Вадим Геннадьевич Проскурин
Небесные воины


Я открыл левую заднюю дверь и мы с тезкой сгрузили на траву практически бездыханное тело Антона. В ходе выгрузки простыня размоталась и Антон оказался голым. Как обычно бывает с могучими людьми, его мужское достоинство выглядело карикатурно маленьким. Мой тезка аж присвистнул, увидев такое зрелище.

– Чего свистишь? – буркнул я. – Деньги водиться не будут. У тебя самого не больше.

– Да я не о том, – хихикнул он. – Он же не обрезан.

– Еще бы ему быть обрезанным! Он православный монах. Тут где-то рядом трусы и ряса…

Раввины смотрели на Бомжа, ожидая разъяснений. Головастик тем временем старательно подливала масла в огонь.

– Иисус, ты не прав, – сказала она. – Если ты уж привозишь в рай туристов, потрудись хотя бы пересчитывать их до и после. Бедный парень отбился от группы, неделю бродил по полям, молился тебе по сто раз на дню, а ты даже не почесался. А ведь парень в тебя верит, по-настоящему верит! Он даже от гурий убежал, как черт от ладана! А если бы не убежал?

Один из раввинов произнес нараспев что-то молитвенное. Головастик повернулась к нему и обворожительно улыбнулась.

– Не подействует, – сказала она. – Не надо путать мифы и реальность. Я не мифический черт из ваших еврейских сказок, а самая настоящая адская Сатана. Я могу искупаться в святой воде, перекреститься, сто раз подряд крикнуть «Аллах акбар» и ничего со мной не случится.

Высокий и худой раввин, чертами лица отдаленно напоминающий Ходорковского, осторожно подобрался к Головастику и деликатно покашлял. Головастик выжидательно улыбнулась.

– Простите, – сказал раввин, – но если вы в самом деле Сатана, то как вы попали в рай?

– А какие проблемы? – деланно удивилась Головастик. – Вот на этом джипе и приехала. Очень рекомендую, кстати, отличная модель. По райскому рельефу проходимость выше всяких похвал.

– Да я не о том! – поморщился раввин. – Меня удивляет, что вы вообще допущены в рай.

– А кто меня может не допустить? Бомж, что ли?

Бомж топнул ногой, изрыгнул злобное проклятие на неведомом языке и растворился в воздухе.

– Эй! – крикнула ему вслед Головастик. – Группу забыл!

Она повернулась обратно к раввинам и произнесла, улыбаясь во все тридцать два зуба:

– Боюсь, вам придется менять туроператора.

Раввин недоуменно похлопал глазами и спросил:

– Куда он подевался?

– Ушел, – объяснила Головастик. – Понял, что сел в лужу, и ушел. А вас предоставил своей собственной участи. Все как обычно.

Она замолчала, ожидая реакции, и реакция не заставила себя ждать.

Раввин пробормотал короткую молитву себе под нос и сказал:

– Сдается мне, без вашей помощи нам отсюда не выбраться.

– Ну почему же? – улыбнулась Головастик. – Вы можете помолиться, возможно, Бомж вас услышит и смилостивится. Только я не стала бы на это рассчитывать. Насколько я знаю Бомжа, он уже списал вас со счетов. Чем он вас загружал тут? Как он вам представился? Будущий мессия?

– Нет, – помотал головой раввин. – Ангел.

Мы с Головастиком дружно расхохотались. Антон зашевелился, открыл один глаз, тут же закрыл, повернулся на бок и попытался свернуться калачиком. Мой тезка заботливо накрыл его рясой.

– Как вас зовут? – спросила Головастик.

– Натан, – представился раввин.

– Очень приятно. Я – Тиаммат, меня также можно называть Головастиком, это прозвище такое.

– Шма исраэль элохим элохейну элохим эхат, – пробормотал Натан себе под нос.

– Мне знакома ваша точка зрения, – улыбнулась Головастик. – Но я с ней не согласна.

– Вы считаете, что вы та самая Тиаммат, из шумерской мифологии? – спросил Натан.

Головастик улыбнулась еще шире.

– Дипломатично сказано, – констатировала она. – Да, я так считаю.

– А тот, кто нас сюда вытащил… Вы, полагаете, это был Бел Мардук?

– Да. А вы неплохо знаете древнюю историю.

– Положение обязывает.

– Положение? – переспросила Головастик. – А кто вы, кстати?

Натан скромно склонил голову.

– Скажем так… Я здесь самый главный.

– Ого! – воскликнула Головастик. – Тогда я должна принести свои извинения.

– За что?

– За то, что невольно заставляю вас нарушать каноны. Я ведь не только Сатана, я еще и Баал.

Натан пожал плечами.

– Я же вам не поклоняюсь, – сказал он. – Хотя фотографировать вас я воздержусь – ваши фотографии можно интерпретировать как кумиров. Но я всегда считал, что Баал – мужчина.

– Я могу принимать мужской облик, – пояснила Головастик. – Я часто так поступаю. Инерция мышления – жуткая вещь, обычно проще бывает прикинуться мужчиной, чем требовать достойного отношения к себе как к женщине. Да, я забыла представить моих спутников. Сергей, бывший антихрист. Антон, православный монах, заблудившийся в раю.

Натан загадочно пошевелил пальцами в воздухе, как будто никак не мог сформулировать вопрос. Головастик пришла ему на помощь.

– Не трудитесь, – сказала она. – Ваш вопрос написан у вас на лице. Вы хотите спросить, правда ли, что ваш бог совпадает с христианским?

– Ну… – промычал Натан. – Пожалуй, можно сформулировать и так.

– Я не знаю ответа, – сказала Головастик. – Я не знаю, существует ли бог вообще, не знаю, каковы его свойства и каково его отношение к тому, что здесь происходит. Я не знаю даже того, един ли бог или их несколько. Мы с Бомжом и с Сергеем не являемся богами в полном смысле этого слова. Вы Толкина читали?