Cерия Пятизонье
В мире, где выживают только уроды, она — самый ценный урод из всех.
Пятизонье — это незаживающая рана на теле планеты. Мир, где техногенная «ржавчина» Техноса борется с дикой, хищной плотью «Целого», а люди ютятся в щелях между двумя безднами. Штифт…
В мире, где выживают только уроды, она — самый ценный урод из всех.
Пятизонье — это незаживающая рана на теле планеты. Мир, где техногенная «ржавчина» Техноса борется с дикой, хищной плотью «Целого», а люди ютятся в щелях между двумя безднами. Штифт…
В подземном комплексе, защищённом от наноботов экранирующими полями, живёт группа детей — последних рождённых в Пятизонье. Им от 8 до 14 лет, и у каждого — особый дар, пробуждённый контактом с скоргами.
— Я слышу их, — шепчет 10‑летняя Лиза, проводя…
В подземном комплексе, защищённом от наноботов экранирующими полями, живёт группа детей — последних рождённых в Пятизонье. Им от 8 до 14 лет, и у каждого — особый дар, пробуждённый контактом с скоргами.
— Я слышу их, — шепчет 10‑летняя Лиза, проводя…
В подземном комплексе, защищённом от наноботов экранирующими полями, живёт группа детей — последних рождённых в Пятизонье. Им от 8 до 14 лет, и у каждого — особый дар, пробуждённый контактом с скоргами.
— Я слышу их, — шепчет 10‑летняя Лиза, проводя…
В подземном комплексе, защищённом от наноботов экранирующими полями, живёт группа детей — последних рождённых в Пятизонье. Им от 8 до 14 лет, и у каждого — особый дар, пробуждённый контактом с скоргами.
— Я слышу их, — шепчет 10‑летняя Лиза, проводя…
Два года назад на пепелище старой цивилизации прозвучали слова о союзе. Тогда, в хаосе последних битв, люди и скорги впервые посмотрели друг на друга не как враги, а как существа, обречённые выживать вместе.
Теперь руины молчат. На их месте поднимаю…
Два года назад на пепелище старой цивилизации прозвучали слова о союзе. Тогда, в хаосе последних битв, люди и скорги впервые посмотрели друг на друга не как враги, а как существа, обречённые выживать вместе.
Теперь руины молчат. На их месте поднимаю…
Два года назад на пепелище старой цивилизации прозвучали слова о союзе. Тогда, в хаосе последних битв, люди и скорги впервые посмотрели друг на друга не как враги, а как существа, обречённые выживать вместе.
Теперь руины молчат. На их месте поднимаю…
Два года назад на пепелище старой цивилизации прозвучали слова о союзе. Тогда, в хаосе последних битв, люди и скорги впервые посмотрели друг на друга не как враги, а как существа, обречённые выживать вместе.
Теперь руины молчат. На их месте поднимаю…