Александр Владимирович Мазин
Чистильщик


– Дэнги давай! – заявил персонаж, многозначительно покачав стволом.

Васильев оглянулся на своего проводника.

– Давай, давай,– поторопил тот.– Керим нервный, только с войны пришел. Ты его не дразни.

– Нет, так не пойдет,– сердито возразил Васильев, прикидывая, удастся ли броском достать нервного Керима. Или хотя бы удрать.

Нет, не удастся. Может, он не рискнет стрелять?

– Убью,– пообещал Керим, прочитав его мысли.– Дашь живой – маладэц. Нэт – мертвый дашь.

Он не шутил. И не блефовал. По роже видно.

Валерий полез за бумажником.

«Хоть шашлыка поел»,– подумал он.

Внезапно тот, кто завел Васильева в западню, издал гортанный возглас. Васильев поднял глаза и увидел за спиной Керима ухмыляющуюся физиономию Петренко. А сбоку, шагах в десяти, у противоположного угла склада стоял Юра и держал в руках небольшой автомат без приклада.

– Аккуратно и медленно положил пушку на землю,– прорычал Петренко.

Керим послушно наклонился, и Васильев увидел в руках у Петренко точно такой же автомат.

Керим положил пистолет, но распрямиться не успел. Петренко отвесил ему смачного пинка, и кавказец, пролетев метра четыре, растянулся на земле.

– Встал! – рявкнул Петренко.– К стене, пидерасня! Руки на затылок, ноги расставил! И ты тоже! Юрок!

Юрий сунул автомат слегка ошарашенному Валерию и быстренько обшарил вымогателей.

У обоих обнаружились ножи, но огнестрельного больше не было, только у Керима – пара запасных обойм.

– Что ж это вы, макаки черножопые, на чужой территории беспредельничаете? – ленивым голосом осведомился Петренко.

– Это наша территория! – возразил тот, что вел Васильева.

Юра шумно вздохнул и неожиданно выбросил ногу. Тяжелый ботинок впилился в поясницу «кавказца».

Валерий вздрогнул. Он очень хорошо представлял, какой силы этот удар. А «кавказцу» и представлять не пришлось.

С воплем он распластался на стене, начал оседать наземь.

– Стоять! – зарычал Петренко, и пострадавший, вполголоса ругаясь по-своему, остался стоять, только несколько перекосился.

– Ноги расставил, козел! Может, мочкануть их? – предложил Петренко.

– Можно и мочкануть,– согласился Юрий.

Васильев глядел на происходящее, как через толстое стекло.

– Как, черножопый, жить хочешь?

– Хочу,– глухо ответил Керим.

Его приятель тоже промычал что-то, присоединяясь.

– Ладно,– сказал Петренко.– Живите. Помните нашу доброту.

И кивнул Юрию.

Тот сцепил руки и с размаха треснул кидалу по затылку. Тот рухнул. Второй – тоже: Петренко огрел его рукоятью «трофейного» пистолета.

– Вот так делаются дела,– сказал он, вручая пистолет, обещанный «макаров», кстати, Васильеву.– А теперь – ходу. Это, действительно, их территория.

– Как вы меня нашли? – уже в машине спросил Валерий.

– Тебя? – Юра засмеялся.– Без проблем. Сначала срисовали этих, а потом сели на хвост второму. Потому что, ежику понятно, к кому тебя приведут.

– Лохов учат,– пробасил Петренко, не оборачиваясь.– А ты – лох. Верно, Юрок?

– Верно,– согласился тот.– Но ты – наш лох. Поэтому учим тебя мы, а не кидалы черножопые. И мы тебя научим, не сомневайся.

– Я и не сомневаюсь,– сказал Васильев.

Пистолет оттягивал карман, одновременно пугая и ободряя. Но настроение у Валерия было прекрасное. Нет, это чертовски приятно, когда ты – часть команды. И даже имеешь право не платить за ошибки, потому что и ты, и твои ляпы, совершенные по невежеству и неумению, заранее учтены и исправлены. Главное – честь не уронить.

– На вот, хлебни,– Юра протянул Васильеву банку с пивом.– Как сердечко, не жмет?

– Нет.

Юра взял Валерино запястье, нашел пульс.

– Как у слона,– с удовлетворением констатировал он.– Наш человек, а, Петренко?

– Егорычу, значит, ты больше не доверяшь? – ухмыльнулся Петренко.

– Уел! – Юра хохотнул.– Ладно, поехали. Только тихонько, помни, что везем.

– Не учи мамку галушки делать! – фыркнул Петренко.

«Лексус» тронулся, аккуратно выехал со стоянки и небывалой для Петренки скоростью в шестьдесят километров покатился по проспекту.

Васильев пил холодное пиво и сам себе удивлялся. Ведь этот черный Керим и впрямь мог запросто его пристрелить. А страха – ни на миллиграмм.

Неожиданно Васильева прижало к спинке сиденья – Петренко прибавил скорость. Стрелка прыгнула до восьмидесяти, потом до девяноста. Лексус запетлял между машинами.

– Юрок,– незнакомым, лишенным интонаций голосом позвал Петренко.– Глянь взад, серая «жигулятина».

Юра повернулся, поглядел: