Текст книги

Андрей Валентинов
Аргентина. Кейдж


Ответа ждать не стал, повернулся резко.

– Ваш, мадемуазель, случай совсем иной. Вы можете назваться художницей, революционеркой, собирательницей бабочек. Но Большая Сцена проступает у вас сквозь кожу.

Кинув взгляд на сиротеющую возле окна трость, нахмурился.

– Понимаю – и сочувствую. Тигр не добивает раненых. Моя сегодняшняя охота не удалась.

Вздохнул, сжал в руке глиняный стаканчик…

Анна закусила губу, до боли, до соленой крови. Пожалел… Нет, побрезговал! Недобитых оставляют умирать и гнить. Даже Квентин, ее рыцарь…

Встала, не чувствуя ничего, ни волнения, ни боли. Скинула плащ, сорвала с головы берет, сбросила, не глядя, туфли. Места хватит, от картин до противоположной стены метров шесть.

…Prеparation в IV позиции, затем pirouette en dehors. Одинарный? Нет, двойной, пусть увидят! Приседание, толчок, поворот. Восемь тактов по четыре…

Умирай, Анна Фогель!

Фуэте!..

* * *

…Хотела опустить руки – не смогла. Так и стояла, недвижными ногами в пол, пальцами же за воздух цепляясь. А потом вернулась боль, а потом ее подхватил Марек.

– Я бы вас застрелил, мэтр Робо. И не сделаю это только потому, что у вас нет оружия. Но считайте, вызов я вам уже послал.

– Принимаю, мсье Альдервейрельд. С одним условием – пусть нас вначале рассудит мадемуазель.

Надо было говорить сквозь боль, но это оказалось неожиданно легко. Анна даже вспомнила, что она – итальянка.

– Non ? successo niente, signori! Ни-че-го не слу-чи-лось! Просто – фуэте. Signor Tiger… Мэтр, вы увидеть добыча?

– Увидел, – очень серьезно ответил Антуан Робо. – Мадемуазель! Мсье Альдервейрельд! Предлагаю вам сделать номер для нашего кабаре.

5

Белые дома Лавеланета остались за спиной. Город кончился, дорога пуста, и Кейдж, решившись, повернул рукоять газа почти до упора. Старичок «Sunbeam», давний подарок англичан своим французским союзникам, рыкнув без особой радости, попытался подпрыгнуть, но все-таки увеличил скорость. Ветеран попался с характером, в Лавеланете целый час пришлось убить в мастерской, приводя его в порядок. Крис не слишком огорчился – на то они и приключения.

Вперед!

Сзади и слева – невысокие горы, лысые серые вершины, густая зелень по склонам. Впереди равнина, но у самого горизонта – тоже горы, ровная цепь, плечом к плечу. Здесь – узкая дорога, редкие деревья у обочин, а над всем этим – яркое южное солнце. Мчи, «Sunbeam» – ветеран, набирай скорость!..

Dude, он же сержант Бришо из Тулузской жандармерии, будучи весьма доволен сделкой, презентовал «шпиону» крупномасштабную карту местности, предварительно оторвав от нее верхнюю часть со служебной печатью (тс-с-с-с!). Теперь Крис чувствовал себя ковбоем из вестерна. Верный мустанг, прерия, а впереди – зарытый в давние годы клад.

Эй-о, эй-о! Эй-о, эй-о!
Если только конь хороший у ковбоя.
Эй-о, эй-о! Эй-о, эй-о!
То всегда найдет он счастие свое.

В Лавеланете, маленьком городке, похожем одновременно и на Новый Орлеан, и на калифорнийский Сан-Диего, тема лежала на теме, садись и пиши. Например, велосипеды. Местная команда смотрела на жизнь серьезно, уже не первый год пытаясь сделать родной Лавеланет стартовой точкой знаменитой гонки Тур-де-Франс. Хватало и любопытной старины: собор, пара средневековых башен и даже самые настоящие римские руины. А еще там собирались провести местный конкурс красоты «Мадемуазель Арьеж-1936». Все это тянуло на приличный репортаж, Кейдж даже потратил две полные пленки, запечатлев все более-более интересное. Но… Журналист Грант искал не просто тему, а Тему. Она была близко, где-то совсем рядом, может быть, прямо за следующим поворотом…

Мы ворвемся ночью в дом,
Мы красотку увезем,
Если парня не захочет полюбить.

А тем временем Великолепная Лорен… Крис довольно улыбнулся. Пещеры он не любил с детства, в них сыро, холодно и очень темно. Профессор же решил начать поиски Грааля именно с пещер. Первая из них именовалась Le Roc de la Tour – здоровенная дыра в красной, словно закат, скале.

Но зачем такая страсть?
Для чего красотку красть,
Если можно просто так уговорить?

Кейдж, никому зла не желавший, мог лишь порадоваться, что вовремя унес ноги из Монсегюра. Пещеры? Нет уж, спасибо! Удачи вам, Мисс Репортаж! Vivat!..

Слово из далекого кажунского детства, из его счастливого палеолита, подбодрило, добавило сил. Газ до упора, курс – на горизонт! А что зубы ноют – ерунда-а!..

Эй-о, эй-о! Эй-о, эй-о!
Если только конь хороший у ковбоя…[32 - «Ковбойская». Музыка Альберта Гарриса, слова Юрия Цейтлина.]

Как заглох мотор, он услышал. Все прочее было беззвучным: метнувшаяся навстречу земля, ярко-красная вспышка – и бесконечное поле под вечным синим небом.

…Он покоит меня на зеленых пастбищах и водит меня к тихим водам. Он душу мою оживляет и ведет меня по путям праведности ради имени Своего. Пусть пойду в темноте долины смерти, не устрашусь я зла…[33 - Псалом 22:2.]

* * *

– Поистине труден твой путь, рыцарь, – молвила королева Златовласка, коснувшись губами его чела. – И рада я радостью великой, что не ошибся ты, избирая дорогу, и встретились мы.

– Грамерси![34 - Для тех, кто не знает. Из книги Мэллори «Смерть Артура». Искаженное французское «grand merci».] – ответствовал ей с должным вежеством Кретьен, искатель Небесной Чаши. – Однако же поведай мне, прекрасная, что зрю я вокруг? Не Смерть ли, всех нас, сотворенных погубительницу? Ибо сгинул Мир Божий, и остались лишь мы с тобой, словно пращуры наши Адам и Ева.

Мягки были ее губы и сладок, словно мед, поцелуй.

– Не бойся, рыцарь Кретьен! Не в Смерть ты вступил, но в Землю Грааля. И не в пример нам пращуры наши, ибо здесь, где царит Чаша Христова, сторонятся греха. Мы же увидимся еще с тобой, и счастливой станет грядущая встреча. Делай что должен, рыцарь, – и будь что будет!

И распахнулся синий полог над их головами, открывая иное, Истинное Небо…

* * *

– О-о-ой-й!..

Очки не только не разбились, но даже не упали с переносицы. Однако все прочее – руки, ноги, шея и то, к чему они крепились, куда-то подевалось. Нос остался, а перед ним торчала высокая сухая травинка.

– Ой! Ну надо же!..

Вернулась рука – левая. Кейдж уперся пятерней в пыль и без особого успеха попытался приподняться. Завалился набок, скользнув глазами по легким перистым облакам, плывущим по синему океану. Удивился: когда он ехал, небо было чистым. Сколько же он здесь пролежал?

Напомнила о себе и правая рука – противной ноющей болью. Ноги… Наконец Крис ощутил себя полностью. Подождав немного, выдохнул…

Жив?

Он все-таки встал, хоть и с третьей попытки. Мир вернулся. Дорога – прямо перед ним, в трех шагах, слева, колесом вверх, мотоцикл-саботажник, а еще один где-то близко, не виден, зато слышен очень хорошо. Мотор мощный, тому, что заглох так не вовремя, – не в пример.