Сидни Шелдон
Оборотная сторона полуночи

Она повернулась к нему, посмотрела в его прекрасные черные глаза и ответила:

– Из Антиба. Я дочь принца.

Он рассмеялся, показывая ровные белые зубы.

– Тебе повезло, принцесса, – пошутил он.

– Вы англичанин?

– Американец.

Она взглянула на его военную форму.

– Но ведь Америка не участвует в войне.

– Я служу в английских ВВС, – объяснил он. – Там только что сформировали отряд американских летчиков. Он называется «Орлиная эскадрилья».

– А почему вы воюете за Англию?

– Потому что Англия воюет за нас, – ответил он. – Просто до вас это пока не дошло.

Ноэль недоверчиво покачала головой:

– Я этому не верю. Ведь Гитлер всего-навсего фигляр у бошей.

– Возможно. Но этот фигляр знает, чего хотят немцы, – мирового господства.

Ноэль с восхищением слушала, как Ларри Дуглас говорил о военных планах Гитлера, о внезапном выходе Германии из Лиги Наций, о военной оси Рим – Берлин – Токио и о многом другом. Ей было все равно, о чем он рассказывает. Девушку завораживало выражение его лица. Когда он увлекался темой, его темные глаза вдохновенно сверкали и в них горел огонь неистребимой жизненной силы.

Ноэль никогда не встречала таких, как он. Это был редчайший тип человека, который тратит себя без остатка. Он открыт для всех, в нем есть теплота и живое восприятие внешнего мира; он щедро раздает свою душу другим, радуется жизни, хочет, чтобы окружающие тоже наслаждались ею, и как магнитом притягивает к себе людей.

Они приехали на вечеринку, которая проходила в небольшой квартире на рю Шмэн-Вёр. Там собралась веселая и шумная компания, в основном молодежь. Ларри представил Ноэль хозяйке, хищной рыжеволосой особе с весьма сексуальной внешностью, и скрылся в толпе гостей. В течение вечера Ноэль лишь мельком видела его в окружении настырных девиц, каждая из которых старалась завладеть его вниманием. Однако, по мнению Ноэль, Ларри вовсе не был тщеславен. Он попросту не замечал, как он привлекателен. Один из гостей раздобыл Ноэль рюмку и предложил выпить, другой принес ей с буфетной стойки тарелку с едой, но у нее вдруг пропал аппетит. Ей захотелось побыть с американцем, вызволить его из группы девушек, столпившихся вокруг него. К ней подходили другие мужчины и пытались завязать разговор, но она отвечала невпопад. С того момента, как они с Ларри вошли в квартиру, американец не обращал на нее никакого внимания и вел себя так, словно ее не существовало. А почему бы и нет, подумала Ноэль. Чего ему с ней возиться, если к его услугам любая из присутствующих на вечеринке девушек? Двое мужчин попробовали заговорить с ней, но она не могла сосредоточиться. В комнате вдруг стало невыносимо жарко, и она стала искать повода, чтобы уйти.

Кто-то шепнул ей на ухо:

– Уходим.

Через несколько секунд она оказалась на улице с американцем. Над городом уже сгустилась прохладная ночь. В связи с угрозой немецкого налета на улицах было темно и тихо. Машины ровно и почти бесшумно проплывали по ним, словно безмолвные рыбы во мраке морских глубин.

Ларри и Ноэль не удалось поймать такси. Они пошли пешком и по дороге решили пообедать в бистро на площади Виктуар. Ноэль просто умирала с голоду. Она изучала сидящего напротив нее американца и не могла понять, что же с ней делается. Ей казалось, что он открыл в ее душе какой-то живительный источник, о существовании которого она и не подозревала. Раньше она никогда не испытывала подобного счастья. Они говорили обо всем. Она рассказала ему о себе, а от него узнала, что он родился в Бостоне и что по происхождению он ирландец. Его мать родом из графства Керри.

– А где вы научились так хорошо говорить по-французски? – спросила Ноэль.

– В детстве я каждое лето проводил на мысе Антиб. Мой отец был заправилой на фондовой бирже, пока его не съели медведи.

– Медведи?

Ларри пришлось объяснить ей, как совершаются сделки на фондовой бирже. Ноэль было не важно, о чем он говорил, лишь бы слушать его.

– Где ты живешь?

– Нигде.

Она рассказала ему о водителе такси, о мадам Дели, о толстяке, поверившем, что она принцесса, и согласившемся заплатить за нее сорок франков, а Ларри громко смеялся над всем этим.

– Ты помнишь, где находится тот злополучный дом?

– Да.

– Тогда пошли, принцесса.

Когда они добрались до дома на рю де Прованс, дверь им открыла та же служанка в форменной одежде. Увидев молодого красивого американца, она очень обрадовалась, но тут же помрачнела, когда заметила, кто пришел вместе с ним.

– Нам нужна мадам Дели, – заявил ей Ларри.

Вместе с Ноэль он вошел в приемную. Оттуда было видно, что в гостиной сидят несколько девушек. Служанка ушла, и через несколько минут появилась мадам Дели.

– Добрый вечер, месье, – сказала она и повернулась к Ноэль. – Ну а ты, я надеюсь, одумалась?

– Нет, – любезно ответил за нее Ларри. – У вас тут осталось кое-что, принадлежащее принцессе.

Мадам Дели вопросительно посмотрела на него.

Она на секунду засомневалась, а затем вышла из комнаты. Через несколько минут служанка принесла сумочку и чемодан Ноэль.

– Благодарю вас, – сказал Ларри и обратился к Ноэль: – Пойдем, принцесса.

В тот же вечер Ноэль вместе с Ларри поселилась в небольшой чистой гостинице на рю Лафайет. Они заранее ни о чем не договаривались, но оба знали, что все будет именно так. Ночью они занимались любовью, и ничего более захватывающего Ноэль в своей жизни не испытывала. Это был дикий, первобытный взрыв страсти, потрясший их обоих. Всю ночь она пролежала в объятиях Ларри, крепко прижавшись к нему. Она и мечтать не могла о таком счастье.

Проснувшись на следующее утро, они снова занялись любовью, а потом пошли осматривать город. Ларри оказался замечательным гидом и, чтобы Ноэль не скучала, превратил для нее Париж в красивую игрушку. Они позавтракали в Тюильри и несколько часов бродили вокруг собора Парижской Богоматери в самом старом квартале Парижа, построенном еще при Людовике XIII. Ларри показал ей места, в которые обычно не заходят туристы, такие, как площадь Мобер с ее колоритным открытым рынком и набережная Межиссери, где в клетках выставлены на продажу сотни птиц с ярким и причудливым оперением и визжащие от страха животные. Он провел ее через рынок де Бюси, и в ушах у них долго звенели голоса уличных торговцев, на все лады расхваливавших достоинства своих товаров – свежих помидоров в плетеных корзинах, устриц на подстилке из морских водорослей, сыров с изящными этикетками. Они посетили Монпарнас и закончили свое путешествие по Парижу на Центральном рынке, где в четыре часа утра ели луковый суп вместе с мясниками и водителями грузовиков. По дороге Ларри приобрел массу друзей. Ноэль поняла, что он расположил их к себе своим заразительным смехом. Он и ее научил смеяться, и она никогда не предполагала, что у нее в душе столько смеха. Похоже, Бог наградил ее этим даром. Она была благодарна Ларри и очень любила его. На рассвете они вернулись в гостиницу. Ноэль совсем обессилела, а Ларри по-прежнему был неутомим и полон энергии, как динамо-машина. Ноэль наблюдала за ним, лежа в постели. Он стоял у окна и смотрел, как над парижскими крышами восходит солнце.

– Я люблю Париж, – говорил он. – Он похож на волшебный замок, где есть все, что нужно человеку. Это город красоты, пищи и любви. – Он повернулся к ней и с улыбкой добавил: – Не обязательно в таком порядке.

Ноэль продолжала наблюдать за ним, пока он раздевался, забирался в постель и ложился рядом с ней. Она крепко обняла его. Ей нравилось чувствовать его тело, его мужской запах. Ноэль подумала об отце, который так бессовестно предал ее. Она была не права, когда судила обо всех мужчинах по нему и Огюсту Ланшону. Теперь она знала, что есть такие мужчины, как Ларри Дуглас. И еще она поняла, что для нее никогда в жизни не будет никого другого.

– Знаешь, принцесса, кто были два самых великих человека на Земле?

– Ты, – ответила принцесса.

– Уилбер и Орвилл Райты. Они дали человечеству настоящую свободу. Ты когда-нибудь летала? – Она отрицательно покачала головой. – У нас было дачное место в конце Лонг-Айленда. Ребенком я подолгу смотрел, как, рассекая воздух, там, над пляжем, летают чайки, и все бы отдал, чтобы парить вместе с ними. Я уверен, что, еще не научившись ходить, хотел стать летчиком. Когда мне было девять лет, один из друзей нашей семьи поднял меня в воздух на старом биплане, а в четырнадцать я начал учиться водить самолет. По-настоящему я живу только в воздухе. – Он продолжал: – Надвигается мировая война. Германия хочет завладеть всем миром.

– Франции ей не видать, Ларри. Никому не удастся преодолеть «Линию Мажино».

Ларри громко и презрительно рассмеялся:

– Да я сто раз ее преодолевал.

Она бросила на него недоуменный взгляд.

Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск