Дмитрий Тайнов
Книги автора: Дмитрий Тайнов
Дом на Заводской, семь, продают — а он не продаётся.
У него семь окон, семь стульев на втором этаже и одна седьмая доля, которая принадлежит человеку, пропавшему без вести в шестьдесят первом году. Продать его нельзя — зато можно дать ему умереть: пу…
Дом на Заводской, семь, продают — а он не продаётся.
У него семь окон, семь стульев на втором этаже и одна седьмая доля, которая принадлежит человеку, пропавшему без вести в шестьдесят первом году. Продать его нельзя — зато можно дать ему умереть: пу…
В январе у дома на Заводской, семь, останавливается серая машина. Из неё выходят женщина с кожаной папкой и девочка одиннадцати лет. Девочка говорит: «Мы ваши. Мы Гущины».
В папке — свидетельство о рождении, восемь писем с Севера и фотография человек…
В январе у дома на Заводской, семь, останавливается серая машина. Из неё выходят женщина с кожаной папкой и девочка одиннадцати лет. Девочка говорит: «Мы ваши. Мы Гущины».
В папке — свидетельство о рождении, восемь писем с Севера и фотография человек…
Семь старых фонарей. Запертый склад. И кто-то в белом, кто каждую ночь ходит по пристани.
Из запертого склада на старой пристани исчезают старинные фонари. Их семь, и раз в год их зажигают на празднике «Семь огней». До праздника шесть дней, а фонарей…
Семь старых фонарей. Запертый склад. И кто-то в белом, кто каждую ночь ходит по пристани.
Из запертого склада на старой пристани исчезают старинные фонари. Их семь, и раз в год их зажигают на празднике «Семь огней». До праздника шесть дней, а фонарей…
Дом на Заводской, семь, продают — а он не продаётся.
У него семь окон, семь стульев на втором этаже и одна седьмая доля, которая принадлежит человеку, пропавшему без вести в шестьдесят первом году. Продать его нельзя — зато можно дать ему умереть: пу…
Дом на Заводской, семь, продают — а он не продаётся.
У него семь окон, семь стульев на втором этаже и одна седьмая доля, которая принадлежит человеку, пропавшему без вести в шестьдесят первом году. Продать его нельзя — зато можно дать ему умереть: пу…
В январе у дома на Заводской, семь, останавливается серая машина. Из неё выходят женщина с кожаной папкой и девочка одиннадцати лет. Девочка говорит: «Мы ваши. Мы Гущины».
В папке — свидетельство о рождении, восемь писем с Севера и фотография человек…
В январе у дома на Заводской, семь, останавливается серая машина. Из неё выходят женщина с кожаной папкой и девочка одиннадцати лет. Девочка говорит: «Мы ваши. Мы Гущины».
В папке — свидетельство о рождении, восемь писем с Севера и фотография человек…
Семь старых фонарей. Запертый склад. И кто-то в белом, кто каждую ночь ходит по пристани.
Из запертого склада на старой пристани исчезают старинные фонари. Их семь, и раз в год их зажигают на празднике «Семь огней». До праздника шесть дней, а фонарей…
Семь старых фонарей. Запертый склад. И кто-то в белом, кто каждую ночь ходит по пристани.
Из запертого склада на старой пристани исчезают старинные фонари. Их семь, и раз в год их зажигают на празднике «Семь огней». До праздника шесть дней, а фонарей…