Гийом Мюссо
Я возвращаюсь за тобой

Ведущая: Не следует путать удовольствие и счастье, не так ли?

Итан: Это верно: поиск простейших удовольствий не приводит к длительному счастью. Настоящее счастье возникает, когда ты повернут к другим, нацеливаешься на долгие отношения, на дружбу и на любовь, совершаешь бескорыстные поступки… Индивидуализм – это иллюзия. Только делая хорошо другим, мы получаем шанс добиться чего-то хорошего для себя.

Сколько красивых фраз, которых он никогда не говорил самому себе! Ах, как легко играть в профессора и выдавать перлы мудрости, и совсем другое дело – жить так самому…

Итан: Мы живем в обществе, которое все богатеет и богатеет, но вовсе не становится от этого счастливее.

Ведущая: Почему вы так думаете?

Итан: Видите ли, Мэделайн, наша страна потребляет три четверти производимых в мире антидепрессантов…

Ведущая: И как вырваться из этого порочного круга?

Итан: Нужно придавать больше смысла повседневному существованию.

Ведущая: То есть?

Итан: Мэделайн, у вас никогда не возникало ощущения, что жизнь от вас ускользает? Никогда не возникало ощущения, что вы живете в мире, где царит барахло? В мире, где наши желания формируются рекламой, где то, что мы покупаем, зависит от точки зрения соседа, а наши мысли – от того, что передают по телевидению?…

Все чаще и чаще на него стала накатывать усталость от участия в этом медиацирковом представлении, но как еще в наше время выгодно показать себя перед конкурентами?

Ведущая: Существует ли рецепт счастья?

Итан: Мы должны дерзнуть измениться, стать хозяевами собственной жизни, рискнуть заглянуть в глубь себя.

Ведущая: А у каждого ли есть шанс достичь счастья?

Итан: Я уверен, что не существует такой штуки, как судьба. Я думаю, мы должны брать на себя всю полноту ответственности за то, что происходит, и еще мне кажется, что у каждого есть шанс стать счастливым, только нужно развивать эту способность в себе.

Итан несколько раз прищурился, чтобы скрыть зевоту – следствие бурной ночи. Необходимо было сосредоточиться. Он настороженно относился к прямому эфиру, ведь малейшая оговорка способна оказаться роковой. И если удачная передача может вознести до небес, то провал наверняка разрушит карьеру. Несколько секунд он в шутку себя запугивал. Что произойдет, если он позволит себе некорректное замечание по поводу национальных меньшинств, женщин, религии, секса? Что произойдет, если он, например, разоткровенничается: Знаете, Мэделайн, вчера вечером я отдрючил девочку по вызову, к тому же так торопился, что по дороге домой раздолбал машину… День-два этот эпизод был бы № 1 на Ютюбе и Дейлимоушн, камня на камне не оставляя от его репутации терапевта и прокладывая ему прямую дорогу к безвестности и нищете. Он попытался сосредоточиться, кинул быстрый взгляд на монитор (голубая рубашка неплохо смотрелась на экране, а благодаря автозагару казалось, что он только что вернулся из отпуска), слегка откашлялся и уверенно объявил…

Итан: Нужно научиться жить в настоящем. Слишком часто, оглядываясь на прошлое, мы мусолим чувство сожаления и вины. Слишком надеяться на будущее означает убаюкивать себя иллюзиями. Единственное, что имеет значение в жизни, – настоящий момент…

Ведущая: И последний совет для наших телезрителей…

Итан: Торопитесь жить, торопитесь любить, ведь вы не знаете, сколько времени вам осталось. Нам всегда кажется, что время еще есть, но это не так. В один прекрасный день мы понимаем, что прошли точку невозврата и уже слишком поздно.

Ведущая: Точку невозврата?

Итан: Это момент, когда понимаешь, что назад пути нет. Момент, когда понимаешь, что шанс упущен…

* * *

Итан в гримерной смывал экранный макияж. Он был доволен выступлением: эта мысль, которая пришла ему в голову в конце интервью – про точку невозврата, – была интересной находкой, которую, пожалуй, имеет смысл доработать на семинарах или в книжке.

Мэделайн Дэвин зашла к нему, чтобы поздравить с удачной передачей. Ей было нужно снять несколько кадров с Итаном «в жизни», чтобы выложить на сайт программы.

– Идеально было бы поснимать вас в кабинете, если вам удобно.

