Вадим Геннадьевич Проскурин
Звездная сеть

– Понятия не имею. Я думал, мы здесь неуязвимы, Вудсток нас защищает. Но я был неправ.

– С чего ты взял, что его убили?

– Не могу до него достучаться, да и голос подтвердил.

– Какой голос? Который тут обучением заведует?

– Он самый. По-моему, нам пора сваливать отсюда.

– А ты уверен, что это они его замочили? И что это было сознательное убийство?

– Уверен по обоим пунктам, – заявил Женька. – Голос все подтвердил.

– Да, тогда пора сваливать. А ты уверен, что на Земле будет безопаснее?

– Та тварь, что пробралась в Ирку, нас не тронула.

– Может, у нее приказа не было. Да, у нее точно приказа не было, она же считала, что я – тот маньяк, который первый терминал сделал. А когда она выяснила, что я – не он, так тут же и свалила.

– Интересно, как она это выяснила.

– Мне тоже интересно. Слушай, Жень, отсюда надо по любому сваливать. Тебя жена ждет.

– Да, действительно. Пошли отсюда.

– Пошли.

18

Настенные часы показывали без двух минут полночь. Кухонный пейзаж был точно таким же, как и тогда, когда я отправился в астральное путешествие на Вудсток. На столе передо мной лежали три терминала – тот, что отправил меня в иной мир, и два других, еще не использованных в деле. Пашки не было.

Интересно, что происходит с телом человека, погибшего в путешествии в иной мир? Судя по тому, что Пашкиного трупа на моей кухне не обнаружилось, можно считать, что оно осталось в стасисе навсегда. Будем надеяться, что так, не хватало еще, чтобы покойный профессор неожиданно материализовался посреди моей кухни. Интересно, что произойдет, когда стасис переполнится? Должно быть, яркое будет зрелище, когда повсюду станут из ниоткуда появляться мертвяки. Надеюсь, это случится нескоро.

На всякий случай я попытался вызвать Пашку через терминал, но все попытки были безуспешны. Сеть уверенно отвечала «абонент недоступен», проигрывая при этом в мозгу дурацкую мелодию, которой МТС насилует уши абонентов. Должно быть, прочитала мелодию в подсознании.

Мой взгляд упал на бумажки, исписанные моими позавчерашними бреднями. Какой в них толк? Профессор Павел Крутых выяснил все, что не смог выяснить я, но кому это пригодилось? Никому. Представители загадочного комитета защиты порядка оборвали его жизнь, а это значит, что все наши усилия были потрачены впустую.

Нет, не впустую. С помощью покойного Пашки мы с Женькой сумели—таки подобрать ключ к хранилищу галактической мудрости. Пока мы сумели извлечь оттуда совсем немного, но это неплохо уже само по себе. Не знаю, чему научился Женька, но я сейчас, выйдя на ринг, запросто могу заработать титул чемпиона мира по кикбоксингу. Или по какому—нибудь другому единоборству, главное, чтобы оно не было узкоспециализированным, вроде бокса.

Спать не хотелось, есть и пить – тоже. Тело вернулось из стасиса бодрым и отдохнувшим, а душу переполняла жажда деятельности. Я хотел продолжать обучение, я хотел вернуться на Вудсток и получить все, что способен мне дать тот мир. Мне стало даже интересно, во что способна превратить мою душу инопланетная технология.

Я взял терминал и приказал ему:

– Физическое перемещение на Вудсток.

И добавил через секунду:

– Подтверждаю.

19

Время на Вудстоке течет странно. Когда ты становишься частью гигантского мозга, оплетшего своими нервными стволами всю планету, ты неизбежно приобретаешь некоторые его качества. Первое, что ты замечаешь – то, что время перестает быть одним из основных факторов бытия.

Есть у меня дурная привычка – постоянно смотреть на часы. Когда я начинаю разговор с клиентом, я обязательно предупреждаю его, что я вовсе не стремлюсь побыстрее спровадить его куда подальше, просто у меня такая привычка, что-то вроде нервного тика. Но когда я попал на Вудсток, эта привычка исчезла без следа, потому что время здесь не имеет никакого значения.

Мощь планетарного разума Вудстока колоссальна. Растительная паутина, пронизывающая планету, мыслит со скоростью, многократно превышающей скорость мышления человеческого разума. Когда ты оказываешься внутри нее, этот бешеный темп захватывает тебя, ты чувствуешь себя, как будто ты очнулся от сна или опьянения, в котором пребывал всю предыдущую жизнь, и наконец-то живешь полной жизнью и думаешь в полную силу, так, как и должен работать твой мозг. Час, проведенный на Вудстоке, субъективно воспринимается как несколько суток обычного земного времени.

Находясь на Вудстоке, не нужно тратить время на то, чтобы есть, пить или справлять естественные надобности. Мыслящая паутина Вудстока не предоставляет гостю временное тело, вместо этого она выстраивает вокруг него виртуальную реальность, основанную на привычных объектах и образах. Страшно даже подумать, насколько сложна эта задача, особенно если учесть, что Вудсток обслуживает всех пользователей, независимо от принципов построения нервной системы. Мыслящая паутина должна понять, как устроена душа, прибывшая к ней в гости, наладить с ней контакт, организовать виртуальную среду и наполнить ее привычными для гостя ощущениями. Паутина все это делает, и делает настолько быстро и качественно, что остается только удивляться тому, что это реально работает, не в сказке и не в научно—фантастическим романе, а в самой настоящей реальной действительности.

