Анна и Сергей Литвиновы
Небесный остров

А мужчина произнес тихо, но губы у него от ярости тряслись:

– Чтоб не лез больше к ней. Понял?

– Не совсем, – усмехнулся Дима.

– Еще раз увижу – убью. – Тот уже от злости чуть не захлебывается.

Грубо схватил Виолетту за предплечье и повлек прочь.

Девица не сопротивлялась.

* * *

Хозяин был в ярости: мало что привели на объект «хвоста»! Еще и ему ничего не сказали.

– Как ты мог его не заметить? – налетел он на капитана.

– Ну… я думал… это к делу не относится.

– Идиот. Кто он такой?

– Никто. Старик. Пенсионер.

– Что он видел?!

– Да ничего.

– Не ври.

– Ну… если и видел – все равно не понял. Гарантирую.

* * *

Дима накупался, как в детстве, до синевы. Проплыл километра три и на мелководье, будто пацан, барахтался, нырял. В гостиницу вернулся уже затемно, в девять. С улицы доносилась какофония типично курортных звуков: женский смех, музыка, местные дельцы в мегафон зазывают в рестораны и клубы.

Обычно в командировке не до развлечений, но здесь, на море, да еще в день приезда, ему хотелось оттянуться. Прогуляться, что ли, поискать приключений? Завести мимолетный курортный роман?

Но ведь для начала знакомиться придется. Очаровывать, подпаивать, уламывать, терпеливо слушать лепет и глупый смех. Да и по Надьке он соскучился. Только здесь это почувствовал.

А вот и она звонит, легка на помине. Не поздоровалась, выпалила:

– Дима, ты где?

Полуянов объяснил. Немного опасался, что упрекать начнет: сбежал, мол, на юг в одиночку, однако Надя облегченно выдохнула:

– Ф-фу, слава богу. А то я приезжаю: в квартире темно, сумки твоей нет. Испугалась: вдруг случилось что?

– Ты вернулась уже? – удивился он.

– Ну да. Я ж говорила тебе: к выходным приеду, – вздохнула она. И мягко упрекнула: – Мы еще на водохранилище собирались вместе, в субботу…

Он забыл – совершенно.

И у Полуянова вдруг вырвалось:

– А ты сюда приезжай!

– Куда?!

– Ну, в Приморск! Лететь всего два часа. И море тебе, и солнце! А кровать у меня в номере двуспальная.

– Да ладно, ты ж в командировке! Чего я тебе мешать буду?

– А ты не мешай. Ходи на пляж, на массажи всякие. А вечерами я свободен – буду тебя по ресторанам водить.

– Ты шутишь.

– Иль я – после графьев итальянских – тебе не мил?

– Ну, я не знаю… – промямлила Митрофанова. – Мне через неделю на работу. И билеты дорогие…

– Зануда! Я ее зову на море! В объятия. А она ломается.

Уговаривал, а сам в окно поглядывал. То тут, то там стайки девчонок, промеж которых и симпатичные имелись. Может, зря он разливается? Свой самовар в Тулу вызывает?

Но вспомнил счастливое Надькино лицо, когда он объявил ей про поездку в Испанию. И отчаяние во взгляде, когда все сорвалось.

Не зверь же он: мало что отпуск девушке испортил, здесь еще будет без нее развлекаться?

Дадим Митрофановой компенсацию. И контрибуцию, и сатисфакцию. Еще раз сказал безапелляционно:

– Давай приезжай.

Хотя если б знал, что их здесь – обоих! – ждет, ни за что бы не пригласил.

* * *

На следующий день

Дом, где проживал Иван Петрович Крамаренко, оказался двухэтажным, на восемь квартир. Но жили здесь, похоже, одной общиной: у входа в подъезд безнадзорные велосипеды, детские коляски. Ухоженный палисадник, на ветру пестрит калейдоскоп из полотенец-наволочек-простыней. Под сенью дикого винограда стол, по нему стучат костяшками домино разновозрастные мужички. Поблизости, на лавочке, коалиция дам лет в большинстве преклонных.

На Диму, чужака, воззрились не менее пяти пар любопытных глаз. Одна из тетушек немедленно кинулась навстречу:

– Комната нужна? У меня недорого!

– Нет, спасибо, – покачал головой Полуянов.

С «мужской» лавочки крикнули: