Генрик Ибсен
Вернувшиеся (сборник)


Г о с п о ж а   Х о л т.   Ничего он не увидел, госпожа Руммель. Дверь была заперта изнутри.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Я так и говорю – он увидел, что дверь заперта изнутри. А дальше, сами понимаете: тому, кто был в доме, пришлось прыгнуть в окно.

Г о с п о ж а   Х о л т.   В окно мезонина, с эдакой высоты!

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   И это был брат госпожи Берник?

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Именно что.

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   И он потом сбежал в Америку?

Г о с п о ж а   Х о л т.   Вынужден был сбежать, как вы поняли.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   А позже выяснилось и другое обстоятельство, едва не столь же неприглядное. Представляете, он покусился на кассу фирмы…

Г о с п о ж а   Х о л т.   Этого мы не знаем наверняка, госпожа Руммель. Может, это просто слухи.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Скажете тоже… Да об этом весь город знал! Старуху Берник та история чуть не разорила. Мне сам Руммель рассказывал! Все, все, Господи, удержи мой язык от злословия.

Г о с п о ж а   Х о л т.   В любом случае на мадам Дорф эти деньги не пошли, потому что она…

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   Да, как родители Дины жили дальше?

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Дорф бросил жену, ребенка и уехал. А у мадам хватило наглости остаться в городе еще на целый год. Выступать в театре она все же не решилась, жила стиркой и шитьем на чужих людей.

Г о с п о ж а   Х о л т.   Еще открыла школу танцев.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Из этого ничего не вышло, понятное дело. Какой родитель доверит ребенка такой особе? Но протянула она недолго. К работе наша красотка была непривычна, занемогла легкими и умерла.

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   Действительно, прескверная история!

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Берникам нелегко было ее пережить, сами понимаете. Это темное пятно на солнце их счастья, как сказал однажды Руммель. Так что никогда не поминайте эту историю здесь в доме, госпожа Люнге.

Г о с п о ж а   Х о л т.   И Бога ради, ни слова о сводной сестре!

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   Да, ведь у госпожи Берник есть еще и сводная сестра?

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   По счастью, можно сказать «была», потому что сейчас они отношений не поддерживают. Да уж, еще та дамочка! Вообразите, она остригла волосы и носила в дождь мужские сапоги.

Г о с п о ж а   Х о л т.   А когда сводный брат – тот самый, пропащий, – сбежал, взбудоражив, конечно, весь город, угадайте, что она сделала? Поехала к нему!

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   А какой скандал она учинила перед отъездом, госпожа Холт!

Г о с п о ж а   Х о л т.   Тише! Ни слова об этом!

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   Господи, она еще и скандал учинила?

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Дело было так, госпожа Люнге. Берник аккурат тогда обручился с Бетти Тённесен, и вот он заходит об руку с ней в дом ее тетушки, чтобы сообщить о помолвке…

Г о с п о ж а   Х о л т.   Тённесены росли без родителей, надо вам знать.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   …И тут Лона Хессель встает со стула и с размаху отвешивает элегантному образованному Карстену Бернику звонкую пощечину.

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   Ой! В жизни ничего…

Г о с п о ж а   Х о л т.   Да, так и было.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   А потом собирает чемодан и уезжает в Америку.

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   Должно быть, она сама имела на него виды?

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Еще бы! Вы правы – когда он приехал из Парижа, Лона взяла в голову, что они будут парой.

Г о с п о ж а   Х о л т.   Не представляю, как она могла всерьез верить, что Берник, такой галантный, такой светский, истинный кавалер, любимец всех дам…

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   И при том сама благопристойность и строжайшая мораль, госпожа Холт.

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   И чем занялась в Америке эта Лона Хессель?

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Сие, как сказал однажды Руммель, покрыто завесой, которую вряд ли стоит поднимать.

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   Что это значит?

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Видите ли, она не поддерживает никаких связей с семьей. Но всему городу известно, что она, например, пела там по гостиницам за деньги…

Г о с п о ж а   Х о л т.   И читала публичные лекции…

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Издала совершенно безумную книгу…

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   Что вы говорите?!

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Да, Лона Хессель для их семьи тоже, конечно, пятно на солнце их счастья… Но теперь вы знаете, что к чему, госпожа Люнге. Видит Бог, я рассказываю, только чтобы предостеречь вас.

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   Я так и поняла, не волнуйтесь. Но бедняжка Дина! Сердце за нее болит.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Для нее как раз это было счастьем. Представьте себе, осталась бы она в руках таких родителей. Разумеется, мы всем обществом стали заботиться о ней, наставлять по мере сил, а позже хлопотами Марты Берник ее забрали в этот дом.

Г о с п о ж а   Х о л т.   Она всегда была трудным ребенком. Еще бы – дурной пример перед глазами. Дина не то что наши дети, в ней надо лаской укоренять добро, госпожа Люнге.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Тише, она идет. (Громко.) Да, наша Дина – большая умница. Ой, Дина, ты тут? А мы шитье разбираем…

Г о с п о ж а   Х о л т.   Дина, как чудесно пахнет твой кофе! Чашечка такого кофе перед обедом…

Г о с п о ж а   Б е р н и к   (с террасы). Прошу к столу, милые дамы!

Тем временем Марта и Дина помогли горничной накрыть стол для кофе. Дамы рассаживаются вокруг стола на террасе, все они преувеличенно любезны с Диной. Она вскоре возвращается в залу к своему шитью.

Г о с п о ж а   Б е р н и к   (с террасы). Дина, а ты не будешь?..