Елена Михайловна Малиновская
Игра на желания

Здраво рассудив, что Седрик вряд ли обрадуется советам полнейшего дилетанта, я продолжала со все возрастающим интересом следить за его действиями. А он в этот момент вспомнил о моем присутствии и бросил на меня быстрый взгляд из-за плеча.

– Госпожа Беатрикс, – сказал он, – ваша роль в ритуале будет заключаться лишь в одном. Когда увидите в зеркале призрака, скажите громко: «Разрешаю тебе войти». Ясно?

Я кивнула, показывая, что поняла его приказ.

– Отлично, – пробормотал Седрик и простер перед собой руки ладонями вниз. – Тогда приступим.

С его пальцев тотчас же полился мягкий зеленоватый свет. Он ложился на пол неровными полосами, которые извивались сами по себе, словно живые.

Мне почему-то было неприятно на это смотреть. Казалось бы, что такого пугающего может быть в фигуре спокойно стоящего мужчины, окутанной легчайшей вуалью начавшего формироваться заклинания? Но я из последних сил удерживалась, чтобы не отвернуться. От непонятного страха мельчайшие волоски на руках встали дыбом, а по позвоночнику прошлась холодная дрожь. Мне даже моргнуть было страшно. Чудилось, что стоит только на миг отвлечься или отвести взгляд – и Седрик исчезнет, а вместо него я увижу восставшего из могилы мертвеца.

Я провела языком по пересохшим губам, заставляя себя следить за тем, что делает Седрик.

Именно в этот момент он забормотал себе что-то под нос.

Звучание его голоса убаюкивало. Я не понимала ни слова из того, что он говорит, но мне хотелось слушать и слушать, словно самую прекрасную песню. Зеленая паутина чар вокруг него стала плотнее, осязаемее. Теперь она напоминала не вуаль, а плотное кружево, которым закрывают лицо невесты перед свадебным обрядом. Но странное дело – оно не отражалось в зеркале. А точнее, в нем вообще ничего не отражалось. Сразу же после начала ритуала зеркало превратилось в провал между двумя реальностями.

Вспомнив про мою простую задачу даровать согласие призраку, я все внимание сосредоточила на черной мгле, клубящейся в дорогой раме. К моему удивлению, следить за ней оказалось куда приятнее, чем наблюдать за Седриком. Она напоминала темную непрозрачную воду, в которую так и тянет погрузиться с головой, ощущая, как твое тело медленно теряет вес и ты словно взмываешь над землей.

Я медленно закрыла глаза. Затем открыла вновь, принуждая себя смотреть перед собой. Было такое чувство, будто веки превратились в каменные неподъемные плиты.

Чары Седрика тем временем распространились по всей комнате. Они обнимали меня, струясь по коже. И их прикосновение было так приятно, будто меня щекотали легчайшим птичьим перышком.

Я опять посмотрела в зеркало. Удивленный вздох замер на губах, так и не сорвавшись. Потому что я вдруг обнаружила, что стою почти вплотную к нему. За меловой линией, ограждающей место материализации духа. И голос Седрика теперь доносится сзади. Но когда я успела подойти и почему он не остановил меня? Никто не имеет права пересекать круг во время призыва.

«Как хозяйка дома, ты должна впустить призрака, – неожиданно вспомнила я распоряжение Седрика. И тут же мысленно добавила за него, осознав, каким именно был его план: – Разрешив ему войти, я отдам духу свое тело. Но позволено ли мне потом будет вернуться?»

Внезапно я осознала, что в комнате наступила тишина. Седрик замолчал. А мрак, заключенный в раму зеркала, вдруг схлынул, и я обнаружила, что смотрю на незнакомого мне светловолосого юношу с темными печальными глазами.

Больше всего на свете я хотела развернуться и постыдно сбежать из комнаты, не дожидаясь окончания ритуала. А потом, когда чары развеются, устроить грандиозный скандал Седрику. Вообще-то о таких вещах надо предупреждать! Почему он не сказал, что в ходе ритуала я должна буду уступить тело не пойми кому? А вдруг этот незнакомец потом не захочет возвращаться в мир мертвых и я буду вынуждена вечно скитаться между двумя мирами? Не мертвая, но и не живая. По-моему, вполне подходящая месть со стороны некроманта отвергнувшей его некогда девушке. Вдруг именно этого и добивался Седрик, чтобы жестоко проучить меня?

Но мой язык не слушался меня. Словно издалека я услышала равнодушный женский голос, в котором с немалым испугом опознала свой:

– Я разрешаю тебе войти.

Губы юноши растянулись в довольной усмешке. Глаза вспыхнули горячей радостью от моего позволения. А в следующий миг зеленые чары Седрика перехлестнули меня с головой, и я потеряла связь с реальностью, погрузившись в мягкое ничто.

* * *

– Кто ты?

Я с немалым интересом слушала разговор Седрика с незнакомцем, явившимся из мира мертвых. Мой обморок не продлился долго; впрочем, не уверена, что он вообще у меня был. Меня лишь вышвырнули из моего тела, поэтому несколько секунд я не понимала, где нахожусь. Да и сейчас, в общем-то, не совсем с этим разобралась. Мне не было холодно. Я не испытывала боли. Я прекрасно видела всю комнату, включая Седрика и ту девушку, которая раньше была мною. Даже меловой круг не был для меня преградой. Я пересекла его, не заметив никакого сопротивления. Но все мои попытки прикоснуться к чему-нибудь заканчивались неудачей. У меня просто не было рук, чтобы дотронуться до чего-либо. Я превратилась в сгусток некоей энергии, несомненно разумной, но, увы, лишенной всяческой физической активности.

– Кто ты? – повторил Седрик, адресуя свой вопрос ко мне. Точнее, к тому, кто занял мое тело, стоящее сейчас за меловой преградой защитного круга.

– Мизерд Бартелиус, к вашим услугам.

Я скептически хмыкнула. Никогда бы не подумала, что у меня настолько детский и высокий голосок. Прямо как у ребенка, честное слово.

– Бартелиус? – Седрик нахмурился. – Вы принадлежите к тому же роду, что и Флавий?

– Я его племянник, – любезно пояснил призрак. – Сын его младшего брата Логана Бартелиуса.

– Вы знаете, что ваш дядя несколько часов назад был убит? – продолжил расспросы Седрик, вооружившись блокнотом и принявшись делать по ходу разговора заметки.

Мое лицо исказила на редкость неприятная гримаса. Верхняя губа приподнялась, обнажив мелкие зубки, брови сошлись на переносице. Фу, я что, всегда так выгляжу, когда злюсь? Жуть какая!

– Значит, вот оно как, – медленно протянул призрак. – Мое предупреждение оказалось напрасным. Жаль.

– Откуда вы знали, что дяде грозит смерть? – спросил Седрик.

– На вашем месте я бы спросил, как именно я погиб.

– Это имеет отношение к смерти Флавия? – Седрик аж подался вперед, так что носки его сапог почти соприкоснулись с меловой линией. – И как же вы погибли?

В комнате повисла долгая пауза, словно призрак никак не мог решиться на откровенность. Пользуясь удобным моментом, я попробовала подлететь ближе к Седрику. Интересно, что я способна сделать в подобном состоянии? Прикоснуться к нему, как выяснилось ранее, я не могу. А вот пролететь через него? И я невидимым облачком тут же осуществила задуманное. Впрочем, это не доставило мне никакого затруднения. На мгновение стало темно, и вот я уже оказалась по другую сторону от некроманта.

Тот, по всей видимости, не почувствовал ничего странного. По крайней мере, он по-прежнему все свое внимание обращал лишь на призрака, заключенного в моем теле. Н-да, стоит признать, я нахожусь в крайне неприятном положении. Надеюсь, оно скоро изменится. А то очень не по себе становится, как представлю, что я рискую остаться незримым и неслышимым духом.

Немного успокоив свой исследовательский дух, я вернулась на исходное место, откуда одинаково хорошо было видно как Седрика, так и гостя в моем теле. И вовремя, поскольку тот как раз начал говорить, видимо приняв какое-то решение.

– Меня убили, когда я выполнял просьбу дяди, – спокойно признался призрак; правда, я почувствовала в его интонациях хорошо скрытый гнев.

– И какую же?

Очередная пауза. Однако на сей раз она продлилась меньше. Видимо, призрак решил идти в своих откровениях до конца.

– У моего дяди в последнее время возникли определенные трудности. – Призрак затараторил с такой скоростью, будто слова признания жгли ему язык. – Он встретил женщину и влюбился. Сначала все шло замечательно, но потом… Потом дядя заподозрил неладное. Были некоторые очень нехорошие совпадения, и Флавий попросил меня проверить, не может ли его любовница иметь к ним отношение.

– О каких совпадениях вы говорите? – перебил его Седрик.

Неприятная гримаса опять исказила мое лицо. Хм, интересно, я всегда корчу такие рожи, когда испытываю сильные эмоции, или же в данном случае имеет место эффект присутствия в моем теле посторонней личности? Пожалуй, стоит почаще смотреться в зеркало и строже контролировать свою мимику.

– Мне стыдно говорить об этом, – между тем негромко начал призрак. Испуганно огляделся по сторонам, будто проверяя, не подслушивает ли его кто. Седрик не торопил его. По сосредоточенному лицу некроманта было ясно, что он чрезвычайно серьезно относится к происходящему. И призрак еще тише продолжил: – Но прежде представьтесь, прошу. Я не могу рассказать столь позорные сведения о моем родственнике первому встречному.

– Я следователь по особо важным делам, – с готовностью произнес Седрик. – Веду дело об убийстве вашего дяди.

– А имя у вас есть? – поинтересовался призрак. – Или хотя бы назовите, к какому роду принадлежите.

Теперь уже лицо Седрика исказила гримаса неудовольствия и растерянности. И я знала о причинах его замешательства.

Седрик был выходцем из крестьянской среды. Там просто не существовало такого понятия, как фамилия, принятого у представителей первого и второго сословий, не говоря уж о высшем. Чаще всего вместо этого использовали прозвище отца или же название деревни, где родился человек. По вполне понятным причинам мой приятель стыдился как первого, так и второго. Разве у следователя по особо важным делам может быть имя Седрик Одноглазый? Хотя, несомненно, это звучит намного лучше, чем Седрик из Черной Грязи.

– Меня зовут Седрик, – медленно начал он. Замялся на мгновение, но затем твердо продолжил, глядя прямо в глаза призрака: – Седрик Ильен.

Я беззвучно ахнула. Этот нахал посмел назваться именем моего рода! Это же немыслимо! Данное преступление считается весьма серьезным и карается крупным штрафом в пользу рода, который посмели оскорбить подобным образом. Нет, я, конечно, вряд ли подам на него в суд. Но как только верну контроль над своим телом, то выскажу мерзавцу пару ласковых! Во всем надо знать меру!

– О, я знаю род Ильен, – зло усмехнулся призрак. – Богатые чванливые снобы. Гордятся дворянством так, что смотреть противно. А дядя говорил, что этому роду оно было даровано за предательство.

Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск