Текст книги

Александр Владимирович Мазин
Варвары

– Документация!!!

– Она… – Алексей с силой дернул спецкомплект.

Теперь Геннадий и сам увидел ее. Полетная документация лежала неподалеку от головы.

– Держи!

Алексей сунул ему тесак.

Геннадий обернулся, бросил взгляд на спускаемый аппарат, постепенно уходящий в болото. Против воли сознание с фотографической четкостью зафиксировало черные вытравленные слова на порыжелой дверце входного люка: «Внимание! Внутри люди». И – ниже – тот же текст по-английски.

«В первую очередь уничтожить документацию!» – эти слова точно так же вытравлены в его сознании, как буквы – в стали люка.

Люди на берегу вели себя странно. И выглядели странно…

«В случае, не предусмотренном инструкцией… в первую очередь следует уничтожить полетную документацию…»

Геннадий наклонился… От головы ощутимо тянуло трупной вонью. Болото воняло болотом.

– Шашку! – бросил он через плечо. Толстая папка лежала у него под ногами. Рядом с вонючей головой. В болотной жиже. – Шашку принеси. И сигнализацию отключи: нехрен аккумуляторы сажать.

Люди на берегу смотрели на них через зеленую щетку рогоза.

«За самовольный сход с орбиты подполковник ВВС Черепанов приговаривается…»

Сирена перестала стонать.

– Командир!

Увязая в болотной жиже, шатаясь как пьяный (нормальные последствия невесомости), Алексей торопился к нему. С термитной шашкой в одной руке и тесаком – в другой. Идиотизм.

– Зажигай, – скомандовал Геннадий.

* * *

Геннадий с Алексеем стояли на парашюте. Порывы ветра то бросали клубы тошнотворного жирного дыма в их сторону, то гнали дым на тех, кто стоял на краю болотца. В последний момент Геннадий не удержался, толкнул голову к документации. Зачем – он сам не мог объяснить.

Здесь, на натянутом тяжестью спускаемого аппарата парашютном шелке, хотя бы ноги не увязали. Только надолго ли? Аппарат неторопливо окунался в топь, увлекая за собой парашют.

– Неудачно сели, – пробормотал Алексей.

Скоро через раскрытый люк начнет затекать внутрь болотная жижа.

– Какая разница, – отозвался командир. – Часом раньше, часом позже.

– Промахнулись-то всего ничего. До твердой земли рукой подать. – Алексей взвесил в руке тесак из спецкомплекта. – Что теперь делать будем?

– Согласно инструкции…

С берега, от группы людей, донесся полный невыразимой тоски вой.

Алексей вздрогнул:

– Ты хоть что-нибудь понимаешь? Где мы? Что происходит?

– А я знаю? – огрызнулся Геннадий. И добавил уже спокойнее: – Ничего не предпринимай. Сейчас разберемся…

В толпе на берегу вдруг наметилось какое-то движение.

«Черт!» – подумал Геннадий, пытаясь разглядеть, что там происходит. Но зрение еще чудило, и камыш этот…

Двое сволокли третьего с берега в жижу. Похоже, этот третий и вопил. И извивался. Но как-то странно. Связан, что ли? Что они там делают?

Вой вдруг оборвался на высокой ноте. Сразу стало как-то по-особому тихо.

Геннадий судорожно сжал пальцы на рукояти тесака.

– Что делают! – выдохнул Геннадий.

Двое возвращались. Вот они схватили еще одного…

– Ах ты мать моя… – пробормотал Алексей.

Двое волокли третьего. К ним волокли. Точно! Связанного! Серьезные ребята. У одного – топор на поясе. Второй – с ножом, перепачканным в крови. Ах ты!.. Пистолет в аппарате остался! Черепанов его еще на орбите из спецкомплекта вынул. И забыл. Теперь из оружия – один этот тесак дурацкий!

Но Геннадий не полез за пистолетом. Чувствовал: уходить нельзя.

У края парашюта трое остановились. Двое – здоровенные мужики, зверообразные, патлатые, бородатые, в кожаных куртках и штанах с широченными поясами. Третий – совсем мальчишка. Связанный. Глаза у пацана были синие и ясные. И глядел с надеждой… И потянулся вперед, к Геннадию…

«Не вмешиваться, – приказал себе Черепанов. – Это не наши разборки».

– Слышь, командир, не нравится мне это, – проворчал Алексей. – У этого волосатого кровь на ноже. Свежая. И взгляд нехороший. Так и хочется в глаз дать…

– Спокойно, Леха! – Сознание Геннадия уже переключилось на «боевой режим».

Так, серьезного оружия у противника нет. Кабы не «отходняк» от пребывания в невесомости и пистолет в кармане, можно было бы особо не дергаться.

– Спокойно. В глаз давать категорически запрещаю. Там на берегу таких – целая толпа. Не видишь, что ли? Пока нас не трогают – нишкни! А я попробую договориться.

– Попробуй. Только, по-моему, они по-русски – по нулям.

– По-моему, тоже…

Геннадий шагнул к странной троице, изобразил улыбку.

– Ты бы лучше эту штуковину спрятал, – сказал он строго, указывая на нож.

Не поняли.