Кари Хотакайнен
Неизвестный Кими Райкконен

Причина была в шланге турбокомпрессора, но сегодня об этом не объявят – мы узнаем только завтра. Гонщик сделал все возможное, но безрезультатно. И теперь должен оставаться на рабочем месте. Должен смотреть, как другие будут гонять. Должен отвечать, когда журналисты спрашивают, каково это – не проехать ни метра. Должен сидеть на рабочем месте до самого конца, даже не имея возможности сделать свою работу.

Наконец, только когда уже стемнело, мы можем покинуть автодром.

«Мазерати» везет молчаливых мужчин со скоростью улитки по пробкам большого города. Вдруг Кими замечает свой шанс. Перед нами едет кортеж – видимо, с автодрома уезжает какой-то министр из правительства Малайзии. Кортеж из трех машин возглавляют двое полицейских на мотоциклах. Кими пристраивается за этой процессией, движущейся по собственной привилегированной полосе. Полиция вскоре машет нам, показывая, что следовать за ними нельзя. Кими хмыкает и продолжает маневрировать в потоке за кортежем. Оглядываюсь на Сами Вису, однако и в этот раз он всем видом показывает, что лучше не вмешиваться – сегодня будет так.

Мы приезжаем в тихий отель. Гонщик, оставшийся без гонки, исчезает в лифте.

Мы с Сами остаемся в лобби, разочарование накрыло и нас, слов не хватает, наша тихая ярость обращена на шланг турбокомпрессора: почему ты не сработал? Неужели в этой семимиллионной машине ты не стоишь и ста евро?

Этим вечером Кими улетает в Бангкок на спонсорское мероприятие, затем ему предстоит гонка на японской трассе «Сузука», и вся позитивная энергия направлена на нее. Всё так же, как и раньше: ему просто нужно сконцентрироваться на следующем Гран-при и надеяться, что двигатель не подведет. Хотя нет, всё не так, как раньше. Теперь у него есть семья, жена и двое детей. Теперь ему есть, что терять.

Две секунды – это вечность

Город Бар, Швейцария. Дом. Папа лежит на диване с бутылкой воды в левой руке, а в правой – игрушечная машинка сына. Робин играет с машинками на полу. Никакой суеты. До отъезда на последнюю гонку в Абу-Даби еще три дня, и на этот раз поедет вся семья. А затем сезон закончится.

На этом диване Кими – отец, а не гонщик. Он оживленно разговаривает, комментирует болтовню Робина, принимает участие в играх, шутит, смеется, подлавливает сына на озорстве и подыгрывает ему. Тридцативосьмилетний мужчина уже три года как отец, а полгода назад родился его второй ребенок, дочь Рианна. В повседневной жизни теперь больше событий, чем на гонках. На трассе события без конца повторяются, одна гонка похожа на другую. С маленькими детьми все моменты имеют свою уникальность. Завтра всё может поменяться: новое слово появится в словаре Робина, новое выражение появится на личике Рианны. Формула-1 уступает первое место самым близким людям.

Вот сидит Ледяной человек, Iceman. Ни грамма льда в нем нет. Это прозвище придумал Рон Деннис, руководитель команды «Макларен». Это роль, ширма, рабочее имя. С таким прозвищем можно гонять на машине, для этого оно отлично подходит. Но за пределами автомобиля ледяное прозвище начинает таять, а как только Кими переступает порог своего дома, оно окончательно испаряется.

Кими знаменит своей малоразговорчивостью. Молчание изобрели не финны, но они сделали из него несколько успешных продуктов: малоразговорчивость, паузы, предложения из трех слов и полутораминутное молчание. Это такие ловушки для тех, кто не в курсе; для тех, кто пытается понять, что же происходит, когда не происходит ничего. А потом финн продолжает с того же места, будто и не было никакого молчания.

В публичной работе Кими его кричащее молчание вызвано глупыми вопросами. В шумной и говорливой медиасреде молчание – это, наверное, лучший способ привлечь внимание. В случае с Кими его неразговорчивость родилась от застенчивости и незаурядного ума: если вопросы банальны, получишь в ответ пару слов и почесывание шеи.

У Кими Райкконена не было времени привыкнуть к медиасреде Формулы-1. В 2001 году он сразу с головой нырнул в ледяную прорубь: сотни репортеров и телеканалов приехали на первую гонку сезона в Мельбурне, и ему в лицо тут же были направлены десятки микрофонов. В его прошлой жизни, когда он участвовал в серии Формула Рено, были только случайные интервью. А затем всё изменилось в одночасье. Молодой человек, говорящий на ломаном, прерывистом, запинающемся английском, оказался в трудной ситуации. Свершилось чудо – он попал в Формулу-1, мир, который за год до этого маячил далеко за горизонтом.

У Теему «Форе» Невалайнена, старого друга Кими, есть интересная теория: «Если бы его путь к славе был длиннее и у него было бы больше времени на подготовку, сейчас это наверняка был бы другой Кими. Уверен, что он был бы гораздо скучнее. Он бы всегда говорил только то, что люди хотят слышать. Сейчас же своими тремя словами он выражает гораздо больше, чем все остальные вместе взятые».

Кими – не первый финский спортсмен, который игнорирует микрофон или остерегается его. Но он первый, чья неразговорчивость стала международным брендом сама по себе, а не была специально разработана им. Он не развивал этот бренд, а просто однажды понял, что он сам и есть бренд. Самый сильный личностный бренд всегда базируется на правде и поэтому возникает случайно. Самый слабый бренд сфабрикован, обезличен, выучен назубок. Кими – это натуральный продукт, появившийся из ледяной воды и уходящий корнями туда, откуда он появился на свет – в Кархусуо, Эспоо.

Я нажимаю на красную кнопку диктофона, теперь он готов к записи разговора. Кими бросает взгляд на девайс, но не позволяет себе смутиться, или я этого просто не замечаю.


Конец ознакомительного фрагмента
Купить и скачать всю книгу