Cерия Не говори пустоте Да
Двадцатипятилетней столичной чиновнице предлагают сделку: выйти замуж за покойника. Не ради романтики, конечно, а ради состояния в полмиллиарда долларов, особняка на холме и власти, о которой в Москве шепчут только на закрытых этажах. Любой нормальны…
Двадцатипятилетней столичной чиновнице предлагают сделку: выйти замуж за покойника. Не ради романтики, конечно, а ради состояния в полмиллиарда долларов, особняка на холме и власти, о которой в Москве шепчут только на закрытых этажах. Любой нормальны…
Продолжение романа «Когда молчат гетеры» – двадцать лет спустя, другая Москва, другие хозяева, та же древняя игра.
1975 год. Ночь. Кремлёвская больница дремлет под казённым абажуром. По коридору режимного крыла идёт женщина в белом халате – тихо, чин…
Продолжение романа «Когда молчат гетеры» – двадцать лет спустя, другая Москва, другие хозяева, та же древняя игра.
1975 год. Ночь. Кремлёвская больница дремлет под казённым абажуром. По коридору режимного крыла идёт женщина в белом халате – тихо, чин…
В городе начинают исчезать мужчины. Не бомжи и не маргиналы — сильные, взрослые, состоявшиеся. Камеры фиксируют невозможное: мёртвые поднимаются и уходят. Следствие упирается в стену, за которой нет преступления в привычном смысле. Там — система, сущ…
В городе начинают исчезать мужчины. Не бомжи и не маргиналы — сильные, взрослые, состоявшиеся. Камеры фиксируют невозможное: мёртвые поднимаются и уходят. Следствие упирается в стену, за которой нет преступления в привычном смысле. Там — система, сущ…
Двадцатипятилетней столичной чиновнице предлагают сделку: выйти замуж за покойника. Не ради романтики, конечно, а ради состояния в полмиллиарда долларов, особняка на холме и власти, о которой в Москве шепчут только на закрытых этажах. Любой нормальны…
Двадцатипятилетней столичной чиновнице предлагают сделку: выйти замуж за покойника. Не ради романтики, конечно, а ради состояния в полмиллиарда долларов, особняка на холме и власти, о которой в Москве шепчут только на закрытых этажах. Любой нормальны…
В городе начинают исчезать мужчины. Не бомжи и не маргиналы – сильные, взрослые, состоявшиеся. Камеры фиксируют невозможное: мёртвые поднимаются и уходят. Следствие упирается в стену, за которой нет преступления в привычном смысле. Там – система, сущ…
В городе начинают исчезать мужчины. Не бомжи и не маргиналы – сильные, взрослые, состоявшиеся. Камеры фиксируют невозможное: мёртвые поднимаются и уходят. Следствие упирается в стену, за которой нет преступления в привычном смысле. Там – система, сущ…