Тесса Дэр
Хотите быть герцогиней?

Ее единственное платье, хоть как-то подходящее для официального обеда, тоже было выглажено и ожидало хозяйку. Хоть бы никто не заметил, что это просто кусок довольно старого шелка, который она использовала, чтобы упражняться в новых фасонах. Линия талии несколько раз то поднималась, то опускалась. Подол отделывался оборками, которые потом снова отпарывались. Отделка лентами менялась на кружева. Едва ли это платье можно было назвать нарядным, однако ничего другого у Эммы не было.

В ногах постели лежало аккуратно свернутое лоскутное одеяло. Эмма накинула его себе на плечи, села на ковер перед камином, подтянув колени к груди, и свернулась под своим одеялом, точно гусеница.

Она больше не модистка. Она теперь жена, да еще и герцогиня в придачу.

И ей очень страшно.

В восемь часов Эмма сидела за столом, протянувшимся, кажется, на целую милю. Она едва могла рассмотреть его противоположный конец. Белая льняная скатерть. Хрусталь и серебряные приборы сверкали, как далекие звезды.

Вошел герцог, кивнул ей и не спеша направился в дальний конец столовой. На это у него ушла добрая минута. Потом надо было дождаться, чтобы лакей придвинул ему стул. И лишь тогда он наконец сел.

Эмма хлопала ресницами – на таком расстоянии все казалось ей смешением разноцветных пятен. Здесь необходима подзорная труба или рупор, а лучше и то и другое. Без них разговаривать невозможно.

Слуга проворно развернул льняную салфетку и, встряхнув, разложил на коленях у Эммы. Налил в бокал вино. Появился второй слуга, с супницей, налил суп в неглубокую чашку, которую поставил перед Эммой. «Спаржа», – подумала она.

– Суп пахнет божественно, – сказала Эмма.

Она увидела, как где-то вдалеке герцог сделал знак лакею.

– Вы же слышали. Налейте ее светлости еще вина.

Эмма уронила ложку в суп. Это просто смехотворно!

Она вскочила, толкнув стул назад, одной рукой схватила чашку с супом, второй рукой – бокал с вином. Слуги в панике переглянулись. А она тем временем обежала длинный обеденный стол и остановилась у другого его конца. Села на углу, выбрав место так, чтобы видеть здоровую половину лица герцога, – будет не так неловко. Похоже, ее выходка его рассердила, но ей было все равно.

Он заговорил первым:

– Вот как?

– Да, именно так. Мы заключили договор. Я пускаю вас в свою постель, вы приходите к обеду, и мы ведем беседу.

Он сделал большой глоток вина.

– Ну, если вы настаиваете. Полагаю, мы можем беседовать как обычные англичане. Поговорим о погоде или о последних скачках, еще о погоде или о ценах на чай… Мы ведь побеседовали о погоде?

– Не поговорить ли нам о загородной жизни?

– Годится. Представители высшего света говорят о деревне, когда живут в Лондоне, и о Лондоне, когда живут за городом.

– Вы обещали, что у меня будет собственный домик.

– Да, и это место называется «Суонли». Находится в Оксфордшире. Дом небольшой, но достаточно удобный. В нескольких милях от деревни. Там много лет никто не жил, но я велю приготовить его для вас.

– Звучит заманчиво. Мне бы хотелось его посмотреть. Он будет готов к Рождеству?

Рождество было бы наилучшим вариантом. До праздника оставалось всего девять недель. К тому времени срок беременности мисс Палмер составит шесть месяцев, но даже тогда при определенной удаче и благодаря портновскому искусству девушка сможет скрывать свое положение. Если Эмма до Нового года сумеет поселить ее в Оксфордшире, дело может разрешиться вполне благополучно.

– Дом будет готов к Рождеству, – сказал герцог. – Однако я сомневаюсь, что вы будете готовы к Рождеству.

– Что вы имеете в виду?

Он сделал знак лакеям унести суп.

– Вы никуда не поедете, пока не будет известно наверняка, что вы беременны.

Что? Она чуть не поперхнулась вином.

Лакеи внесли рыбное блюдо, и Эмме пришлось прикусить язычок, но как только выдалась минутка, когда их никто не слышал, она наклонилась вперед.

– Вы хотите сказать, что будете держать меня в этом доме пленницей?

– Нет. Я хочу сказать, что должен обеспечить соблюдение вами нашего договора. Учитывая, что целью этого брака является рождение наследника, я не могу позволить вам жить вдали от меня, пока цель не будет достигнута или, по крайней мере, близка.

Эмма пыталась придумать разумный довод.

– Но я так мечтала отпраздновать Рождество в деревне! Жареные каштаны, катание на санях и рождественские гимны! – В целом Эмма не кривила душой. Праздник Рождества в каморке, продуваемой всеми ветрами, – это действительно было печально. – Не вижу причины, почему мне не отлучиться на неделю.

Герцог наколол на вилку кусок рыбы.

– Все эти штучки мне известны. Неделя превращается в две, а две растягиваются на месяц. Не успею я оглянуться, как вы сбежите в какую-нибудь приморскую деревушку и спрячетесь на год-другой.

– Вы плохо меня знаете, если предполагаете, что я способна на такое.

Он бросил на нее косой взгляд.

– Вы совсем меня не знаете, если полагаете, что у вас не возникнет такого соблазна.

Эмма уставилась в свою тарелку. Такого осложнения она не предвидела. Одной из причин, почему она согласилась на этот брак, было желание помочь мисс Палмер. Не единственной причиной, разумеется, но очень важной. По крайней мере, Эмме нужно отвезти девушку в деревню и убедиться, что она устроена, даже если герцог будет настаивать, чтобы она сразу же вернулась в Лондон. Теперь оказывается, что ей вообще нельзя будет выезжать – нужно сначала забеременеть.

Она предположила, что к Рождеству вполне может обеспечить герцогу наследника, если сумеет поскорее зачать. Как можно скорее. А если не забеременеет, что ж, решила Эмма, ей придется заставить супруга передумать. Как только она заслужит его доверие, он не сможет отказать ей в коротком отпуске.

«Он не верит никому», – сказал Хан.

Прекрасно.

– Ваша све… – Она осеклась в недоумении. – Как мне к вам обращаться? Наверняка не «ваша светлость».

– «Эшбери». Или «герцог», если желаете поменьше церемоний.

Боже правый. Обращение «герцог» считается у него нецеремонным?

– Я ваша жена. Это означает, что я заслужила привилегию обращаться к вам более непринужденно. Как вас звали, когда вы были моложе, до того как унаследовали титул? Тогда вы еще не были Эшбери.

– Ко мне обращались согласно титулу учтивости.

– И что это был за титул?

– Маркиз Ричмондский. Этот титул перейдет к моему наследнику. Очень скоро, если повезет. Вы можете приберечь его для моего сына.

this