Татьяна Александровна Грачева
Колючка и стихоплёт


Зина поправила задравшееся платье и направилась в спальню, надеясь дождаться хозяина квартиры, и может даже продолжить лобзания. Малика в два шага нагнала её и схватила за руку.

– Уходи. Кирилл, когда вернётся, всё равно тебя прогонит. Лучше не унижайся.

Зина дёрнулась, пытаясь освободить запястье, но хватка Малики оказалась железной.

– Отпусти, – в её голосе послышалась мольба.

– Уходи, – повторила Малика на тон выше.

Зина не знала о склонности Колючки убеждать кулаками, но почувствовала угрозу в её голосе, и этого оказалось достаточно, чтобы послушно выйти из квартиры, в отместку громко хлопнув дверью.

Пока Малика дожидалась возвращения друга, квартира опустела. Эля и Милена вернулись в общежитие, перед уходом клятвенно обещали прикрыть её перед комендантом. Стрелки на часах сдвинулись к двенадцати, когда дверь резко распахнулась, стукнув ручкой о стену.

Несмотря на шумное появление, Кирилл выглядел подавленным и на удивление тихим. Он молча пересек комнату и сел на подоконник. Не глядя, нащупал рукой открытую бутылку шампанского и глотнул прямо из горлышка.

Малика скривилась и отняла у него бутылку.

– Хана?

Он выбежал на улицу без куртки, и теперь от него веяло холодом, словно из открытой морозилки.

– Я не знаю, зачем вообще за ней побежал. – Кирилл пожал плечами. – Инстинктивно, наверное. Когда догнал, не знал, что говорить. Оправдываться странно – мы ведь не пара, объяснять – глупо, она сама всё видела.

Малика вскипятила воду и заварила чай. Одну кружку протянула другу.

– Что она сказала?

Кирилл нахмурился.

– Ничего. Позволила проводить до остановки, ни словом не касаясь того, что увидела. – Он передёрнулся, наконец, ощутив, что продрог на улице. – Её больше всего интересовало, почему я тебя Кирюхой называю.

Малика села рядом на подоконник и взъерошила влажные волосы друга.

– Что-нибудь придумаем, Эдька. Она будет твоей. Обещаю, я сделаю тебя счастливым.

***

Как только прозвенел последний звонок, Профессор поспешил отправить дочку в ежегодную ссылку. Малика ожидала отъезда не меньше отца, но делала вид, что летние каникулы у бабушки, это наказание похуже юбки на официальный праздник. Почему-то ей казалось, стоит отцу заподозрить, какое удовольствие она получает от поездок в деревню, и он тут же придумает другое место для выплеска её необузданной энергии. Малика давно заметила: если она чего-то очень ждала, это не случалось. Пришлось изображать безразличие и даже усталость от деревенских будней, лишь бы путешествие не сорвалось.

В Калинках Малика чувствовала себя свободной. У бабушки не было ни времени, ни желания следовать за неугомонной внучкой. Находились дела поважнее: закатать на зиму дары с грядок, пока саранча, в лице внучки, не объела всё, что колосится и хоть чуть порозовело. В гостях у бабушки в девочке просыпался зверский аппетит, который почему-то не распространялся на супы и каши, а требовал только то, чем можно поживиться на огороде, желательно чужом и без спроса. Антонина Сергеевна не уставала поражаться способности худенькой внучки вмещать в свой организм горы недозрелой смородины, зеленых яблок и немытого щавеля.

Антонина Сергеевна бранила девочку, заставляя принимать пищу в определенное время и за столом, угрожала лишить прогулок, но когда однажды привела в исполнение наказание, сама же первая и пожалела. Малика, ограниченная в свободе, напоминала ураган, запертый в тесной комнате. Девочка извелась от безделья и замучила бабушку. Дима и Валя скучали без подруги, заглядывали через забор и казались ещё более несчастными, чем сама узница. Чтобы спасти собственные нервы и хрупкие предметы в доме, Антонине Сергеевне пришлось пойти на уступки и выпустить Малику на свободу.

Это лето перед третьим классом стало особенным для Малики. Близнецы ещё до прибытия девочки в Калинки так разрекламировали её перед другими приезжими ребятами, что те ждали знакомства с ней как с героиней какого-нибудь супергеройского блокбастера. Они заранее настроились с ней дружить, поэтому приятельские отношения сложились сами по себе. Малике даже не пришлось ни с кем драться, чтоб отвоевать место в компании. Для девочки это был новый опыт дружбы, оказалось это интересней, чем быть злобной задирой и одиночкой.

