Андрей Бондаренко
Дозор. Питерские тени...


Антонов осторожно выглянул из-за бетонного ребра – в конце арки обнаружилась мускулистая собачья спина.

«Матёрая немецкая овчарка», – доставая из-за пояса пистолет и снимая его с предохранителя, опознал собаку Гришка. – «Отсекает барышне путь к отступлению. Похоже, что дело принимает серьёзный оборот…».

Опять заскрипело – тревожно и глумливо.

– Привет, бикса расписная! – известил хриплый басок, в котором – с лёгкостью – угадывались похотливо-сальные нотки. – Ножки у тебя – закачаешься. Не обманул Интернет…

– Значит, их несколько. Плюсом обученная здоровенная собака, – доставая из кармана бельгийский нож, пробормотал Григорий. – Всё в стиле гражданина Пегого.

– Смотрите-ка, ребятки, а сумасбродная клиентка раздумала отдаваться. Более того, собирается оказать нам вооружённое сопротивление, – удивился фальцет. – Кастет у неё, газовый баллончик. Дура набитая. Счастья своего не понимает…. Петенька, мальчик мой, пальни в капризную девицу – от греха подальше – усыпляющим зарядом…

Гришка, торопливо перекрестившись стволом пистолета, рванулся вперёд.

Собственно, он был неверующим, просто традиция такая существовала в диверсионном отряде ГРУ, где ему – в своё время – посчастливилось прослужить три с половиной года. Мол, прежде чем идти на решительный штурм объекта – перекрестись…

Выстрел, жалобный собачий визг.

– В сторону, Матильда! – прокричал Антонов. – Ложись!

Выстрел, второй. Патроны закончились.

Овчарка и два молодых широкоплечих облома вышли из игры. Рядом с неподвижным телом одного из здоровяков лежало короткоствольное ружьё – из таких, усыпляя диких животных, стреляют зоологи и прочие учёные мужи, изучающие братьев наших меньших. А в руках субтильного типа с густой шевелюрой обнаружился массивный чёрный пистолет.

«Визуально – израильский «Глок». А с предохранителя, дурик богемный, снять-то не успел», – мгновенно пронеслась в голове насмешливая мысль. – «И уже, гадом буду, не успеет…».

Вытянув руку с бельгийским ножом, Гришка несколько раз нажал на пусковую кнопку.

– Вжик! Вжик! Вжик! – послушно пропели лезвия-гвозди.

– А-а-а! – падая на землю и пряча лицо в ладонях, завопил самозваный Семён Семёнович. – А-а-а!

«Глок», естественно, при этом отлетел далеко в сторону.

«Бельгийский нож, ясный болгарский перец, хорошая штука», – подумалось. – «Но, к сожалению, не без недостатков. Его короткие лезвия, в частности, практически никогда не убивают. Даже если попадают неприятелю прямо в наглый глаз…».

Волосатый тип, отчаянно катаясь по внутреннему дворику, продолжал орать благим матом.

Антонов, распихав браунинг и бельгийский ножик по разным карманам, подошёл ближе, нагнулся, подобрал «Глок», снял его с предохранителя и, небрежно прицелившись, два раза выстрелил в так называемого Семёна Семёновича.

Волосатик, неуклюже подтянув колени к груди, замер.

– И зачем надо было его убивать? – невозмутимо поинтересовался девичий голосок, в котором не ощущалось даже тени испуга.

– Затем, – нагибаясь над мёртвым телом, ёмко ответил Гришка. – Привычка у меня такая…. Ага, как и предполагалось – парик. Вот, господин Пегий, и свиделись.

Сзади послышался бодрый перестук.

Он обернулся и расстроено поморщился – кроме трупов во внутреннем дворике никого уже не было. Только в самом конце арочного коридора смутно угадывался силуэт бегущей девушки…

Глава вторая

Поздний вечер, ранняя ночь

– Халтура, – выслушав рассказ о ликвидации банды Пегого, подвёл жирную черту Шеф. – Причём, гнилая, пошлая и непростительная.

– Почему? – опешил Гришка.

– Ты, охламон неумелый, небось, рассчитывал на красивый и разлапистый орденок?

– Зачем мне – орден? У меня их и без того в достатке. Собственные, боевые, заслуженные, легальные. Даже парочка иностранных имеется. А, вот, денежная премия, честное слово, не помешала бы. Типа – за качественно выполненную работу…

– За качественно выполненную?

– Ага.

– Наглец ты, Антонов, каких Белый свет не видывал, – неодобрительно вздохнул Шеф. – Косяков напорол, а после этого ещё и на деньги рассчитываешь. Права, всё-таки, Мариночка, раздолбай ты законченный, мечтательный и романтически-настроенный.

– Каких ещё косяков?

– Классических и косячных. Излагаю по порядку.…Во-первых, унюхав Пегого, мне не позвонил. Ходить на такие скользкие дела в одиночку – мальчишество голоштанное. Во-вторых, дал уйти этой странной Матильде. В-третьих, не вошёл внутрь помещения и, соответственно, не осмотрел его…. Почему, кстати?

– На трофейном «Глоке» не было глушителя, – принялся неуклюже оправдываться Григорий. – Следовательно, выстрелы могли услышать, а после этого вызвать полицию. Поэтому я, в полном соответствии с типовыми инструкциями, наскоро обыскал тела покойных и благоразумно ретировался. А, в чём дело-то? Инструкции не нарушены…

– Не нарушены, – хмурым голосом подтвердил Шеф. – Только в банде Пегого, по сведеньям московского Дозора, числилось четыре участника-фигуранта.

– Ну, и что из того? Четвёртый, скорее всего, приболел и не смог приехать в Питер. Дело насквозь житейское и объяснимое.

– Не «четвёртый», а «четвёртая». Речь идёт о постоянной подружке господина Пегого, которая по московскому досье проходит под знаковой кличкой – «Вампирша». Она участвовала во всех «акциях» банды, а также являлась режиссером и оператором всех порнофильмов, заснятых этими скотами. Более того, именно Вампирша, будучи дипломированным и опытным хирургом, лично извлекала у жертв органы и помещала их в специальные морозильные контейнеры…. Понимаешь, Антонов? Вампирша, сто процентов из ста, была внутри долгостроя. А ты, красавчик лысый, её бездарно упустил.

– Виноват, – смущённо глядя в пол, покаялся Гришка. – Осознал и проникся. Постараюсь исправить сложившуюся ситуацию. В том плане, что подниму на ноги всех опытных агентов. Она не могла далеко уйти. Обложим голубушку «красными флажками», из кожи вылезем, но – отловим…

– Охотничек выискался, – презрительно ухмыльнулся Шеф. – Думаю, что всё будет наоборот. Это Вампирша будет охотиться. Причём, и на тебя, ухаря лысого, и на юную Матильду.

– Вы хотите сказать, что эта отмороженная тётка объявит вендетту? То есть, будет мстить за смерть гражданского мужа и верных подельников? Извините, но маловероятно. Маньяки, они живут сугубо сегодняшним днём. Прошлое их, гнид неприкаянных, практически не интересует.

– Прекращай, Антонов, пороть чушь! Причём здесь – банальная месть? Что ты обнаружил в карманах у Пегого и прихватил с собой?

– Вот же, – Григорий небрежно ткнул пальцем в горку вещей, аккуратно сложенную на краю письменного стола. – Запасная обойма к «Глоку», мобильный телефон, носовой клетчатый платок не первой свежести, швейцарский перочинный ножик, связка ключей на неприметном брелке, пластиковая коробочка, в которой находятся три маленьких ключика и пять банковских карт…

– Достаточно! – прервал его Шеф. – Ключи от банковских ячеек, где, возможно, хранятся серьёзные материальные ценности, и банковские карты. Понимаешь? Ты, Антонов, стащил все семейные накопления Пегого и его гражданской супруги, оставив госпожу Вампиршу нищей. Думаешь, что она покорно смирится с этим неаппетитным фактом? Фигушки тебе, молодчик недальновидный! Эта упёртая тётенька костьми ляжет, но постарается вернуть похищенное…. Ну, что скажешь?

– Допустим, что Вампирша наблюдала за внутренним двориком долгостроя из окошка, – задумался Гришка. – Пусть, даже и «срисовала» мою приметную внешность. В принципе, ничего страшного. Нацеплю дельный парик и – ради пущего спокойствия – временно поселюсь у кого-нибудь из друзей. Или, к примеру, из подружек…

– А, как быть с девицей?

– С какой ещё девицей?

– С Матильдой.
Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск