Александр Валерьевич Жарков
Книги автора: Александр Валерьевич Жарков
Молодая реставратор Ника Слепцова не верит в чудеса — она верит в порядок: дерево, левкас, краска, лак. Но на иконе Спаса Нерукотворного, которую она восстанавливает, появляются тёплые красные капли, а под золотым окладом оказывается четвёртая фигура…
Молодая реставратор Ника Слепцова не верит в чудеса — она верит в порядок: дерево, левкас, краска, лак. Но на иконе Спаса Нерукотворного, которую она восстанавливает, появляются тёплые красные капли, а под золотым окладом оказывается четвёртая фигура…
В подклете Спасо-Андроникова монастыря археолог Даниил Одинцов находит кодекс, которого не должно существовать: пятое Евангелие, написанное от лица Свидетеля. В нём Иуда — не предатель, а ключник, заперший дверь; распятие — не казнь, а сборка замка; …
В подклете Спасо-Андроникова монастыря археолог Даниил Одинцов находит кодекс, которого не должно существовать: пятое Евангелие, написанное от лица Свидетеля. В нём Иуда — не предатель, а ключник, заперший дверь; распятие — не казнь, а сборка замка; …
Аркадий Тихонов — лучший исполнитель Канцелярии литургической безопасности. Двадцать два года он вычёркивает людей из реальности по расписанию: без суда, без крови, без памяти. Пока однажды в расписании не появляется девятилетний Кирилл — мальчик, ко…
Аркадий Тихонов — лучший исполнитель Канцелярии литургической безопасности. Двадцать два года он вычёркивает людей из реальности по расписанию: без суда, без крови, без памяти. Пока однажды в расписании не появляется девятилетний Кирилл — мальчик, ко…
Каждую пятницу Мария Ветрова проходит четырнадцать станций Крестного пути через Москву. Каждая станция забирает у неё часть памяти: имя, лицо, голос. В городе кто-то убивает людей на этих же станциях — и оставляет у них во рту старые жетоны московско…
Каждую пятницу Мария Ветрова проходит четырнадцать станций Крестного пути через Москву. Каждая станция забирает у неё часть памяти: имя, лицо, голос. В городе кто-то убивает людей на этих же станциях — и оставляет у них во рту старые жетоны московско…
Молодая реставратор Ника Слепцова не верит в чудеса — она верит в порядок: дерево, левкас, краска, лак. Но на иконе Спаса Нерукотворного, которую она восстанавливает, появляются тёплые красные капли, а под золотым окладом оказывается четвёртая фигура…
Молодая реставратор Ника Слепцова не верит в чудеса — она верит в порядок: дерево, левкас, краска, лак. Но на иконе Спаса Нерукотворного, которую она восстанавливает, появляются тёплые красные капли, а под золотым окладом оказывается четвёртая фигура…
В подклете Спасо-Андроникова монастыря археолог Даниил Одинцов находит кодекс, которого не должно существовать: пятое Евангелие, написанное от лица Свидетеля. В нём Иуда — не предатель, а ключник, заперший дверь; распятие — не казнь, а сборка замка; …
В подклете Спасо-Андроникова монастыря археолог Даниил Одинцов находит кодекс, которого не должно существовать: пятое Евангелие, написанное от лица Свидетеля. В нём Иуда — не предатель, а ключник, заперший дверь; распятие — не казнь, а сборка замка; …
Аркадий Тихонов — лучший исполнитель Канцелярии литургической безопасности. Двадцать два года он вычёркивает людей из реальности по расписанию: без суда, без крови, без памяти. Пока однажды в расписании не появляется девятилетний Кирилл — мальчик, ко…
Аркадий Тихонов — лучший исполнитель Канцелярии литургической безопасности. Двадцать два года он вычёркивает людей из реальности по расписанию: без суда, без крови, без памяти. Пока однажды в расписании не появляется девятилетний Кирилл — мальчик, ко…
Каждую пятницу Мария Ветрова проходит четырнадцать станций Крестного пути через Москву. Каждая станция забирает у неё часть памяти: имя, лицо, голос. В городе кто-то убивает людей на этих же станциях — и оставляет у них во рту старые жетоны московско…
Каждую пятницу Мария Ветрова проходит четырнадцать станций Крестного пути через Москву. Каждая станция забирает у неё часть памяти: имя, лицо, голос. В городе кто-то убивает людей на этих же станциях — и оставляет у них во рту старые жетоны московско…
Москва, апрель 2026. В подземном коллекторе найден мёртвым застройщик Виктор Заикин — тот, по чьему заказу сожгли художественную галерею. К его руке пришит лист «Требника» 1580 года, а в кармане лежит конверт с акростихом, который читается только сни…
Москва, апрель 2026. В подземном коллекторе найден мёртвым застройщик Виктор Заикин — тот, по чьему заказу сожгли художественную галерею. К его руке пришит лист «Требника» 1580 года, а в кармане лежит конверт с акростихом, который читается только сни…
Урал. Шигирский идол, доска с глифами и лабиринт, в котором легко потерять не только дорогу. Вешняков находит человека, которого считали мёртвым одиннадцать лет, и узнаёт, что четвёртый ключ — не предмет, а отказ. От уральской шахты до подклета в Кол…
Урал. Шигирский идол, доска с глифами и лабиринт, в котором легко потерять не только дорогу. Вешняков находит человека, которого считали мёртвым одиннадцать лет, и узнаёт, что четвёртый ключ — не предмет, а отказ. От уральской шахты до подклета в Кол…
Петербург, конец апреля 2026. В Эрмитаже найден мёртвым хранитель Пётр Вяземский. Его дочь Аглая — реставратор, которая после пережитого не произносит ни слова, — исчезает. Профессор Вешняков и полковник Анна Величко ищут её раньше Братства и человек…
Петербург, конец апреля 2026. В Эрмитаже найден мёртвым хранитель Пётр Вяземский. Его дочь Аглая — реставратор, которая после пережитого не произносит ни слова, — исчезает. Профессор Вешняков и полковник Анна Величко ищут её раньше Братства и человек…
Коломенское, летнее солнцестояние. Дверь под подклетом открывается, и за ней — Библиотека: сорок три тысячи имён, собранных Братством за четыре века. Вешнякову остаётся выбрать: похоронить список вместе с последним свидетелем — или опубликовать правд…
Коломенское, летнее солнцестояние. Дверь под подклетом открывается, и за ней — Библиотека: сорок три тысячи имён, собранных Братством за четыре века. Вешнякову остаётся выбрать: похоронить список вместе с последним свидетелем — или опубликовать правд…
Урал. Владимир. Суздаль. Москва. Хранитель Бабурин умирает в больнице, успев передать Вешнякову опись из сорока трёх имён и письмо Ирмы. Третий ключ — каменная матрица; шифр — гематрия, где имя становится числом, а число — клеткой. Вешняков впервые п…
Урал. Владимир. Суздаль. Москва. Хранитель Бабурин умирает в больнице, успев передать Вешнякову опись из сорока трёх имён и письмо Ирмы. Третий ключ — каменная матрица; шифр — гематрия, где имя становится числом, а число — клеткой. Вешняков впервые п…
Москва, апрель 2026. В подземном коллекторе найден мёртвым застройщик Виктор Заикин — тот, по чьему заказу сожгли художественную галерею. К его руке пришит лист «Требника» 1580 года, а в кармане лежит конверт с акростихом, который читается только сни…
Москва, апрель 2026. В подземном коллекторе найден мёртвым застройщик Виктор Заикин — тот, по чьему заказу сожгли художественную галерею. К его руке пришит лист «Требника» 1580 года, а в кармане лежит конверт с акростихом, который читается только сни…
Петербург, конец апреля 2026. В Эрмитаже найден мёртвым хранитель Пётр Вяземский. Его дочь Аглая — реставратор, которая после пережитого не произносит ни слова, — исчезает. Профессор Вешняков и полковник Анна Величко ищут её раньше Братства и человек…
Петербург, конец апреля 2026. В Эрмитаже найден мёртвым хранитель Пётр Вяземский. Его дочь Аглая — реставратор, которая после пережитого не произносит ни слова, — исчезает. Профессор Вешняков и полковник Анна Величко ищут её раньше Братства и человек…
Урал. Владимир. Суздаль. Москва. Хранитель Бабурин умирает в больнице, успев передать Вешнякову опись из сорока трёх имён и письмо Ирмы. Третий ключ — каменная матрица; шифр — гематрия, где имя становится числом, а число — клеткой. Вешняков впервые п…
Урал. Владимир. Суздаль. Москва. Хранитель Бабурин умирает в больнице, успев передать Вешнякову опись из сорока трёх имён и письмо Ирмы. Третий ключ — каменная матрица; шифр — гематрия, где имя становится числом, а число — клеткой. Вешняков впервые п…
Урал. Шигирский идол, доска с глифами и лабиринт, в котором легко потерять не только дорогу. Вешняков находит человека, которого считали мёртвым одиннадцать лет, и узнаёт, что четвёртый ключ — не предмет, а отказ. От уральской шахты до подклета в Кол…
Урал. Шигирский идол, доска с глифами и лабиринт, в котором легко потерять не только дорогу. Вешняков находит человека, которого считали мёртвым одиннадцать лет, и узнаёт, что четвёртый ключ — не предмет, а отказ. От уральской шахты до подклета в Кол…
Коломенское, летнее солнцестояние. Дверь под подклетом открывается, и за ней — Библиотека: сорок три тысячи имён, собранных Братством за четыре века. Вешнякову остаётся выбрать: похоронить список вместе с последним свидетелем — или опубликовать правд…
Коломенское, летнее солнцестояние. Дверь под подклетом открывается, и за ней — Библиотека: сорок три тысячи имён, собранных Братством за четыре века. Вешнякову остаётся выбрать: похоронить список вместе с последним свидетелем — или опубликовать правд…
Лето 2025 года. Заброшенный пионерлагерь «Чёрная Речка» снова открывает ворота — теперь для пятнадцати трудных подростков. Вожатый Геннадий Петрович, медсестра Тамара Ильинична, лес, река и котельная, которая не остыла за сорок лет.
Каждую ночь у ста…
Лето 2025 года. Заброшенный пионерлагерь «Чёрная Речка» снова открывает ворота — теперь для пятнадцати трудных подростков. Вожатый Геннадий Петрович, медсестра Тамара Ильинична, лес, река и котельная, которая не остыла за сорок лет.
Каждую ночь у ста…
Верхняя Сосновка, 1979. Молодой фельдшер Нина приезжает в деревню, где молоко пахнет топлёным, тени на траве не отбрасываются, а за печью стоит та, кого не называют по имени. Уехать она уже не сможет.
Через четырнадцать лет филолог Александр Воронов …
Верхняя Сосновка, 1979. Молодой фельдшер Нина приезжает в деревню, где молоко пахнет топлёным, тени на траве не отбрасываются, а за печью стоит та, кого не называют по имени. Уехать она уже не сможет.
Через четырнадцать лет филолог Александр Воронов …