну, тогда отчего же не помочь…

Николай Петрович иногда задавал себе вопрос: а что будет, если он сляжет? Приедет ли из Турции дочь ухаживать за ним? Или только на похороны поспеет?

На фоне этих невеселых мыслей дочь, поехавшая к больному отцу, ему нравилась.

– Тебе на работу разве не надо? Ты ж в ночную вроде?

– Я отпросился.

– Ну, раз так… – Николай Петрович не торопился уходить. – А двое их отчего?

– Двойняшки.

– А не похожи!