Эмилия Микка
Книги чтеца: Эмилия Микка
Бывает, хочется почитать что-то о любви. Светлое, трепетное, романтичное. И вот, берёшь в руки роман, начинаешь читать, а там вместо любви – трагедии, потери, борьба, ревность, интриги, эмоциональная зависимость, токсичные отношения во всех вариантах…
Бывает, хочется почитать что-то о любви. Светлое, трепетное, романтичное. И вот, берёшь в руки роман, начинаешь читать, а там вместо любви – трагедии, потери, борьба, ревность, интриги, эмоциональная зависимость, токсичные отношения во всех вариантах…
«Много было и в Литве и в Польше прехорошеньких девочек, которых звали Юзей, но, вероятно, не было краше той Юзи, которая росла незаметно в доме небогатого, но доброго и честного шляхтича Тадеуша Юницкого, владетеля одного наследственного и двух небо…
«Много было и в Литве и в Польше прехорошеньких девочек, которых звали Юзей, но, вероятно, не было краше той Юзи, которая росла незаметно в доме небогатого, но доброго и честного шляхтича Тадеуша Юницкого, владетеля одного наследственного и двух небо…
«Он лежал навзничь, недвижимо. Казалось, это был труп. Его фигура выделялась на белой пелене снега какою-то темною, бесформенною массой.
Только судорожные движения правильного, выразительного, бледного, измученного лица, сменяющиеся вдруг странным, п…
«Он лежал навзничь, недвижимо. Казалось, это был труп. Его фигура выделялась на белой пелене снега какою-то темною, бесформенною массой.
Только судорожные движения правильного, выразительного, бледного, измученного лица, сменяющиеся вдруг странным, п…
«Давно сбираюсь я писать к вам о Париже. Сколько раз брался я за перо с намерением сказать что-нибудь о картине Парижа, о знаменитом его Пале-Рояле, о его веселых бульварах; и всякий раз, когда принимаюсь за перо, каждый из этих предметов влечет за с…
«Давно сбираюсь я писать к вам о Париже. Сколько раз брался я за перо с намерением сказать что-нибудь о картине Парижа, о знаменитом его Пале-Рояле, о его веселых бульварах; и всякий раз, когда принимаюсь за перо, каждый из этих предметов влечет за с…
«Перед присяжными заседателями тульского окружного суда предстал маленький, тщедушный, жалкий, заморенный, забитый, изничтоженный юноша, мещанин Грязнов, по обвинению в тягчайшем преступлении, какое только знает уголовный закон: в убийстве родного от…
«Перед присяжными заседателями тульского окружного суда предстал маленький, тщедушный, жалкий, заморенный, забитый, изничтоженный юноша, мещанин Грязнов, по обвинению в тягчайшем преступлении, какое только знает уголовный закон: в убийстве родного от…
«Есть в мире предметы благоговения всеобщего, безусловного; есть величие, совершенное в глазах мудреца и дурака; есть сила, своенравно, деспотически располагающая жребием человеческим, – те предметы – рубли, то величие – рубли, та сила – в рублях!
Че…
«Есть в мире предметы благоговения всеобщего, безусловного; есть величие, совершенное в глазах мудреца и дурака; есть сила, своенравно, деспотически располагающая жребием человеческим, – те предметы – рубли, то величие – рубли, та сила – в рублях!
Че…
Стремление к далеким вершинам – похвальное занятие. Новые изобретения дают их создателям уверенность в себе. Однако, когда жизнь вне науки рушится и сводит с ума, радость от своих достижений меркнет, а восприятие окружающего мира становится мрачным и…
Стремление к далеким вершинам – похвальное занятие. Новые изобретения дают их создателям уверенность в себе. Однако, когда жизнь вне науки рушится и сводит с ума, радость от своих достижений меркнет, а восприятие окружающего мира становится мрачным и…
Люди делятся на тех, кто верит в домовых и абсолютно подобное соседство отрицающих. Алиша спокойно живёт, приняв их мир и благополучно коммуницируя для собственного удовольствия. Пока однажды не влипает в опасную историю, требующую её срочного вмешат…
Люди делятся на тех, кто верит в домовых и абсолютно подобное соседство отрицающих. Алиша спокойно живёт, приняв их мир и благополучно коммуницируя для собственного удовольствия. Пока однажды не влипает в опасную историю, требующую её срочного вмешат…
Век машин заменил цель скоростью. Суета и спешка стала перманентным состоянием ума. Рынок диктует свои ценности. Деньги – в тех суммах, что забирают в плен и заставляют слепнуть. Слава любыми способами, что сводится в итоге к раздражению и унижению. …
Век машин заменил цель скоростью. Суета и спешка стала перманентным состоянием ума. Рынок диктует свои ценности. Деньги – в тех суммах, что забирают в плен и заставляют слепнуть. Слава любыми способами, что сводится в итоге к раздражению и унижению. …
– Да что с тобой происходит? – Со мной? Ничего. Не считая того, что ты меня выкинула из своей жизни.– Я? Тебя? – Аделинда с трудом сдержала ярость. – Вот это заявление! Ушам своим не верю! Как прикажешь тебя понимать? – она всплеснула руками. – Это ч…
– Да что с тобой происходит? – Со мной? Ничего. Не считая того, что ты меня выкинула из своей жизни.– Я? Тебя? – Аделинда с трудом сдержала ярость. – Вот это заявление! Ушам своим не верю! Как прикажешь тебя понимать? – она всплеснула руками. – Это ч…
Девятилетний Матвей и ещё трое соседских детей бесследно пропадают однажды утром в Новой Покровке – маленьком лесном посёлке, затерянном в глуши. Здесь верят в местные легенды, под окнами бродят медведи, а до ближайшей оживлённой деревни более сорока…
Девятилетний Матвей и ещё трое соседских детей бесследно пропадают однажды утром в Новой Покровке – маленьком лесном посёлке, затерянном в глуши. Здесь верят в местные легенды, под окнами бродят медведи, а до ближайшей оживлённой деревни более сорока…
«Не я, имевший честь обещать почтенным читателям „Живописца“ объяснение о том, что такое значит делать карьер, не я, но сочинитель, из которого беру эпиграф к моей статейке, может их уверить, что слово карьер и фраза делать карьер существуют в нынешн…
«Не я, имевший честь обещать почтенным читателям „Живописца“ объяснение о том, что такое значит делать карьер, не я, но сочинитель, из которого беру эпиграф к моей статейке, может их уверить, что слово карьер и фраза делать карьер существуют в нынешн…