Эдгар Райс Берроуз
Лунная девушка

– Хорошо. Мистер Нортон, сажайте тогда корабль на Луну.

Лунное притяжение ускорило наш спуск. Мы неслись в пространстве с огромной скоростью. Луна росла на глазах. Через пятнадцать часов я отдал приказ о торможении. Корабль почти застыл на высоте девяти тысяч футов над вершинами лунных гор. Никогда я не видел более впечатляющего зрелища, чем эти горы. Их вершины возносились на пять миль над широкими равнинами. Отвесные утесы в три-четыре тысячи футов были обыденным явлением. Все это переливалось различными цветами. Фантастичность пейзажа подчеркивалась необычайной окраской быстрорастущих растений. С высоты мы видели многочисленные кратеры; некоторые были огромными кавернами в три-четыре мили диаметром. Медленно спускаясь, мы пролетели над одной из этих пропастей. Тщетно стремились проникнуть взором на всю ее глубину. Некоторым из нас почудилось какое-то свечение на дне. Однако с уверенностью ничего сказать было нельзя, Джей высказал предположение, что источник свечения – магма. Лично я полагал, что это не так, иначе мы заметили бы значительное возрастание температуры, пролетая над горлом кратера.

На этой высоте мы сделали интересное открытие. На Луне была атмосфера. Высота слоя была небольшой, однако наш барометр зарегистрировал ее на высоте примерно в пятьсот футов над самым высоким пиком, который мы пролетали. Возможно, что в долинах и глубоких ущельях, где произрастала растительность, ее плотность выше. Но я этого не знаю, поскольку мы никогда не садились на Луне. Неожиданно мы заметили, что наш корабль начал спускаться по спирали, двигаясь параллельно кромке огромного вулканического кратера, над которым находились. Я немедленно отдал приказ об изменении курса. Если бы мы двигались по прежнему, то вскоре бы оказались ниже верхней кромки кратера, и поскольку мы не могли взлететь, то оказались бы навсегда погребенными в его жерле.

Мой план состоял в том, чтобы пролететь на равнину и совершить посадку среди растений, которые мы наблюдали и которые росли в ошеломляющем количестве и с огромной скоростью под нами. Однако когда Вест (он в то время дежурил) попытался изменить курс, оказалось что наш корабль не поддается управлению. вместо этого он продолжал двигаться по спирали вдоль жерла вулкана. В это время мы находились на высоте не более пятисот футов над кратером и постепенно, хотя и медленно, продолжали снижаться. Вест посмотрел на нас, улыбнулся и покачал головой.

– Бесполезно, сэр, – сказал он, обращаясь ко мне. – Все кончено, сэр, не будет даже вскрика. Кажется мы попали, если можно так сказать, в лунный водоворот. Легко заметить, что наши круги все время уменьшаются.

– Однако наша скорость не увеличивается, – заметил я, – как было бы, если бы мы приближались к стволу настоящего водоворота.

– Я думаю, что смогу объяснить это, сэр, – сказал Нортон. – Просто это происходит благодаря Восьмому Лунному лучу, который еще остался в переднем плавательном баке. Его действие заключается в том, что он отталкивается от Луны. В нашем случае он реагирует на тепло этого огромного кратера. Поскольку каждый участок поверхности отталкивает нас, мы движемся по уменьшающимся окружностям, так как чем ближе к вулкану, тем сильнее действие Восьмого лунного луча. Если моя теория верна, то наши круги перестанут уменьшаться, как только мы опустимся ниже кромки кратера.

– Я думаю, вы правы, Нортон, – согласился я с ним. – Во всяком случае, это более приемлемая гипотеза, чем та, что мы втянуты в водоворот. По-моему, здесь едва ли хватит для этого атмосферы.

По мере нашего снижения правильность догадки Нортона становилась все очевиднее. Когда мы оказались ниже кромки кратера, диаметр кругов стал постоянным, хотя немного возросла скорость. Однако через некоторое время и она стала постоянной. Теперь мы опускались со скоростью десять миль в час. Барометр регистрировал возрастание атмосферного давления, правда еще мизерного по сравнению с тем, какое поддерживало жизнь на Земле. Температура возрастала, но еще не опасно. От минус 24—30 градусов в момент, когда мы попали в тень жерла кратера, она постепенно поднялась до нуля градусов на глубине примерно в сто двадцать пять миль от вершины гигантского вулкана, поглотившего нас.

Следующие десять миль скорость спуска была замедлена, пока мы с удивлением не обнаружили, что не только перестали падать, но вообще поднимаемся. Мы поднялись примерно на восемь миль и внезапно стали падать. Мы снова опустились, но теперь на шесть миль, снова изменили направление движения и поднялись примерно мили на четыре. Это пилообразное движение продолжалось до тех пор, пока наш корабль не застыл, по нашим оценкам, на глубине ста тридцати миль от вершины вулкана. Нас окружала полнейшая темнота. Мы могли судить только по инструментам, что происходит с кораблем. Внутри, конечно, все было иллюминировано и тепло.

То под собой, то над собой, поскольку корабль переворачивался каждый раз, когда проходил точку, где наконец остановился, мы видели то свечение, которое впервые заметил Нортон, когда мы находились еще над жерлом кратера. Каждый из нас думал над этим явлением, и Нортон, наконец не выдержал.

– Извините, сэр, – почтительно обратился он ко мне. – Не могли бы вы сообщить нам, что вы об этом думаете. Каковы ваши предположения относительно того, где мы находимся, почему мы свободно висим сейчас в воздухе и почему корабль каждый раз переворачивался, когда подходил к этому месту?

– Единственное, что я по этому поводу могу сказать – это довольно сомнительная гипотеза, что Луна – полая сфера с твердым покрытием, толщина которого составляет около 250 миль. Гравитация не дает нам подняться выше, в то время как центробежная сила не дает нам спуститься ниже.

Все согласно кивнули. Они были вынуждены прийти к этой же странной идее, поскольку больше ничто не объясняло ту необычную ситуацию, в которой мы очутились. Нортон пересек комнату, чтобы посмотреть на барометр, на показания которого он до этого не обращал внимания, пока корабль совершал свои прыжки глубоко в недрах Луны. Я увидел, как он удивленно поднял брови. Он еще раз посмотрел на прибор, как если бы сомневался в том, что увидел. Затем повернулся к нам:

– Наверно, испорчен инструмент, сэр. Он показывает такое давление, как и на поверхности Земли!

Я тоже подошел к прибору. Он действительно показывал давление, которое прочел Нортон. И вряд ли прибор был неисправен…

– Можно проверить, так ли это, – предложил я. – Мы можем выключить изолирующий генератор и на мгновение открыть воздушный вентиль.

Конечно, это была до некоторой степени рискованная ситуация. Но Вест стоял у генератора, Джей следил за вентилем, а Нортон стоял у насоса, я был уверен в максимуме безопасности, даже если бы снаружи не было бы вообще никакой атмосферы. Единственная опасность таилась в том, что нас окружал ядовитый газ, находящийся под таким давлением. Однако в такой ситуации в которой мы оказались, мы мало заботились о своей безопасности. Мы понимали, что вне зависимости от того, что с нами произойдет, это мало изменит в исходе, который ожидает нашу экспедицию.

Я могу вам сказать, что это был довольно напряженный момент, когда все заняли свои места и ждали моей команды. Если мы действительно обнаружим атмосферу в недрах Луны, то что еще нас ожидало? Если тут была атмосфера, то наш корабль мог летать, а мы, по крайней мере, смогли бы выйти на палубу и подышать свежим воздухом. Было условлено, что по моей команде Вест отключит генератор, Джей откроет вентиль, а Нортон включит насос. Если сквозь трубу не пойдет свежий воздух, то Джей должен был подать сигнал, по которому Нортон переключит насос, Вест включит генератор, а сам Джей должен мгновенно перекрыть вентиль.

Поскольку Джей подвергался большей опасности, чем другие, я встал около него и наклонился, как можно ниже к вентилю, как и он. Затем я скомандовал. Все сработало превосходно – мгновение и в «Барсум» хлынул холодный воздух. Вест и Нортон следили за происходящим по нашим лицам и почти одновременно с нами поняли, что эксперимент удался; мы все расплылись в улыбках, хотя почему мы так обрадовались, я не могу сказать. Возможно, дело было в том, что мы внезапно обнаружили условия, похожие на земные. И хотя мы больше никогда не увидим свою планету, мы могли, по крайней мере, дышать воздухом похожим на ее атмосферу.

Я отдал приказ включить моторы, и вот мы уже двигались по большой спирали вглубь Луны. Мы передвигались очень медленно. Чем корабль опускался глубже, тем выше поднималась температура, а барометр показывал слабое возрастание атмосферного давления. Свечение, которое теперь окружало нас, становилось все интенсивнее по мере спуска, пока, наконец, окружающий нас воздух, в которой мы двигались, не засиял ярким светом.

Все это время Ортис находился в кандалах в своей каюте. Я отдал приказ, чтобы его снабжали водой и пищей, но ни в коем случае не разговаривали с ним. Нортон поселился в моей каюте. Ортис, пьяница, предатель и потенциальный убийца, чтобы там ни было, не вызывал во мне никакой симпатии. Я намеревался судить его и совсем не собирался провести оставшиеся мне годы вместе с ним на корабле. Я понимал, что приговор любого суда, будь то назначенный Генералом юстиции флота или составленный из оставшихся членов «Барсума», будет единственным, и приговор этот – смерть. Однако, я пока оставил это дело, так как нам пришлось заняться более насущными делами, и он пока еще существовал, хотя и не разделял с нами наших надежд, ни страха, ни радости.

Прошло примерно двадцать шесть часов после того, как мы погрузились в кратер вулкана и вынырнули из него с другой стороны, и перед нами открылся вид, который был настолько прекраснее и фантастичнее того, что мы видели на поверхности Луны, насколько тот был необычен по сравнению с Землей.

Мягкий рассеянный свет при нашем едва заметном движении открывал нам горы, долины и море. И, наконец, мы начали различать отдельные детали окружающего пейзажа. Горы были такими же неровными, как и на поверхности, и выглядели не менее высокими. Однако их вершины были покрыты растительностью. По крайней мере, это касалось тех вершин, которые находились в поле нашего зрения. И были леса – тоже очень странные леса, в которых росли странные деревья, такие неземные, будто всю эту таинственную фантасмагорию породил чудовищный сон.

Мы не поднялись и на пятьсот футов над расщелиной, через которую проникли из внешнего мира, когда я обнаружил прекрасное место для посадки и решил спускаться. Это было с готовностью исполнено, и мы совершили мягкую посадку возле большого леса, вблизи небольшой речки. Затем мы открыли передний люк и вступили на палубу «Барсума» – первые люди Земли, которые дышали воздухом Луны. Согласно земному календарю это случилось в 11 часов утра 8 января 2025 года.

Я думаю, что первое, что нас заинтересовало и привлекло наше внимание, было то странное и к тому же необъяснимое для нас свечение, наполнявшее внутренность Луны. Над нами висели гряды пушистых облаков, которые, казалось, освещались снизу, хотя в просветах и виднелся люминесцирующий небесный свод. И ничто не указывало на излучающее тело, как наше Солнце, дающее и свет и тепло и огненную сферу. Сами облака не отбрасывали никакой тени на почву. Не давали фактически никакой тени ни деревья, растущие поблизости, ни наш корабль.

Тени были легки и ясны, их очертания были смазаны и они растворялись в ничто. Тени от нас на палубе «Барсума» были не ярче, чем на Земле в пасмурный день. Этот странный лунный свет очень интересовал нас, однако прошло время, пока мы поняли его происхождение. У него было два источника различных по природе. Основным источником служил радий, входивший тут в состав песка, а также содержавшийся в скалах, которые образовывали высочайшие горные хребты. Радий был распределен таким образом, что постоянно излучал мягкий свет, который наполнял внутренность Луны. Вторым источником света служило Солнце. Солнечные лучи проникали вглубь Луны сквозь сотни, тысячи огромных кратеров. Именно Солнце несло тепло внутреннему миру. Благодаря ему там держалась постоянная температура примерно восемьдесят градусов по Фаренгейту.

Центробежная сила в сочетании с гравитацией Луны свела внутреннюю лунную атмосферу до тонкой оболочки, по нашим оценкам, около 50 миль в толщину. Эта атмосфера быстро редела при подъеме на высокие пики. Результатом же этого было то, что они были покрыты вечными снегами и льдом, которые срывались лавинами по ущельям вниз к морю. Видимо, именно эти условия спасли атмосферу, которая была в постоянном контакте с почти твердой сферой, от перегрева в течение всего того необозримого времени, когда возникли подобные условия.

Времена года на Луне – это слабое подобие земных, всего только несколько градусов составляет отличие зимы от лета. Там, однако, периодически проносятся бури, которые повторяются более или менее регулярно один раз в течение звездного месяца. Они возникают, как мне представляется, в результате несимметричного распределения кратеров на поверхности. Это приводит к неравномерности поглощения тепла как по времени, так и по областям. Естественная циркуляция лунной атмосферы, на которую влияет изменяющийся по интенсивности и направлению поток солнечных лучей, а также большой перепад температур от долин до снежных пиков часто приводит к бурям той или иной силы.

Сильные ветры сопровождаются обильными дождями на низких высотах и слепящими снежными бурями, бушующими на голых вершинах, расположенных выше растительного пояса. Дожди, которые выпадают из низких облаков, приятны и теплы. Те же, которые извергаются из высоких облаков – холодны и пронизывающи. Однако, как бы ни была жестока буря, сколь бы она не длилась – освещение остается практически неизменным. На Луне нет пасмурных и темных дней. нет там и ночи!

3. Животные или люди?

Конечно, мы пришли ко всему этому не сразу, однако я привел все это здесь, как пример, к чему мы пришли в наших исследованиях в результате долгого изучения Луны. В нескольких милях от корабля высились холмы, которые причудливо громоздясь, тянулись к заоблачным высотам и возносились дальше, и когда мы смотрели на них и на лес, что-то чудилось нам во всем этом странным, чему мы поначалу не могли даже найти определения. Как оказалось впоследствии, странность порождало отсутствие горизонта. Дальность видения полностью зависела от остроты зрения. Общий эффект – как если бы вы находились на дне гигантского шара, радиус которого настолько велик, что не видно вершины.

Все вокруг нас было покрыто буйной растительностью. В основном преобладали бледные тона – фиолетовые, розовые, желтые. Росла в изобилии розовая трава, стебли большинства цветущих растений тоже были в большинстве окрашены в этот необычный цвет. Сами цветы имели необычайно сложную форму, бледных и деликатных тонов, огромные размеры и редкую красоту. Тут были кустарники, на которых росли плоды, похожие на ягоды. На многих деревьях в лесу росли плоды значительных размеров и разнообразной формы и расцветки. Джей и Нортон рассуждали о съедобности этих плодов. Однако я отдал приказание никому не пробовать их, пока нам не представится возможность или путем анализа или еще как выяснить, какие же плоды не ядовиты.

«Барсум» имел на борту небольшую оборудованную лабораторию, которая предназначалась для исследования растительных и минеральных продуктов Марса в соответствии с земными стандартами. Она была также предназначена и для других исследовательских целей на нашей планете-сестре. Поскольку у нас были достаточные запасы еды на пятнадцать лет, то не было необходимости есть лунные плоды. Однако я был кровно заинтересован в немедленном выяснении химического состава воды, поскольку производство ее было очень сложно, медленно и дорогостояще. Поэтому я приказал Весту взять пробу воды из реки и подвергнуть ее лабораторному анализу. Других отправил спать.

Они, конечно, все горели желанием пуститься немедленно в путешествие, и я не мог осуждать их за это, но мы уже не спали более сорока восьми часов, и я счел необходимым восстановить силы. Было не ясно, что подстерегает нас в этом неизвестном мире. Здесь была вода, воздух и растительность – три основы, необходимые для животной жизни, и я решил, что будет только разумно предположить – внутри Луны существует животная жизнь.

Если она существует, то не исключена возможность появления необычайно агрессивных видов. Самозащита от них могла потребовать всех наших сил. И поэтому я настоял на том, чтобы каждый получил полную порцию сна перед тем, как отправиться в поход, лишившись защиты корабля.

Мы уже обнаружили представителей низших видов: рептилий и насекомых, или, как будет лучше назвать последних, летающих рептилий, как это выяснилось впоследствии. Эти создания походили на лягушек с крыльями летучей мыши. Они проносились над деревьями, издавая жалобные звуки. На почве около корабля мы заметили единственное живое существо, хотя беспрестанно колышущаяся трава говорила о том, что жизнь здесь кипит ключом. Это существо, которое мы все рассмотрели достаточно подробно, лучше всего представить себе, вообразив пятифутовую змею с четырьмя лягушачьими лапами и плоской головой с единственным глазом на лбу. Ноги у этого создания были очень коротки, и поэтому оно передвигалось, извиваясь как настоящая змея, и при этом скребла землю всеми четырьмя лапами. Мы видели, как оно подползло к реке и, нырнув, скрылось из виду.

– Удивительно жалкое создание, – проговорил Джей, – и чертовски неземное.

– Я не склонен так думать, – не согласился я. – Во всяком случае, у него нет ничего такого, чего бы мы не видели на Земле. Возможно, это просто слегка измененная земная копия, и если принять это, все остальное ничего нового для нас не представляет, даже то, что эти существа – амфибии. А эти летающие лягушки, или как их там? Что в них особенного? У нас на Земле тоже полно странных созданий. Они, конечно, не точная копия этих, однако и на Марсе тоже существуют свои особенные виды растительного и животного мира, и они не также уж невозможны на Земле. На Марсе кроме этого, есть разумные существа, которые практически ничем не отличаются от нас. Вы улавливаете мою мысль?

– Да, сэр, – ответил Джей. – Вы предполагаете, что существуют разумные существа и здесь внутри Луны.

– Да, я нисколько бы не удивился, если бы мы обнаружили здесь разумную жизнь. А я также бы не удивился, если бы разумное существо было бы необычным по виду. Единственное, что бы меня удивило, так это отсутствие здесь нечто подобного человеческому роду на Земле.

– То есть некой высшей расы с хорошо развитыми умственными способностями? – спросил Нортон.

– Да, и именно потому мы должны хорошенько выспаться, чтобы быть готовыми ко всему. Мы ведь не знаем где обитают эти создания и какой прием они нам окажут. Итак, мистер Нортон, вы берете контейнер и набираете воды из реки. Затем Джей заступает на вахту и проводит анализ, а мы все отправляемся спать.

Нортон спустился вниз и вернулся со стеклянным бачком, в котором собирался принести воду. Мы все приготовили оружие на случай опасности и выстроились у входа. До сих пор мы почти не ходили, если не считать нашего выхода на палубу при прилунении. Еще раньше я заметил немного странное уменьшение плавучести, однако, поскольку мне пришлось заняться более насущными делами, я не придал этому факту значения. Как только Нортон достиг основания лестницы и вступил на лунную поверхность, я приказал ему поторопиться.

Прямо перед ним рос низкий куст, а за ним, примерно в тридцати футах протекала река. Услышав мой приказ, Нортон решил сократить путь и решился перепрыгнуть куст. Ко всеобщему изумлению, как нашему, так и его собственному, он взмыл в воздух на восемнадцать футов, пролетел более тридцати пяти и плюхнулся в реку.

– Скорее! – крикнул я и, надеясь, что и остальные тоже поспешат на выручку товарища, ринулся вниз по лестнице. Я был чересчур энергичен. Я так и не смог воспользоваться лестницей: я пролетел над ней, пронесся над поверхностью и исчез в холодных волнах лунной речки. Как глубоко там было, я не знаю, по крайней мере, я ушел с головой. Я попал в вязкий и достаточно сильный поток; вода двигалась так, словно это было густое масло. Когда я вынырнул на поверхность, то увидел Нортона, который энергично плыл к берегу. Буквально через минуту недалеко от меня вынырнул Джей. Я поискал глазами Веста и сразу же нашел его – он по-прежнему стоял на палубе «Барсума», где, кстати ему и положено было находиться, потому что он в данный момент нес вахту.

Как только я понял, что мои товарищи в безопасности, я не мог сдержать улыбки, а Джей и Нортон разразились смехом. Мы еще продолжали смеяться и тогда, когда уже вырвались из потока немного ниже места нашей стоянки.

– Ну как, взяли пробу, Нортон? – спросил я.

– Контейнер до сих пор у меня, сэр.

И действительно он судорожно сжимал его все это время, так же как и мы с Джеем судорожно сжимали рукоятки своих пистолетов. Нортон снял крышку и погрузил бачок в воду. Затем он повернулся ко мне и улыбнулся.