Генрик Ибсен
Вернувшиеся (сборник)


Ю х а н.   Неужели он не… так, ладно… неужели он не нашел для меня никакого оправдания?

М а р т а.   Ах, Юхан, ты же знаешь, как строг Карстен по части морали.

Ю х а н.   Угу… понятно, понятно, узнаю строгую мораль моего старинного дружка Карстена. Вот ведь!.. Н-да… Ну и ну… Я только что говорил с ним. По-моему, он очень изменился.

М а р т а.   Как ты можешь такое говорить? Карстен всегда был превосходным человеком.

Ю х а н.   Я ничего такого не имел в виду, но не будем об этом, ладно. Теперь понятно, в каком свете ты меня видела. И ждала возвращения блудного сына, конечно же.

М а р т а.   Послушай, Юхан, давай объясню, в каком свете я видела тебя. (Показывает в сторону сада.) Видишь девушку, которая играет с Улафом? Это Дина. А помнишь сбивчивое письмо, которое ты написал мне, уезжая? Что я должна в тебя верить. И я верила в тебя. То ужасное, о чем пошли слухи после твоего бегства, ты наверняка совершил в помрачении, не думая…

Ю х а н.   Что ты имеешь в виду?

М а р т а.   Не надо, ты прекрасно меня понимаешь. Ни слова больше об этом. Итак, ты уезжаешь, чтобы начать все сначала, с чистого листа. А я остаюсь здесь твоей наместницей, Юхан. Все обязательства, которых ты не помнил или, во всяком случае, не исполнял, я, твоя подруга детства, взяла на себя. Говорю это только с одной целью – чтобы ты не корил себя еще и за неисполненные долги. Я заменила мать пострадавшему ребенку, старалась воспитать ее как можно лучше…

Ю х а н.   И положила на это свою жизнь…

М а р т а.   Не напрасно. Но ты приехал слишком поздно.

Ю х а н.   Марта, если бы я мог рассказать тебе!.. Но позволь мне хотя бы поблагодарить тебя за верность и дружбу.

М а р т а   (с невеселой улыбкой). Хм. Вот мы и объяснились, Юхан. Тише, кто-то идет. Прощай, я не могу…

Уходит в заднюю левую дверь. С террасы входят   Л о н а   и   г о с п о ж а   Б е р н и к.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Боже мой, Лона, что у тебя за идеи!

Л о н а.   Оставь меня, я сказала. Я хочу и должна с ним поговорить.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Ты хочешь нас оскандалить? Ах, Юхан, ты еще здесь?

Л о н а.   Марш, марш на улицу, мальчик, не кисни в затхлой комнате. Ступай в сад и поговори с Диной.

Ю х а н.   Да, я сам об этом думал.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Но…

Л о н а.   Послушай, Юхан, а ты хорошо присмотрелся к Дине?

Ю х а н.   По-моему, да.

Л о н а.   Рассмотрел? А глаз на нее положил? Парень, она создана для тебя!

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Лона!

Ю х а н.   Для меня?

Л о н а.   Чтобы ты на нее любовался, хотела я сказать. Иди уже!

Ю х а н.   Иду, иду. С радостью. (Спускается в сад.)

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Лона, ты меня убиваешь своими речами. Ты же это не всерьез?

Л о н а.   Клянусь тебе, всерьез. Она живая, здоровая, настоящая, вот такая жена и нужна Юхану за океаном. Это вам не старая сводная сестра.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Сама подумай – Дина! Дина Дорф!

Л о н а.   Я думаю прежде всего о счастье мальчика. Он не по этой части, в барышнях и девчонках никогда разбираться не умел, так что тут я должна помочь.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Это Юхан-то? Извини, но у нас есть прискорбные доказательства, что…

Л о н а.   Да пропади она пропадом, та дурацкая история! Куда Берник задевался? Я хочу с ним поговорить.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Лона, не смей этого делать, я сказала!

Л о н а.   А я сделаю. Если она глянулась мальчику, а он ей, то они должны соединиться. Берник умный, он наверняка найдет выход.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Думаешь, у нас потерпят такое попрание приличий? Здесь не Америка!

Л о н а.   Пустые слова, Бетти.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Чтобы такой человек, как Карстен, с его несгибамой твердостью в вопросах морали…

Л о н а.   Чертовски несгибаемой, ага…

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Что ты посмела сказать?

Л о н а.   Я посмела сказать, что вряд ли Берник по части морали крепче всех прочих мужиков.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   Как же ты его ненавидишь! Но зачем ты вернулась, если так и не смогла забыть, что… У меня в голове не укладывается, что сперва ты его унизила, оскорбила, а теперь как ни в чем не бывало явилась ему на глаза.

Л о н а.   Да, Бетти, в тот раз я вела себя некрасиво.

Г о с п о ж а   Б е р н и к.   А он великодушно простил тебя! Человек, на совести которого нет ни одного проступка! Разве он виноват, что ты питала какие-то надежды? А заодно с ним ты возненавидела и меня. (Рыдает.) Не простила мне моего счастья! И теперь явилась нарочно… Пусть весь город видит, в какую семью я ввела Карстена! Под ударом окажусь я, меня обольют помоями. Вот чего ты добиваешься. Как это мерзко с твоей стороны! (В слезах уходит в ближайшую левую дверь.)

Л о н а   (провожает ее взглядом). Бедняжка Бетти.

Б е р н и к   выходит из своего кабинета.

Б е р н и к   (еще в дверях). Да, да, хорошо. Отлично, господин Крап. Отправьте четыреста крон на призрение бедных. (Оборачивается.) Лона! (Подходит ближе.) Ты одна? Бетти сюда не придет?

Л о н а.   Нет. Или мне ее позвать?

Б е р н и к.   Нет-нет-нет, что ты! Лона, Лона, ты не представляешь, как я мечтал поговорить с тобой начистоту, вымолить у тебя прощение.

Л о н а.   Послушай, Карстен, давай без сантиментов, нам это не к лицу.

Б е р н и к.   Нет, выслушай меня, Лона. Знаю, я ужасно выгляжу в твоих глазах теперь, когда ты узнала правду о матери Дины. Но клянусь тебе, это было минутное помешательство. На самом деле я искренне и честно был влюблен тогда в тебя.