Сергей Васильевич Лукьяненко
Остров Русь (сборник)


Шидла уверенно помотал головой:

– Мы бы знали. Есть только кошки и сфинксы… Как, ты сказал, они называются?

– Пантеры, львицы, тигрицы, – вмешавшись, принялся перечислять Стас с садистскими интонациями, – леопардихи, гепардихи, рысихи…

– У них ведь, наверное, те же хромосомы, – не дослушав, заговорил Шидла с блуждающей сомнамбулической улыбкой. – Мы бы, наверное, даже могли бы э-э-э… – Он вдруг смутился. – Могли бы…

– Нет, – категорически заявил Стас, – все равно неинтересно. Это как если бы человек с обезьяной. Хотя вообще-то может быть, это и…

Ох и прыткий же у меня братец. Откуда что берется?

– Стас! – осадил я его. – У зеленой макаки, между прочим, СПИД нашли.

Шидла, не понимая, о чем идет речь, переводил взгляд с него на меня. Потом вдруг хитро прищурил глаза и заявил:

– Все. Котятам пора спать.

И загнал нас в хроноскаф.

Да мы и не сопротивлялись. Усталость брала свое, благо кресла, наподобие самолетных, имели откидные спинки.

* * *

…Когда на рассвете мы, потягиваясь, выползли из капсулы, Шидла остервенело копошился в ее внутренностях. Вид у него был несвежий. На щеке красовалась глубокая царапина. Не видя нас, он разговаривал сам с собой.

– Все не так просто, брат сфинкс, не так просто, – бормотал он печально, – они большие, они красивые… но – тупые…

– Бывает, – сказал Стас.

Шидла вздрогнул и затравленно оглянулся на нас.

– Пошли на охоту, – торопливо сменил я тему.

– На кой? – удивился мой бестактный брат. – У нас же мяса еще на неделю.

– Ну, пойдем фруктов насобираем, – настаивал я, – там финики есть, инжир…

– Ну айда, – согласился Стас.

Шидла не возражал. Точнее, отвернувшись и излучая безмолвное смущение, он вел себя так, словно нас не существует вовсе. И мы, прихватив в качестве корзинки легкий пластиковый футляр из-под его инструментов, двинули в заросли.

Финики, инжир и виноград, которые так и лезли нам в руки с первых шагов, мы поначалу клали не в футляр, а прямо в рот. Так мы углубились в заросли метров на сто, любуясь цветами, наблюдая за потешной игрой обезьян на лианах.

– А вот и твои подружки, – ехидно сказал я Стасу.

– А вот – твои, – мстительно ответил он, кивнув на парочку неприятных животных, наверное гиен, которые, опасливо высунувшись из кустов, провожали нас трусливыми голодными взглядами. И тут я вдруг вспомнил, что на этот раз мы безоружны. Забыли. Я остановился и поделился своими опасениями с братом.

– Да брось ты, динозавров-то нет, – возразил он.

– А буйволы, львы?! А если люди?..

– Какие люди?! Дикая природа! – И он дурашливо закричал: – Люди! Люди, ау!

Люди не заставили себя долго ждать и вышли из-за стволов пальм. Мы оторопело огляделись. Мы были окружены, и люди явно были воинами. Смуглолицые, низкорослые и худощавые, в набедренных повязках, с амулетами на шеях, с темными глазами, разглядывающими нас из-под длинных, украшенных цветными перьями волос. В руках они сжимали короткие копья. «Дротики», – вспомнил я название и картинку в учебнике истории. Только не мог вспомнить, к какой главе эта картинка, к какому периоду.

– Наконечники-то металлические, – сказал Стас без тени страха в голосе; похоже, он уже потерял способность пугаться и удивляться. – Значит, не дикари. – Говоря это, он протянул руку к дротику воина, стоящего буквально в двух шагах от нас. Тот, дико вскрикнув, отскочил в сторону и залопотал испуганно:

– Ымазан лами – дор Апоп умумун[26 - Имеющий белую кожу – слуга черного Апопа (возм., др.-егип.); Апоп – древнеегип. царь тьмы. – Примеч. авторов.]!

А лопотал-то он на чистейшем древнеегипетском!

Глава вторая,

в которой мы убеждаемся, что наш старый знакомый имеет скверный характер, однако приобретаем и более добродушных друзей

Вначале нас тщательно обыскали. У Стаса отобрали фотографию Кубатая и Шидлин футляр для инструментов. А у меня предводитель египтян нашел уже использованную ракетницу и нетронутую освежающую пастилку кулинара Толяро. Только ключи от музея, лежавшие в кармашке на «молнии», не нашли.

– Ты пожуй, пожуй, – коварно посоветовал Стас. Но предводитель только подозрительно понюхал пастилку и засунул ее за широкий кожаный ремень. Потом он минут пять пытался содрать с наших рук браслеты, но ничего у него не вышло. Думаю, будь браслеты золотыми, он бы не удержался и отрезал бы нам руки. А так лишь вздохнул, на всякий случай дал Стасу подзатыльник и приказал:

– Шомба авилли жави[27 - Быстренько свяжите дикарей! (возм., др.-егип.)]!

Это ж надо – угодить как раз в Древний Египет! Подфартило!

Стас не выдержал:

– Угар тен Сетга, паз авилла, зап удаунак[28 - Оскверненный объятиями Сета, ты – дикарь, я настоящий человек! (возм., др.-егип.)]!

Египтяне от ужаса разинули рты, а двое даже уронили со страху дротики. Первым оправился предводитель. Он спросил (я сразу буду переводить на русский):

– Вы умеете говорить на языке настоящих людей, дикари?

– Ты – дикарь, – гордо повторил Стас. – Мы – слуги Осириса. И если вы нас немедленно не отпустите, Осирис примет самое жуткое из своих воплощений и покарает вас.

Двое слабонервных стражников принялись бормотать хвалебный гимн Осирису, но их начальник прикрикнул на них, и те замолкли.

– Откуда нам знать, вдруг вы слуги Сета, а нас обманываете? – подозрительно спросил он. – Я – Доршан, верный слуга фараона, тот, кто подпирает его левую туфлю, когда фараон сходит с колесницы на болотистую землю низовий Нила. Как ты докажешь мне, прославленному Доршану, что вы те, за кого себя выдаете?

Мы растерялись. Почему-то мне казалось, что древние египтяне были очень суеверными и обмануть их не стоило труда. А Доршан, удовлетворенный нашим молчанием, приказал слабонервным стражникам:

– Вяжите их крепко. Мы отвезем бледнолицых к фараону, и тот решит, слуги они Осириса или прислужники Сета.

Нам быстренько связали руки за спиной и поволокли через джунгли. Стас грустно сказал мне по-русски:

– Ничего, Шидла нас спасет. Это в его интересах.

Я грустно кивнул. Нам оставалось только надеяться на помощь Шидлы… ну или попробовать обмануть фараона.

– Как зовут-то вашего фараона? – сдуру ляпнул я. Доршан сатанински захохотал: