Дмитрий Геннадьевич Сафонов
Сокровище


– Нет, Пал Палыч, – успокоила Марина. – Мне нужны ваш острый глаз и феноменальная память.

– Ну, коли вы меня таким превосходным образом ангажируете, – расцвел старичок, – постараюсь соответствовать. Располагайте, как хотите! И глазом, и памятью. Лишь бы не подвели.

– У меня есть письмо Суворочки, – сказала Марина.

– Так, так, – старичок закивал. – Подлинность интересует? Где ж оно? Давайте!

– Письмо – в цифровом виде, – Марина показала на Митю.

Митя вышел вперед. Старичок смутился.

– Не силен, Мариночка. А вас как, голубчик, величать?

– Митя.

– Митя. Вот оно что. У меня там, в углу, печатная машина…

– Принтер, – перебил Митя.

– Именно! – подтвердил старичок. – Если совладаете…

– Не сомневайтесь! – заявил Митя.

– Дерзайте, юноша! – Пал Палыч подвел Митю к принтеру.

Митя осмотрел провода, достал смартфон. Склонился, настраивая соединение. Старичок, с затаенной опаской, следил за каждым его движением.

– Пал Палыч! – отвлекла внимание Марина. – Отец часто ходил к вам.

Старичок ненадолго оставил Митю; повернулся к Марине.

– А как же? Навещал. И всегда – с бутылочкой, – звучало, как упрек. – Видите, какой у нас холод?

– Что он смотрел?

– Все, – ответил Пал Палыч. – Все, что не вошло в основную экспозицию. Амбарная книга. Метрики детей. Да! – погладил ноющую поясницу. – Рисунки.

– Суворочка любила рисовать? – ухватилась Марина.

– Ну, как любила? Как многие в то время. Помните, на полях у Пушкина? Перо и чернила. Любила, конечно. Но не умела. Поэтому многие ее рисунки здесь, в запасниках.

– Что там?

– Если честно, – ерунда. Пасторальная тематика. Поля, луга, пригорки, лесок. Домик их, в Фетиньино. Да, точно. Есть такой.

Марина насторожилась.

– Домик? Можно, я взгляну?

– На четвертой полочке, зеленая коробка. Не ошибетесь. Этот рисунок – в рамочке, – старичок отвернулся от Марины и вновь сосредоточился на Мите.

Принтер загудел, поднатужился и выдал целый лист формата А4. Пал Палыч схватил теплую бумагу, водрузил на нос очки.

– Да! Да-да-да! – выпалил он. – Суворочка! Вот этот характерный наклон в букве «Н» и завиток в прописных…

Марина не слушала. Она и так это знала. Подлинность письма не вызывала сомнений.

Марина отошла, открыла зеленую коробку, достала рисунок в рамке. На рисунке, весьма незатейливо, был изображен барский дом.

«За нашим домом в Фетиньино», – так было в письме.

Марина взяла и сделала то, что никому за эти два столетия не приходило в голову: поддела ногтем картонную рамочку и разорвала.

– Мариночка! – вещал Пал Палыч. – Это, вне всяких сомнений, ее рука. Смотрите-ка! Она пишет о странице из дневника Павла Первого…

Марина едва слышала его слова; внутри рамки, за рисунком, лежал сложенный вчетверо листок. Марина вытащила его и спрятала в карман.

Старик смаковал каждый кусочек текста.

– О супруге-то она о своем как… Любила стервеца. Ну, а как не любить? Такой богатырь!

С куриными мозгами, – про себя добавила Марина, а вслух произнесла.

– Спасибо, Пал Палыч! Выздоравливайте! – и, не давая старичку опомниться, ухватила за руку Митю и поспешила к выходу.

39

Марина и Митя снова вышли на Кирочную. В ста метрах от музея стоял серебристый «Мерседес», но брат и сестра не обращали на него внимания.

– Ты знал, что отец вел двойную жизнь? – спросила Марина.

– По-моему, это очевидно. Он ведь не рассказывал тебе, что у него есть такой замечательный сын, который в два счета подключил смартфон к дореволюционному принтеру.

– Ты знал, что он был рыцарем Мальтийского ордена?

Митя пристально посмотрел на Марину.

– Слушай, а где ты была после того, как погас свет? Что с тобой делали? По голове не били?

– Значит, тоже не знал.

Марина достала визитку, набрала номер.

– Я не успела спросить, как вас зовут, – сказала она вместо приветствия.

– Виктор.

– Виктор, – повторила Марина. – Вы далеко уехали?
Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск