Федор Ибатович Раззаков
Сияние негаснущих звезд

В последние месяцы жизни Арлазорова болезнь уже не позволяла ему появляться на широкой публике. Свой последний в жизни концерт он дал в конце 2008-го в Берлине для русских эмигрантов. А в начале следующего года слег. Его поместили в одну из столичных клиник, чтобы сделать очередную операцию. Однако в ее успех мало кто верил, в том числе и сам Арлазоров. Рядом с ним постоянно находился кто-то из родных – отец Майор Шмульевич или младший брат Леонид.

Арлазоров скончался накануне Международного женского дня на руках у своего отца. Последним словом, сказанным артистом перед смертью, было «мама».

10 марта в «Комсомольской правде» вышла статья об Я. Арлазорове (авторы – Р. Мурашкина, М. Ремизова). Приведу из нее небольшой отрывок:

«…Любимый арлазоровский спаниель Ришар (подарок юмористу на 50-летие) не находит места – то вьется под ногами Людмилы Евгеньевы (Л. Корчевская на протяжении 24 лет была директором Арлазорова. – Ф.Р.), то грустно лежит на диване, то бегает по дому из угла в угол. Домашний и мобильный телефоны в квартире Людмилы Евгеньевны буквально разрываются от звонков. Не успевает позвонить один, как его перебивает другой: Иосиф Кобзон, Юрий Антонов, да весь эстрадный цех плюс близкие и родные, знакомые из всех городов, в которых знают и любят юмориста…»

Прощание с Я. Арлазоровым прошло 11 марта. Вот как об этом сообщалось в СМИ.

«Твой день» (номер от 12 марта, автор – Н. Янчук):

«…Прощание с Яном Арлазоровым состоялось в Театре эстрады. Проводить великого юмориста в последний путь собрались его родственники, соратники по «Аншлагу», которые взвалили на свои плечи организацию похорон, преданные поклонники. Ян лежал в гробу, и его лицо казалось умиротворенным.

– Отмучился… – прошептал престарелый отец артиста Майор Шмульевич. Он держался из последних сил. Врачи дежурившей в театре бригады «Скорой помощи» с тревогой смотрели на старика – выдержит ли его сердце эту скорбь.

Звезды первой величины, которые пришли сказать «прощай» преданному другу, не скрывали слез. В зале были слышны рыдания. И полные боли слова прощания, которые шли из глубины сердца:

– Арлазоров был для нас солнцем…

– Без его улыбки мир померк, само небо плачет…

Коллеги отдали дань памяти Яну Арлазорову. У гроба стояли Иосиф Кобзон, Регина Дубовицкая, Евгений Петросян, Владимир Винокур, Иосиф Пригожин, Владимир Жириновский, Леонид Якубович, Максим Галкин, Николай Лукинский, Геннадий Ветров.

Одними из первых прислали траурные венки Надежда Бабкина и Тамара Гвердцители. А вдова Михаила Пуговкина появилась в здании театра с цветами и книгой о своем муже, который был Яну Майоровичу большим другом…

Писатель Аркадий Арканов, который был неразлучен с Арлазоровым всю свою творческую жизнь, сказал, что в этот день думали все:

– Страна потеряла второго Райкина. Ян был птицей высокого полета, человеком ТАКОЙ величины. От нас ушел Великий Артист…»

«Комсомольская правда» (номер от 12 марта, автор – Р. Мурашкина):

«…Сцена театра (горячо любимая актером) буквально утонула в цветах. Иосиф Кобзон, Геннадий Хазанов, Клара Новикова, Евгений Петросян, Лев Лещенко, Максим Галкин, Лион Измайлов, Ефим Шифрин, Леонид Якубович… В зале собрались, пожалуй, все самые популярные юмористы страны. Только лица у тех, кто обычно со сцены веселит страну, были на этот раз мрачнее тучи. Они лишь грустно шутили:

– Арлазоров в очередной раз собрал аншлаг. Жаль, в последний раз…

Отец Яна Майор и младший брат артиста Леонид всю панихиду не отходили от гроба. На мужчинах, как две капли воды похожих на Яна Арлазорова, не было лица.

В огромной толпе родственников и знакомых мы искали глазами дочь Яна Арлазорова Алену Санько (говорят, Ян Майорович сильно переживал из-за того, что общение с дочкой не сложилось, они не виделись много лет). Алена пришла. Очень тихо. Не желая привлекать к себе внимания.

– Ей 30 лет, она юрист, – рассказали знакомые юмориста. – Если бы Ян сегодня мог ее увидеть, он бы гордился тем, что у него такая красивая дочь…»

«Твой день»: «…После панихиды процессия отправилась на Востряковское кладбище – около сорока самых близких людей легендарного комика были с ним до последней секунды. Гроб с телом долго не опускали в могилу. А потом не спешили закапывать. Могильщикам пришлось ждать, пока возле могилы прошла длинная цепочка людей. Родственники, поклонники и коллеги, которые пришли на кладбище, бросали по горстке земли. И говорили о Яне, о том, каким замечательным человеком и артистом он был. А потом наступила минута молчания – с Арлазоровым простились в звенящей тишине…

Похоронили артиста рядом с могилой его любимой матери…»

АРТАМОНОВА Инга

АРТАМОНОВА Инга (конькобежка, многократный чемпион СССР, мира и Европы; убита 4 января 1966 года в возрасте 29 лет).

Артамонову убил ее собственный супруг – спортсмен Геннадий Воронин. Повод был банальный – ревность. Случилось это вскоре после того, как Артамонова вернулась с чемпионата мира в Финляндии, где она в четвертый раз завоевала чемпионское золото.

В канун Нового 1966 года Артамонова приняла окончательное решение расстаться с Ворониным. Она собрала вещи и ушла к матери. Новый год встретила в компании со своим новым кавалером – Александром Бычковым, который был на шесть лет ее моложе. Узнав об этом, Воронин воспылал к жене дикой ревностью. На протяжении тех лет, что Воронин жил с Артамоновой, он привык к тому, что она всегда ему подчинялась, боялась его и не перечила. Видимо, он решил, что и в этот раз все будет, как прежде. Но ошибся.

4 января Воронин пришел в дом своей тещи. Далее – рассказ брата И. Артамоновой Владимира Артамонова:

«Все произошло на моих глазах.

Воронин пришел домой по обыкновению выпившим.

– Выйдем в другую комнату, поговорим, – бросил он жене. Инга встала с дивана, и они оказались обращенными лицом друг к другу… Я сидел так, что видел лишь спину Воронина.

– Ну что тебе? Говори, – сказала она.

Вдруг я увидел, как туловище Воронина отклонилось в левую сторону и чуть назад, а правая рука сделала резкое движение в направлении груди Инги.

– Вот тебе!

Инга вскрикнула:

– Ой, мама, сердце!

Не отдавая себе отчета в происшедшем, я сорвался с места и сзади обхватил Воронина. Удерживая его, я взглянул на Ингу. Она схватилась руками за левую сторону груди, потом правой рукой выдернула клинок (у ножа от сильного удара треснула рукоять и осталась в кулаке Воронина).

Инга сделала шаг к двери, мама – за ней, Воронин рванулся за ними, но я его удержал. Мы повалились на диван, потом на пол. Нельзя было допустить, чтобы он нагнал Ингу… Раз она побежала, значит, рана не так опасна, значит, будет жить…

Через несколько минут Воронин все же вырвался и зачем-то вышел на балкон (из уголовного дела я потом узнал, что незаметно для меня он подобрал с пола треснувшую деревянную ручку от ножа и бросил ее с балкона восьмого этажа в снег). Телефона у нас не было, и я бросился на улицу к автомату – вызывать милицию.

Как выяснилось позже, Инга вместе с мамой спустилась на два этажа, в квартиру, где жила врач. Инга легла на тахту, мама побежала к знакомым звонить в «Скорую». Тем временем у Инги заклокотало в груди, в горле послышался хрип, и она потеряла сознание… Ни врач, жившая в этой квартире, ни приехавшие на «Скорой» медики уже ничем не могли помочь…»

Уже буквально на следующий день после этого происшествия Москва полнилась слухами о нем. Чего только люди не говорили о смерти чемпионки: что ее убил любовник, что она покончила с собой, что ее застрелил муж, уличивший ее в лесбийской любви (по городу ходили слухи об «особенных» отношениях Артамоновой с конькобежкой Александрой Чудиной), и т. д. Официальные власти откликнулись на это событие 6 января коротким некрологом в газете «Советский спорт»: «Преждевременно и трагично оборвалась жизнь Инги Артамоновой… Выдающаяся советская спортсменка… Замечательный человек, всю свою жизнь она посвятила развитию советского спорта… В жизни Инга совершила спортивный подвиг… Ей принадлежат многие рекорды мира… Инга завоевала своими замечательными человеческими качествами, выдающимися спортивными достижениями, теплым и товарищеским отношением к людям всеобщую любовь и признательность среди широких кругов спортивной общественности как в нашей стране, так и за ее пределами…»

Между тем главный виновник происшествия – Воронин – был арестован милицией на следующий день после убийства. Началось следствие. Вот что вспоминает об этом В. Артамонов:

«Воронин врал безбожно. И что он не понимал, как это произошло; и что Инга сама пошла на нож; и что мать дернула Ингу за руку и Инга наткнулась на острие. Придумал даже такую трогательную деталь: будто бы он взял лежавшую на диване куклу и произнес: «Вот, Инга, нам бы с тобой такого пупсика…»

Следователь почему-то не поставил преграды для лжи Воронина, позволив тому ссылаться на прошлое жены. Больше, чем тяжелые условия семейной жизни, в результате чего она и хотела развестись, его интересовало, договорились ли супруги о разводе накануне Нового года и «законно» ли решила Инга встречать Новый год без мужа. На самом же деле, опасаясь угроз убить ее, если захочет развестись, она и назвала ему другое место встречи (угрозы убить при их ссорах не раз слышал и я сам, мама, наш отчим). С нашими возражениями следствие, однако, считаться не пожелало. Как, впрочем, и с заявлениями прославленных конькобежцев о характере Воронина. «Могу охарактеризовать его коварным человеком, действующим продуманно, исподтишка» (Борис Шилков). «Геннадий избивал ее, мы часто видели Ингу с синяками. Хорошего о нем ничего не могу сказать» (Борис Стенин). «Было известно, Геннадий издевается над ней, бьет, он часто выпивал. Я никогда не слышала, чтобы она давала какой-либо повод для ревности» (Тамара Рылова). «Я часто видел ее с синяками на лице. Он пил и жил за ее счет» (Константин Кудрявцев, тренер сборной СССР).

Как стало известно в ходе расследования, не Инга изменяла мужу, а он – ей, в чем и сам позднее признался. Призналась и одна из его любовниц, оказавшаяся «подругой» Инги, – вот какие «чудеса» бывают! Уж не она ли и подбрасывала анонимки?

Читая между строк «дела», можно увидеть, что следователь сочувствует убийце (Инга больше зарабатывала, и это, видите ли, расстраивало мужа) и таким образом спасает его от 102-й статьи, возможного расстрела. Назначенная потом 103-я послужила, думаю, хорошей зацепкой для дальнейшего снижения наказания убийце. Через месяц-полтора решением Верховного суда РСФСР ему отменили пребывание в тюрьме, а уже в 1968 году и вовсе освободили из-под стражи!!! Следующие три года убийца находился в свободном режиме, работая на «стройках народного хозяйства».

Упор был сделан на ревность – в показаниях Воронина, его родственников и друзей, в концепции всего следствия. Одновременно – очернение Инги. Следователь умудрился принизить вклад Инги в спорт, и это принижение вошло в обвинительное заключение. При этом усилили достижения Воронина, названного призером Олимпийских игр, которым тот никогда не был. В решение Верховного суда РСФСР проникло даже, что мы с мамой, оказывается, вовсе не видели, как Воронин нанес удар ножом!

Поразила «находчивость» самого убийцы: он стал выдвигать идею измены родине со стороны Инги: дескать, до замужества имела отношения с иностранцем, хотела выехать из Союза… А себя показывал «патриотом», создавая впечатление, что, хоть и убил, верно все же понимает политику партии и государства. Вообще нетрудно заметить определенную «режиссуру», и довольно умело проведенную, хотя и не совсем тонко. Вот почему я не исключаю того, что Воронин был всего лишь киллером, как мы сегодня называем наемных убийц. Не потому ли его и выпустили так быстро? И не потому ли ему было позволено лгать в своих следственных показаниях, что уже заранее все было расписано в чьем-то жутком сценарии, начиная от интриг и кончая освобождением убийцы? Вопрос, кто направлял это грязное дело, от кого оно шло. От самого «верха», от спортивного руководства, завистников, соперниц? А что, если в одну точку сошлись намерения сразу всех недоброжелателей?! Возможно, каждый поначалу хотел лишь поинтриговать, попортить нервы спортсменке, подорвать репутацию, ухудшить спортивную подготовленность, внести раздор в семейную жизнь… А произошла трагедия».

Ингу Артамонову похоронили на Ваганьковском кладбище, на том же участке, где позже будут похоронены Сергей Столяров (1969), Владимир Высоцкий (1980), Владислав Листьев (1995).

А что же стало с убийцей чемпионки Геннадием Ворониным? Вот что пишет о нем А. Юсин: «Воронин отсидел, спился, но жив. Мне рассказывала олимпийская чемпионка Людмила Титова, как-то по конькобежным делам побывавшая в Дзержинске Нижегородской области, что Воронин подошел к ней: «Ты чего не здороваешься?» – «Я с незнакомыми людьми не здороваюсь». – «Но я же Воронин». – «А с такими нелюдями тем более». После этих слов он отошел.

this