Гости прибывают на Вудсток с единственной целью – получить знания. У единого и бессмертного разума Вудстока наверняка есть и другие цели в жизни, но они скрыты от посторонних. Гостям из других миров доступна лишь одна сторона планеты лучший во вселенной университет. Здесь всех учат всему, любой пришедший может получить любое знание, имеющееся в памяти паутины и доступное просящему.

Процедура обучения на Вудстоке весьма своеобразна. Явившись сюда в прошлый раз, я попросил паутину научить меня боевым искусствам. Я ожидал, что окажусь в виртуальном спортивном зале, где виртуальный инструктор будет показывать разнообразные приемы, которые я буду отрабатывать на виртуальных партнерах. Но все оказалось не так.

Мне не показали ни одного приема. Если бы паутина разменивалась на такие мелочи, ей пришлось бы хранить отдельную школу рукопашного боя для каждой разумной расы, ведь техника рукопашного боя разумных рыб по определению должна отличаться от техники боя разумных птиц. Но паутина не учит технике, паутина учит только общим принципам, единым для всех разумных существ.

Не могу сказать с полной уверенностью, что паутина именно учит. Мне кажется, она просто перестраивает душу обучаемого в соответствии с теми знаниями, которые он должен получить. Берется оригинальная душа, вычисляется то, что должно получиться в результате, и первое превращается во второе. А потом проводится практическое занятие, в ходе которого паутина убеждается в том, что обучение проведено корректно.

По-моему, дело обстоит именно так. Иначе я не могу объяснить, почему я так быстро и твердо усваивал сложнейшие концепции, абсолютно новые и чуждые. Для закрепления каждого из полученных навыков обычно требовалась только одна тренировка, изредка две, и после этого паутина сразу переходила к следующему занятию.

Если предположить, что знания и навыки, полученные здесь, сохранятся и на Земле, приходится признать, что я превращаюсь в бойца колоссальной силы. Моя физическая сила не изменилась, если не считать того, что теперь я могу кратковременно включать форсированный режим, сознательно выбрасывая адреналин в кровь. Это вредно для здоровья, так не следует делать без крайней необходимости, но когда необходимость наступит, я смогу это сделать.

Сильнее всего изменилась нервная система. Я научился сосредотачиваться на главном, отсекая ненужное. Теперь, когда я нахожусь в боевом режиме, мое зрение подобно зрению лягушки – я не вижу пейзаж, я вижу только движения противника. В бою я не имею ни эмоций, ни мыслей, я перестаю быть человеком, я просто боевая машина. Потом, после боя, я вспоминаю свое состояние и мне кажется, что я что-то думал и что-то чувствовал, но я знаю, что это не так, это совсем другое, просто мозг пытается описать ситуацию в рамках привычной системы понятий, вот и применяет понятия «мысль» и «чувство» там, где они неприменимы. Но от перестановки терминов смысл не меняется.

Теперь я могу угадывать действия противника, я не могу объяснить или описать, как это происходит, я просто каждый раз знаю, что будет дальше. Не думаю, что в этом есть что-то сверхъестественное, скорее, все дело в возросшей чувствительности высших нервных центров и в лучшей координации между ними. Координация движений тоже улучшилась, видимо, за счет того, что на период боя я начисто избавляюсь от страхов и комплексов. Для меня нет разницы, что делать – пройти по доске, лежащей на земле, или по доске, закрепленной на стометровой высоте, перепрыгнуть канаву или перепрыгнуть с одной крыши на другую. В бою для меня нет страха, есть только трезвый расчет, я могу воздержаться от рискованного удара, но не потому, что боюсь, а потому, что вероятность успеха недостаточно велика. А это совсем разные вещи.

За первые часы занятий паутина превратила меня в настоящую боевую машину. Можно подумать, что это предел, достижимый для человека, но я знаю, что это не так. Впереди есть еще продвинутый курс и он далеко не последний на пути к боевому совершенству.

Я обратился к хранителю этого места с просьбой начать продвинутый курс. Но в ответ я услышал совсем не то, что ожидал услышать.

– Ты еще не готов получать новую информацию, – произнес бесплотный голос в моем сознании. – Вначале ты должен усвоить знания, которые уже получил. Приходи через год по времени твоего мира.

– Твои знания нужны мне сейчас, – возразил я. – Те существа, что убили Павла, охотятся и за мной. Если ты не дашь мне знаний, которых я прошу, я буду беззащитен перед врагами.

Впервые на Вудстоке мне показалось, что я уловил какой-то отблеск эмоций в голосе планеты.

– Познав то, что ты хочешь познать, ты все равно останешься беззащитным, – заявил голос. – Тебе нужно нечто особое.

Вот это да! На такую удачу я и не смел рассчитывать.

– Тогда дай мне то, что мне нужно, – попросил я.

– Твой мозг может не выдержать, – сказал голос, – ты называешь это состояние словом «шизофрения». Я не могу гарантировать, что после обучения ты сможешь его избежать.

– Какова вероятность того, что я сойду с ума? – спросил я.

– Смотря сколько знаний ты позволишь мне вложить в тебя. Сейчас шизофрения исключена, но если ты за один присест познаешь все, что хочешь познать, она будет гарантирована. Я не могу взять на себя ответственность.

– Ответственность перед кем?