Текст книги

Андрей Валентинов
Аргентина. Квентин


Никто не возразил. Скалолаз, внезапно став серьезным, поднял к небу кулак.

– За трех прекрасных дам. За Гору! За Удачу…

– …И за ту, что каждого из нас ждет дома! – подхватил Курц.

3

Уолтер сделал шаг, другой, притопнул левой, затем правой.

– Подпрыгните, – посоветовал доктор Ган.

Подпрыгнул, потом еще раз.

– Годится. А то я боялся, что великоваты.

Горные ботинки – самое сложное в экипировке. Старая, времен службы в Техасе, гимнастерка и брюки, тоже армейские, пилотка со снятой эмблемой. Со стороны – дезертир дезертиром.

– Запечатлеть? – доктор кивнул на фотоаппарат.

– Конечно! – спохватился молодой человек. – А то еще не поверят.

Пленку он зарядил в Нью-Йорке, но снимать пока что было нечего. На борту «Олимпии» он бы, конечно, развернулся, но аппарат пришлось сдать в багаж вместе с прочим «железом».

– Улыбочку! – Отто прицелился… Щелчок!

Снято.

Андреас и Тони ушли на гору сразу после завтрака. Доктор и американец, оставшись в резерве, принялись не спеша готовиться. Время от времени кто-то из них брал бинокль, но толком ничего разглядеть не удавалось. Две маленькие фигурки на тропе – исчезли, снова появились. Вот они у подножия скалы. Пропали… Один начал подниматься, остановился. Вниз… Снова вверх.

– Сумасшедшие ребята, – рассудил доктор Ган. – Хотят в этом году идти на Эйгер[31 - Эйгер (нем. Eiger) – горная вершина в Бернских Альпах высотой 3970 м над уровнем моря. В русском языке возможна также транскрипция «Айгер».], на Северную стену. Там чуть ли не каждый год люди гибнут. Пытался отговорить, да где там!

– Это вроде вашего Грааля, Отто, – наставительно заметил Уолтер, в душе слегка завидуя и братьям из ларца, и ученому немцу. – Знают люди, зачем на свете живут!

Отто Ган задумался.

– Точно! Вы среди нас – единственный рационал.

На «рационала» Уолтер почему-то обиделся. Взял бинокль, попытался понять, что происходит на стене. Не увидел ничего, погрустнел.

– А зачем же вы, Отто, ищете Грааль, если их уже пять штук нашли, Граалей этих? Сами рассказывали.

Доктор Ган развел руками.

– Наверно, хочу почувствовать то же, что и ваш персонаж в каске. Поиск Грааля необыкновенно увлекателен сам по себе. На этой дороге Чаша – главная награда, но не единственная. Преодолеваешь трудности, преодолеваешь собственную слабость. Грааль – как Северный полюс. Но его можно открыть один раз, а Чаш могло быть несколько. И чтобы понять, которая из них – настоящая, требуется сперва их все отыскать. Моя Чаша еще не найдена. Не убедил?

Уолтер почесал подбородок, поглядел на серую вершину Волка.

– А вот представьте себе, Отто, если сейчас я из чемодана Грааль вынул бы и перед вами поставил, вы бы очень обрадовались?

– Вы правы, – кивнул доктор. – Это была бы величайшая трагедия моей жизни. Кстати, или это звуковая галлюцинация, или…

Молодой человек прислушался. Со слухом у немца было все в порядке.

– «Кондор» с коляской. Сейчас нас с вами строить начнут.

* * *

– Готовы? – грозно вопросил Никола Ларуссо, слезая с мотоцикла. – Не слышу доклада!

И не услышал. Доктор лишь кивнул в сторону вершины. Страж порядка, понимающе хмыкнув, присел прямо на траву.

– Buona giornata, signori! Сразу видно, что в лагере отсутствует твердое руководство. Синьор Перри, вы бы у меня не вылезали из нарядов.

На этот раз на бравом усаче была не полицейская форма, а военная, старая и без знаков различий. Уловив любопытные взгляды, он победно улыбнулся и, грузно приподнявшись, шагнул обратно к мотоциклу. Из коляски был извлечен итальянский флажок.

– Pronti, ieri, oggi, domani al combattimento per l’onore d’Italia! Так велит нам Дуче! Этот маленький символ великой страны будет водружен у самой Волчьей Пасти. И не забудьте нас с ним сфотографировать! Вы удивлены? Да, я решил лично штурмовать Bocca del Lupo!

– Надеетесь, что не нагорит? – усмехнулся немец. – За то, что нас пустили?

Густые брови сомкнулись у переносицы. Из горла послышался низкий рык.

– Что за намеки, синьор иностранец? Вершину буду брать я и только я, полномочный представитель законной власти! При некоторой вашей помощи…

Оглянулся, словно опасаясь невидимого соглядатая.

– Телеграмма утром пришла. Мол, пусть себе поднимаются, но только днем и под присмотром. На ночь в пещере чтобы никто не оставался. Намек уловили?

– Да чего там после заката делать, в пещере этой? – поразился Уолтер. – Ночевали когда-то в одной, чуть от холода не околели.

Немец усмехнулся.

– Сочувствую. И со мной такое однажды случилось. Но в Риме явно заинтересовались красным свечением. Я сам даже не знаю, что думать. До вчерашнего дня был в полной уверенности, что это лишь легенда.

– Байки одни, – буркнул сержант. – А Иоганну… Тьфу! Джованни я уши надеру. Pivello!

– Тем не менее. В Риме тоже читали старые хроники. А там говорилось, что красный свет в Волчьей Пасти дает силу…

– …Особенно насчет баб, – уточнил страж порядка. – Потому и лазили, шеи ломали. Impotenti! Срамота это все!

Доктор Ган усмехнулся.

– Не только. По красному лучу, его, насколько я помню, «Filo di Luna» называли, можно было улететь в какую-то волшебную страну, даже стать небесным духом, парить среди звезд. А другие считали, что пещера полна красных самоцветов. Лени Рифеншталь этот цвет пришелся не по душе, опять же политика, ненужные ассоциации. Заменила на голубой. Говорили даже, что тот, кто улетит и сможет вернуться, обретет бессмертие. Каждый ищет свое, синьор Ларуссо.

Никола Ларуссо насупился, явно желая возразить, но не успел.

– Эгей! Мы уже здесь!..

На тропе, у самого выхода в долину, стоял весело улыбающийся Хинтерштойсер. Кепи набекрень, веревка на плече. Через миг рядом соткался Тони Курц, тоже в кепи, но без веревки.