Никто не провозглашал Малику главной, но ни один поход на речку или в лесок не состоялся без её одобрения и участия. Утро начиналось со свиста у калитки Антонины Сергеевны – за её внучкой приходили всей толпой и звали так же хором. Когда придумывали во что играть, то к мнению Малики прислушивались в первую очередь, а она, ободрённая восхищением ребят, фонтанировала идеями, неосознанно делая это лето незабываемым для всех.

Её главенствующее положение закрепилось окончательно после случая на речке. Жарким июльским днём ребята расположились на пологом берегу с удобным спуском к воде. Малика лежала на длинной ветке, нависшей над речкой и водила рогатой веткой по воде, выписывая недавно услышанные от бабушкиной соседки необычные ругательства. Мальчики пускали «блинчики», соревнуясь в количестве отскоков. Малика свой блинчик запустила первая, и уже полчаса никто не мог приблизиться к её рекорду.

Полуденное солнце разморило девочку, настроило на благодушный лад, и к приходу подростков из соседнего хутора она оказалась не готова. Задиристые ребята успели надавать подзатыльников малышне, прежде чем Малика спрыгнула с ветки и встала перед соперниками, рассерженная, взлохмаченная, похожая на бойцового петуха. Она безошибочно определила предводителя компании, самого крупного и агрессивного, видимо из-за того, что разбушевались гормоны.

– Это наша поляна. – Малика неосознанно приняла боевую стойку, готовясь к драке.

– Кто это тут такой оборзевший? – Он оглянулся, призывая друзей полюбоваться на невысокую, нескладную соперницу. – Малявка нарываетя!

Девочка сразу просчитала, что перевес сил не в пользу их компании. Хуторяне были и старше, крупнее в размерах и подавляли количеством. Это была бы не драка, а банальное избиение. Она бы здорово подпортила им внешность, но вряд ли бы вышла из этого побоища победительницей, а её интересовала именно победа.

Малика бросила взгляд на речку и неожиданно предложила.

– Давайте на спор: кто доплывёт до другого берега, того и поляна.

Дима и Валя взволнованно переглянулись. За те два года, что они знали подругу, речку она ни разу не переплывала. Мало кто переплывал, даже из деревенских, знакомых с её заводями с самого рождения. В середине Калинки течение становилось настолько сильным, что утягивало вперёд, не давая приблизиться к берегу, а в некоторых местах образовывались опасные омуты, где пропадали даже телята.

Малика выглядела уверенной в своих силах, а вот в глазах предводителя хуторян промелькнул страх, даже не перед речкой, а страх опозориться перед друзьями. Подросток какое-то время колебался, потом презрительно сплюнул под ноги девчонке.

– Ладно уж, мелкота, купайтесь, – снисходительно позволил он, – а то утопнет эта дура, и оправдывайся потом, что сама полезла.

В глазах друзей его слова звучали, как признание поражения. Никто и не заподозрил, что отчаянная девочка плавает чуть лучше надувного матраса – куда понесёт течение, туда и дрейфует. С того дня Малика стала осваивать кроль и брасс, учить премудростям плавания согласился сосед, воодушевлённый рассказом близнецов о противостоянии Малики и хуторских ребят.

Десятый день рождения девочка отметила в статусе заводилы в компании. Поздравления принимала, искренне улыбаясь и только уезжая в город, вспомнила, что так ни разу за всё лето не подралась.

Вернувшись в город, Малика сразу же поссорилась с Танечкой, обменялась гадостями с Кириллом, уже через десять минут окончательно вернулась к прежним замашкам колючей забияки.

Первое сентября запомнилось третьему «Б» классу не праздничной линейкой и новыми нарядами, а примечательным надувным шариком в руках Малики. Несла она его гордо, будто знамя, улыбалась невинно и радостно, словно не знала, что в качестве шарика над головой парит надутый презерватив. Проделка девочки больше всего повеселила подростков, не все третьеклассники понимали пикантность шутки, даже Малика не до конца осознавала, что неприличного в её шарике.

Несколько незнакомых ребят уговорили хозяйку чудесного шара сфотографироваться, Малика охотно позировала с невинным лицом, выставляя предмет шуток на первый план. Когда родители стали выстраивать детей для общего снимка, презерватив неожиданно лопнул, вызвав огорченный вздох у нескольких ребят и радостно-облегчённый у учительницы, красной от смущения до самых ушей.

Малика вернулась в привычный образ задиры и злючки, но летний триумф не забыла. В дворовой компании роли давно были распределены, да и сама Малика не желала дружить с Танечкой и Кириллом. Поразмыслив, она пришла к выводу, что нужны новые друзья, незнакомые. Она станет их предводителем, и ею снова будут восхищаться.

Через несколько улиц нашёлся подходящий двор, где обитали ребята, посещающие другую школу. Влиться в новую компания Малика задумала, «сменив» пол. Незнакомые люди часто принимали её за мальчишку из-за широких плеч, короткой стрижки, откровенно не девчоночьих замашек и манеры одеваться. Хриплый голос тоже способствовал маскировке.

Для большей достоверности, натянув кепку козырьком назад, она отправилась на завоевание новой компании. Претенденты на роль новых друзей устроили гонки на велосипедах, Малика со своим поржавевшим транспортом пришлась как раз кстати. Они легко приняли новенького, но вопрос: «Как тебя зовут?» чуть не разбил вдребезги всю конспирацию. О новом имени Малика не подумала, поэтому брякнула первое, что пришло в голову: «Кирилл». Ребята по-мужски пожали друг другу руки. В новеньком хамоватом и слегка развязном мальчишке не проглядывало ни одной девчачьей черты.

С того дня Малика стала постоянным гостем в этом дворе. Два-три раза в неделю, сразу после тренировок по кикбоксингу, она заявлялась в новую компанию, брызжа идеями для развлечений. Отец полагал, что дочка задерживается в спортзале и даже не подозревал её в лицедейских наклонностях.

Почти месяц Малика притворялась мальчишкой, завела друзей и даже умудрилась стать объектом грёз восьмилетней девочки, решившей, в будущем обязательно выйти замуж за Кирилла. Пока девчушка активных действий не проявляла, молча млела, томно вздыхала, выцарапала на качелях: «Кирилл + Катя = любовь».

Дворовая компания заметила прогулы Малики, но версия с усиленными тренировками вполне убедила Сеньку и Виталика, хоть и не обрадовала. Без колючей Малики в компании чего-то не хватало, словно приправы в блюде. Отпала нужда объединяться для очередного раунда против дочери ведьмака, никто не придумывал опасные игры и не подстрекал на запрещённые забавы.

Даже Кирилл не сразу обратил внимание, что несколько дней подряд, проходя под окном Малики, остаётся необруганным. В его жизни тоже произошли перемены. Ещё летом он записался в секцию гребли и теперь разрывался между карате и полюбившимся каноэ. Несерьёзное увлечение гребным спортом родилось из желания занять свободное время на каникулах. Хобби неожиданно всецело завладело его мыслями. Стремление стать чемпионом никуда не делось, но поменялась область планируемого чемпионства. Он бы бросил надоевшее карате, но необходимость противостоять соседке никуда не делась, и терять навыки самообороны пока было рановато.

В начале октября тренировки по гребле переместились с речки в тренажёрный зал и закрытый бассейн. Кирилл впервые возвращался новой дорогой, когда услышал знакомый надорванный голос. От ребят во дворе он знал, что в это время его соседка должна быть на тренировке, но этот хрипловатый голос он не спутал бы ни с чьим другим. Заинтригованный, Кирилл свернул с тротуара и вошёл в незнакомый двор.

Вокруг детской песочницы, на деревянном ограждении сидели ребята. Кипела игра в ножички. Право хода перешло к обладательнице хриплого голоса. Она деловито разрыхлила остриём ножа песок, примерилась и ловко скинула ножик с изгиба локтя, он перевернулся в воздухе и на треть вонзился в мягкий грунт. Малика издала победный клич, изобразив рёв Тарзана.

Кириллу хватило и минуты наблюдения, чтобы с удивлением понять: Малику в этой компании считают мальчишкой и обращаются к ней, используя почему-то его имя.

Кирилл обошел песочницу и встал напротив соседки. Когда её глаза наткнулись на знакомое лицо, она едва не вскрикнула от изумления. Кирилл, как ни в чем не бывало, перезнакомился с ребятами и напросился в игру. На какое-то время, пойманная на притворстве, Малика растерялась настолько, что начала проигрывать. Но тот, кто мог её разоблачить, почему-то не спешил это делать и сам общался к ней, словно и не подозревал, что под маской хулигана скрывается девчонка. Малика перестала бросать в его сторону сердитые подозрительные взгляды и снова с азартом погрузилась в игру.