Сидни Шелдон
Оборотная сторона полуночи

Ноэль отрицательно покачала головой:

– Нет.

Она уселась в мягкое кресло и стала смотреть, как он завтракает. В его открытом сверху халате, обнажавшем изгибы ее прелестной груди, и с взъерошенными, распущенными волосами Ноэль выглядела еще красивее, чем ночью.

Арман Готье коренным образом изменил свое первоначальное мнение о Ноэль. Нет, она вовсе не подстилка для мужчин. Это – бесценное сокровище. Однако на своем театральном веку он повидал немало сокровищ и не намерен тратить драгоценное время и режиссерский талант на жаждущую попасть на сцену непрофессионалку с лучистыми глазами, какой бы красавицей она ни была и как бы ни проявляла себя в постели. Готье был глубоко предан театру и серьезно относился к своему искусству. Он и раньше не шел на компромиссы, а теперь уж и подавно не уступит.

Накануне вечером он рассчитывал провести с Ноэль ночь, а утром избавиться от нее. Сейчас, когда он ел ее завтрак и изучал ее, Готье вдруг подумал о том, как бы удержать Ноэль у себя в любовницах до тех пор, пока она ему не надоест, не поощряя ее стремления поступить на сцену. Он понимал, что должен чем-то завлечь ее, и осторожно приступил к делу.

– Ты собираешься выйти замуж за Филиппа Сореля? – спросил Готье.

– Конечно, нет, – ответила Ноэль. – Я не этого хочу.

Ну вот, начинается.

– Чего же ты хочешь? – поинтересовался он.

– Я уже говорила вам, – спокойно ответила Ноэль. – Хочу стать актрисой.

– Конечно, – согласился он, а затем добавил: – У меня есть много знакомых, которые преподают сценическое мастерство. Я могу отправить тебя к кому-нибудь из них, и они научат тебя, Ноэль…

– Нет, – перебила она его.

Ноэль смотрела на него добродушно и тепло, всем своим видом показывая, что всегда готова согласиться с ним. Тем не менее Готье чувствовал, что она полна решимости и тверда как сталь. Слово «нет» можно произнести на разные лады – со злобой, упреком, разочарованием и недовольством. Ноэль сказала его мягко, но было совершенно ясно, что она не отступится. Все оказалось намного труднее, чем он ожидал. В какой-то момент у Армана Готье появился соблазн послать ее к черту. Ведь он часто так поступал со многими девицами. Взять и сказать, что у него нет на нее времени. Но он тут же вспомнил те небывалые ощущения, которые он испытал ночью, и решил, что будет последним дураком, если отпустит ее так скоро. Конечно, ради нее можно слегка пойти на попятный, но не поддаваться целиком.

– Ну ладно, – согласился Готье. – Я дам тебе пьесу. Ты ознакомишься с ней и, когда выучишь наизусть, прочтешь ее мне, а я посмотрю, есть ли у тебя дарование. После этого мы решим, что с тобой делать.

– Спасибо, Арман, – поблагодарила его Ноэль.

Однако в ее благодарности не чувствовалось ни радости победы, ни удовольствия. Она принимала это как должное. Впервые у Готье появилось легкое сомнение, но он постарался отмахнуться от него как от смехотворной слабости. Ведь он же умеет обращаться с женщинами.

Пока Ноэль одевалась, Арман Готье отправился в свой уставленный книгами кабинет и быстро просмотрел стоявшие на полках знакомые и залистанные тома. Наконец, саркастически улыбаясь, он выбрал «Андромаху» Еврипида, одну из труднейших для любой актрисы классических пьес.

– Вот, держи, моя дорогая, – сказал он Ноэль. – Когда выучишь роль, мы с тобой займемся ею вместе.

– Спасибо, Арман. Вы не пожалеете об этом.

Чем больше он думал о своей уловке, тем веселее ему становилось. Ноэль понадобится неделя или даже две, чтобы выучить роль. Скорее всего она просто придет к нему и признается, что не в состоянии запомнить столько текста. Готье посочувствует ей, объяснит, насколько трудна актерская работа, и у них установятся отношения, не омраченные стремлением попасть на сцену. Вечером Готье сказал Ноэль, какого числа он сможет пообедать с ней, и она ушла.

Когда Ноэль вернулась в квартиру, в которой жила вместе с Филиппом Сорелем, он ждал ее там. Сорель был сильно пьян.

– Сука! – заорал он на нее. – Где ты провела ночь?

Ему было все равно, что она ему ответит. Сорель знал, что выслушает ее оправдания, побьет ее, уложит в постель и простит.

Однако вместо оправданий Ноэль прямо заявила ему:

– С другим мужчиной, Филипп. Я пришла забрать свои вещи.

Пораженный Сорель с недоверием посмотрел на Ноэль, а она отправилась в спальню упаковывать чемодан.

– Ради Бога, Ноэль, не делай этого! – умолял он ее. – Ведь мы же любим друг друга. Мы поженимся.

Он уговаривал ее еще полчаса, приводя всевозможные доводы, угрожая, льстя и умасливая. За это время Ноэль собрала вещи и ушла, а Сорель так и не понял, почему лишился ее. Он попросту не знал, что никогда и не владел ею.

Арман Готье лихорадочно готовил постановку новой пьесы, премьера которой должна была состояться через две недели. Весь день он провел в театре на репетиции. Когда Готье работал над пьесой, он не мог думать ни о чем другом. Его гений до некоторой степени объяснялся его умением сосредоточиться на том, что он собирался ставить. В этот период для него существовали только помещение театра и репетировавшие в нем актеры. Однако сегодняшний день отличался от всех остальных. Готье никак не мог выбросить из головы Ноэль и проведенную с ней прекрасную ночь. Актеры исполняли какую-нибудь сцену, а потом ждали от него замечаний, но Готье вдруг обнаружил, что не обращает на них внимания. Разозлившись на себя, он старался сконцентрироваться на работе, но воспоминания о нагом теле Ноэль и тех поразительных вещах, которые она проделывала с ним, постоянно приходили ему на память. В середине какой-то драматической сцены он вдруг с ужасом заметил, что с эрекцией разгуливает вдоль рампы.

Своим аналитическим умом Готье пытался постичь, что же в этой девушке произвело на него такое огромное впечатление. Ноэль красива. Но ведь ему приходилось спать с некоторыми из самых красивых женщин мира. Она на редкость искусна в постели, но он знал и других женщин, которые обладали этим качеством. Она умна, но не гениальна. С ней приятно иметь дело, но ее духовный мир не так уж богат. Нет, тут было нечто другое, чего он никак не мог определить. Он вспомнил ее мягкое «нет» и понял, что нашел разгадку. В ней чувствовалась какая-то непонятная сила, перед которой нельзя устоять. Именно благодаря этой силе она способна добиться всего, чего пожелает. В ней было что-то такое, к чему нельзя прикасаться. Подобно другим мужчинам, Арман Готье понимал, что Ноэль задела его гораздо сильнее, чем он думал. Раньше у него не хватало духу признаться себе в этом. Он остался ей совершенно безразличен, и его мужское самолюбие было уязвлено.

Весь день Готье провел в смятении. Со страшным нетерпением ждал он вечера, но отнюдь не из желания переспать с ней. Просто Готье хотелось доказать себе, что он делает из мухи слона. Он жаждал разочароваться в Ноэль и выбросить ее из своей жизни.

Когда в тот вечер они занимались любовью, Арман Готье намеренно обращал внимание на все уловки, трюки и приемы Ноэль, чтобы убедить себя, что ее влияние на него ограничивается механическим воздействием и не затрагивает ее чувств. Но он ошибся. Она отдавалась ему вся без остатка, заботясь только о том, чтобы ему было хорошо, и никогда в жизни он не получал такого удовольствия. Он испытал высшую радость. Когда наступило утро, Готье был еще больше околдован ею.

Ноэль опять приготовила ему завтрак. На этот раз она подала ему нежнейшие блины с беконом и джемом и горячий кофе. Завтрак оказался замечательным.

Ну хорошо, убеждал себя Готье, ты нашел себе красивую девушку, которая радует глаз, прекрасно готовит и изобретательна в постели. Браво! Но достаточно ли этого для умного мужчины? Когда ты переспал с ней и поел, надо же и поговорить. Ну что она может мне сказать? И сам себе ответил, что, в сущности, это не имеет значения.

О пьесе больше не упоминалось, и Готье надеялся, что Ноэль либо забыла о ней, либо не сумела выучить текст. Когда наутро она ушла, то пообещала вечером пообедать с ним.

– Ты можешь бросить Филиппа? – спросил Готье.

– Я уже ушла от него, – просто ответила Ноэль.

Секунду он пристально смотрел на нее, а затем сказал:

– Понял.

Но он не понял. Ничего не понял.

Ночь они тоже провели вместе. В основном они занимались любовью, а в промежутках беседовали. Ноэль проявляла к нему такой интерес, что он вдруг заговорил о том, чего не касался долгие годы. Он рассказал Ноэль о многих сугубо личных подробностях своей жизни. Этим он не делился еще ни с кем. О пьесе, которую он дал ей прочесть, по-прежнему не заходило речи, и Готье поздравил себя с тем, что так ловко решил проблему.

Вечером следующего дня, когда они поужинали, Готье пошел в спальню.

– Подожди, – остановила его Ноэль.

Он повернулся и удивленно посмотрел на нее.

– Ты обещал, что послушаешь пьесу в моем исполнении.

– Да, к-конечно, – заикаясь, согласился Готье. – В любое время, когда ты будешь готова.

– Я готова.

Он отрицательно покачал головой.

– Я не хочу, чтобы ты ее читала, дорогая, – возразил он. – Я собираюсь послушать тебя, когда ты выучишь ее наизусть. Тогда я смогу посмотреть, какая ты актриса.

– Я выучила ее наизусть, – ошарашила его Ноэль.

Новости
Библиотека
Обратная связь
Поиск