Генрик Ибсен
Вернувшиеся (сборник)


Т ё н н е с е н.   Берник протрубил общий сбор.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Правда? По какому поводу?

Т ё н н е с е н.   Да опять та же ерунда. Железная дорога.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Что вы, не может быть!

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Бедный Карстен, мало ему неприятностей, так опять…

Р ё р л у н д.   Как нам это понимать, господин Тённесен? Консул Берник в прошлом году ясно дал понять, что он против железной дороги.

Т ё н н е с е н.   Я и сам так думал, но вот повстречал поверенного Крапа, и он сказал, что вновь идет речь о строительстве железной дороги и что консул и три наших городских магната сейчас это обсуждают.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   То-то мне показалось, я слышу голос Руммеля.

Т ё н н е с е н.   Еще бы. Под ружье, понятно, поставили Руммеля, Санстада-с-горы и Миккеля Вигеланна, они его зовут «Святоша-Миккель».

Р ё р л у н д.   Хм…

Т ё н н е с е н.   Прошу прощения, господин учитель.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   А все было так тихо, мирно…

Т ё н н е с е н.   Даже слишком. Так что я лично не против, чтобы снова началась заваруха. Хоть какое развлечение.

Р ё р л у н д.   Мне кажется, без таких развлечений можно обойтись.

Т ё н н е с е н.   Это уж кто как устроен. Некоторым людям время от времени нужно для встряски побузить. А жизнь в маленьком городе мало что может им предложить, и трудно рассчитывать… (Листает книгу Рёрлунда.) «Женщина – служанка общества». Это что за чушь?

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Господи, Хилмар, разве можно так говорить? Ты эту книгу наверняка не читал.

Т ё н н е с е н.   Не читал и читать не собираюсь.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Ты себя неважно чувствуешь, да?

Т ё н н е с е н.   Да, неважно.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Ты плохо спал ночью?

Т ё н н е с е н.   Плохо не то слово. Вчера вечером моя болезнь выгнала меня на прогулку, я зашел в клуб и взялся там читать отчет полярной экспедиции. Как все же укрепляет дух и волю, когда наблюдаешь за человеком в его борьбе со стихиями.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Но вам это, выходит, на пользу не пошло, господин Тённесен.

Т ё н н е с е н.   Нет, мне это вышло боком. Я всю ночь ворочался в полудреме, и мне снилось, что меня преследует огромный морж.

У л а ф   (появляется на террасе). За тобой гнался морж, дядя?

Т ё н н е с е н.   Мне это приснилось, балбес! А ты все играешь с потешным луком? Уж завел бы себе настоящее ружье что ли…

У л а ф.   Да я бы мечтал, но…

Т ё н н е с е н.   В таком ружье хоть смысл есть. К тому же стрелять всегда волнительно.

У л а ф.   Ух, я бы медведя застрелил! Но нет, дядя, отец не позволяет.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Хилмар, в самом деле, не забивай ему голову глупостями.

Т ё н н е с е н.   Ну и поколение подрастает, Бог мой! Все помешаны на спорте, но спорт – чистое баловство, а вот стремления закалить себя, мужественно встретить опасность лицом к лицу у молодых нет и в помине. И не тычь ты в мою сторону луком, дурень, он может выстрелить.

У л а ф.   Не может, дядя, стрелы нет.

Т ё н н е с е н.   Наверняка знать никогда нельзя, а вдруг в нем все-таки есть стрела? Убери его, я сказал! Черт, и чего ты давным-давно не сбежал в Америку на каком-нибудь папашином корабле? Посмотрел бы на охоту на бизонов или сразился с краснокожими.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Хилмар, право…

У л а ф.   Я бы с удовольствием, дядя. Тем более вдруг я там встречу дядю Юхана и тетю Лону.

Т ё н н е с е н.   Хм… не болтай.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Улаф, шел бы ты лучше в сад.

У л а ф.   Мама, а на улицу мне можно?

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Можно, но недалеко, запомни, наконец.

Улаф выбегает за калитку.

Р ё р л у н д.   Господин Тённесен, негоже забивать ребенку голову такими глупостями.

Т ё н н е с е н.   Конечно, зачем? Пусть растет домоседом, за порог ни-ни. Тут таких много.

Р ё р л у н д.   Что ж вы сами не уезжаете, однако?

Т ё н н е с е н.   Я? С моей болезнью? Ну да, здесь в городе ее в расчет не принимают… Но у человека есть еще и обязательства перед обществом, в котором он живет. Должен здесь оставаться хоть один, кто несет идеалы высоко, как знамя? Господи, опять он вопит. Уф-уф-уф…

Д а м ы.   Кто вопит?

Т ё н н е с е н.   Я не знаю. Но они так громко разговаривают в кабинете, я нервничаю.

Г о с п о ж а   Р у м м е л ь.   Кажется, это мой муж. Он привык, господин Тённесен, выступать при большом стечении народа….

Р ё р л у н д.   Остальные тоже не шепотом разговаривают, как я слышу.

Т ё н н е с е н.   Бог мой, речь-то о деньгах. В этом городе все обсуждения упираются в мелочные денежные соображения. Уф-уф-уф…

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Это все же лучше, чем как раньше, когда все заканчивалось развлечениями.

Г о с п о ж а   Л ю н г е.   Неужели все было так плохо?