Итану было неудобно, но он не подал вида. Никакого желания тащить за собой какого-нибудь любопытного проныру у него сегодня утром не было.

– Фрэнк может поехать прямо сейчас, – предложила Мэделайн, указывая на оператора. – Через час все будет отснято.

Итан секунду поколебался. Мэделайн Дэвин нельзя говорить «нет», и Эн-би-си нельзя говорить «нет». Это деловой вопрос, а Уорхол был убежден: бизнес есть бизнес. С другой стороны, он не планировал появляться в офисе сегодня утром. Образ рыжеволосой девушки – загадочной и опасной – не выходил у него из головы, и он испытывал только одно желание: вернуться на яхту и убедиться в том, что она исчезла из его постели.

– Ну, что же, Итан, договорились?

«Нет, Мэделайн, давайте не сегодня», – наконец решился он. Но вместо этого услышал, как его собственный голос произносит:

– Конечно, скажите Фрэнку, пусть едет за мной.

3

Тайна Уитакера

Дверь, через которую проникает к нам печаль, ведет в мир обманчивых образов и суетности.

    Элен Гримо

Манхэттен

Суббота, 31 октября

10 ч 35 мин

Прочно вросший в берег Ист-ривер, небоскреб в стиле ар-деко занимал целый квартал на Уолл-стрит – самой знаменитой финансовой артерии мира. Он был не так высок, как его сосед, постмодернистский восьмиугольник Континентал-центра, сверкающий зеркальными окнами. Но высота не имеет значения. Интересно впечатление, которое он производит, сила его воздействия. А ослепительно-белые известковые стены, резкие углы и четкий силуэт дома № 120 по Уолл-стрит полностью соответствовали нужным параметрам.

Итан молниеносно пересек холл, оператор почти бежал за ним по залу, отделанному розовым мрамором, красным гранитом и блестящими никелированными деталями. Перед тем как войти в лифт, он позвонил Лиззи, своей секретарше. «Беседа» заняла не больше двух секунд, Итан коротко сообщил:

– Буду через минуту.

* * *

На тридцатом этаже Лиззи повесила трубку, размышляя, что же сегодня утром за настроение у патрона. В последнее время ей стало казаться, что он стал раздражителен, ничем не интересуется и выглядит усталым и разочарованным. Она работала с Итаном все эти годы, наблюдала за его взлетом от маленького кабинета в Гарлеме до роскошного здания на Уолл-стрит. Первый раз они встретились девять лет назад, Лиззи была тогда безработной. Толстая, невзрачная, без образования и квалификации, с нулевой само оценкой.

За талоны на питание бюро социальной помощи требовало несколько часов в день работать уборщицей в районных конторах, которые нуждались в подобного рода услугах. Так она и появилась у Итана, но тому больше требовалась секретарша, чем уборщица. Она так хорошо справлялась, что Итан, в конце концов взял ее на работу. Добившись признания, он сразу же продал свой кабинет и переехал в шикарный комфортабельный район. Лиззи не питала никаких иллюзий насчет своих шансов остаться на прежнем месте. Она знала амбициозность Итана и ни минуты не сомневалась, что молодой терапевт будет искать секретаршу, соответствующую уровню новых клиентов. Красивую блондинку с ясными глазами, изящной фигурой, тонкой талией, хорошими манерами и чувством юмора. Такую, какой она никогда не была и никогда не станет. Но Итан против всех ожиданий предложил ей последовать за ним. Она была тронута таким доверием, но сочла, что следует отказаться:

– Очень сожалею, но не могу.

– А в чем дело?

– Я не подхожу для того, чтобы встречать ваших новых пациентов. Мне кажется, я буду не к месту. К тому же мне не хватает образования.

Он покачал головой, одним жестом отбрасывая все ее аргументы, и на том разговор был окончен.

Это было проявлением того, что она по-настоящему любила в нем: он умел мотивировать людей. Это было его даром, истинной причиной его успеха. Это было то, что он сам не всегда осознавал и не всегда отдавал себе отчет, на что он способен. Хватало одного его слова, одного взгляда, чтобы вернуть пациентам уверенность в себе.

Она хотела соответствовать уровню и начала с того, что сбросила двадцать кило, сделала пластическую операцию носа, короткую стрижку и сменила привычные джинсы, свитера и майки на брючные костюмы от Донны Каран.