Анна и Сергей Литвиновы
Главная партия для третьей скрипки


Но вода в реке из плоской словно в объемную превращалась. Наступала со всех сторон. Уговаривала. Обволакивала.

И прохожих нет, никто не остановит.

Арина, не сводя глаз с манящей ледяной глубины, закинула ногу на парапет. Совсем не высокий, маняще скользкий. Две секунды – и все.

Но тут за спиной что-то лязгнуло, заскрежетало. Кажется, машина тормозит. Тяжелая. Оборачиваться Арина не стала.

Переждать, пока уедет? Или прыгать прямо сейчас?

Подтянулась легко на руках, хотя сроду не занималась никакой физкультурой, села на ледяные перила.

И вдруг услышала жалобный голосок:

– Тетя! Тетя!

Она рванулась было вперед, вниз. Что ей до чужих, впечатлительных детей?

Но мелкое исчадье оказалось шустрым – вцепилось изо всех жалких силенок ей в куртку.

Стряхивать детские руки – и все равно туда?

У ребенка психическая травма будет. В газетах потом напишут – про безжалостную эгоистку-самоубийцу.

Арина, наконец, обернулась. Хмуро спросила белобрысого пацана лет восьми:

– Что тебе?

Тот шмыгнул носом:

– Меня с тлоллейбуса выкинули.

– Кто? – Арина по-прежнему сидела на парапете.

– Контлолел. Сволось! – прокартавил малыш.

– Тебе билет купить? – саркастически спросила она.

– Не, – решительно помотал головой пацанчик. – Домой меня доведи.

– С чего бы?

– Боюсь один. – Голос жалобный, но улыбнулся нахально.

Внешне мальчишка напомнил ей одноклассника-хулигана. Арина была тайно в него влюблена и мечтала: чтобы тот ей склеивал косички скотчем и подкидывал в портфель червяков. Но мальчик Аришке даже никакого обидного прозвища не придумал. Просто не замечал скромную желтоглазую одноклассницу.

Магия воды чуть ослабла. Но с парапета девушка так и не спустилась. А шустрый чертенок вдруг – прыг! – и рядом уселся.

– Обалдел? – перепугалась она. – Быстро слезай.

– Неа, – смеются под белобрысой челкой глаза. – Я боюся. Ты меня сними.

Слезла. Грубо стянула мелкого за шкирку. Зашипела:

– Все. Иди отсюда.

– Ну, те-отя! – заныл мальчишка. – Мне две доло-оги больсых пелеходить! Мамка лугаться будет, что я один!

На форумах часто истории пишут. Как в трудную минуту прибьется к человеку котенок или щенок. Отогреет, от решительного шага огородит, будет в жизни утешеньем служить. А ей, что ли, ребенок попался? Нет, усыновлять его она точно не станет. Дети – страшная морока.

Строго сказала:

– Так и быть. До дома доведу.

А завтра – пересмотреть «Профессионала», убрать в квартире и вернуться к мосту.

Арина взяла пацана за руку. Ладонь ледяная. Как у мамы – когда она в гробу лежала. Куртешка дрянь, тоненький синтепон, шапки нет, обут в кроссовки.

– Закаляешься?

– Че дали, то и надел, – сурово ответил мальчишка. И поторопил: – Посли, сто ли?

Всю дорогу пытался болтать, но Арина не слушала. Сроду ее не интересовали детские проблемки и чужие мамки. Рука мальчишечья тепла не давала, так и осталась холодной до самого дома.

Пришли к облезлой, будто приплюснутой к земле пятиэтажке. Арина удивилась. Ей всегда казалось, что Крымский мост – район модный, застроен сплошь сталинскими исполинами или новоделами бизнес-центрами.

– Наш дом давно снести обесяют, – просветил малец. – Но тут коммуналки, ласселить слозно. Мамка судится. Хочет, стоб тлехкомнатную дали.

– Все! – Арина с облегчением выпустила детскую руку. – Беги к своей мамке.

– Ты меня до конца пловоди! – сурово велел парнишка.

И потащил за собой в подъезд – дыра-дырой, в углу кошачья миска, по всей лестнице рекламные листовки пестрят.

Поднялись на второй этаж, мальчишка позвонил.

Арина удивленно отметила: пацаненок вдруг подобрался, сутулую спину выпрямил, челку пятерней расчесал. Строгая, видно, мамка.

Но дверь вместо женщины отворил высокий, очень худой мужчина в широких, как йоги носят, штанах. Глаза ласковые, лицо приветливое. Улыбнулся Арине, будто давно ее знает и любит.

А предатель-малец Арину толкнул своими ручонками – чуть мужику не в объятия. И доложил тоном ябедника:

– Вот. С моста собилалась плыгать.

Арину бросило в краску. Мужчина в йоговских штанах сделал шаг вперед. Положил руки ей на плечи. Усмехнулся:

– Ты знаешь, что д’Артаньян тоже хотел покончить с собой?

– Отпустите меня!