Алексей Скворцов
Книги автора: Алексей Скворцов
Врубайся. Держи книгу, которая разорвет твой шаблон. Это не просто книга, это – кибер-панк в мире саморазвития. Мы не гладим по головке, мы перепрошиваем мозг через колено.
Всё, что ты говоришь себе - это код, который программирует твою реальность. И…
Врубайся. Держи книгу, которая разорвет твой шаблон. Это не просто книга, это – кибер-панк в мире саморазвития. Мы не гладим по головке, мы перепрошиваем мозг через колено.
Всё, что ты говоришь себе - это код, который программирует твою реальность. И…
Это не нудный учебник по эндокринологии. Это разговор с лучшей подругой, которая однажды чуть не сдохла от своей же «бабочки» – и выкарабкалась. Здесь анатомия перемешана с матом, метафизика – с биохимией, а психосоматика – с жёсткой инженерией тела.…
Это не нудный учебник по эндокринологии. Это разговор с лучшей подругой, которая однажды чуть не сдохла от своей же «бабочки» – и выкарабкалась. Здесь анатомия перемешана с матом, метафизика – с биохимией, а психосоматика – с жёсткой инженерией тела.…
Твоё внимание — это кровь. Ты истекаешь ею каждый день, пока листаешь ленту, смотришь на чужие жизни и кормишь Матрицу. Эта книга — ядерный заряд, обёрнутый в бумагу. Она не утешает, не учит медитировать, не даёт заданий. Она бьёт по лицу правдой, вы…
Твоё внимание — это кровь. Ты истекаешь ею каждый день, пока листаешь ленту, смотришь на чужие жизни и кормишь Матрицу. Эта книга — ядерный заряд, обёрнутый в бумагу. Она не утешает, не учит медитировать, не даёт заданий. Она бьёт по лицу правдой, вы…
Тебя достало? Она пилит? Ты чувствуешь себя тряпкой, об которую вытирают ноги — и дома, и на работе, и в собственной голове?
Ты не сошёл с ума. Ты просто перестал быть мужиком. Забыл. Променял на удобство, спокойствие и чужое одобрение. И никто, кром…
Тебя достало? Она пилит? Ты чувствуешь себя тряпкой, об которую вытирают ноги — и дома, и на работе, и в собственной голове?
Ты не сошёл с ума. Ты просто перестал быть мужиком. Забыл. Променял на удобство, спокойствие и чужое одобрение. И никто, кром…
Эта книга — не про «внутреннего ребёнка» и слюнявые прощения. Это жёсткая инженерия сознания. Твой бро садится напротив и говорит: «Твои обиды — не раны, а наркотик. Ты на них сидишь, потому что они дают тебе право быть неудачником». Здесь нет упражн…
Эта книга — не про «внутреннего ребёнка» и слюнявые прощения. Это жёсткая инженерия сознания. Твой бро садится напротив и говорит: «Твои обиды — не раны, а наркотик. Ты на них сидишь, потому что они дают тебе право быть неудачником». Здесь нет упражн…
Тебя достало? Она пилит? Ты чувствуешь себя тряпкой, об которую вытирают ноги — и дома, и на работе, и в собственной голове?
Ты не сошёл с ума. Ты просто перестал быть мужиком. Забыл. Променял на удобство, спокойствие и чужое одобрение. И никто, кром…
Тебя достало? Она пилит? Ты чувствуешь себя тряпкой, об которую вытирают ноги — и дома, и на работе, и в собственной голове?
Ты не сошёл с ума. Ты просто перестал быть мужиком. Забыл. Променял на удобство, спокойствие и чужое одобрение. И никто, кром…
Эта книга — не просто текст. Это БИЛЕТ В МИР, где два простых числа захватили планету. Где обычный школьник стал легендой, просто заорав в камеру: «Сикс-севен!». Где Папа Римский машет руками как тиктокер. Где учителя сходят с ума, а словари признают…
Эта книга — не просто текст. Это БИЛЕТ В МИР, где два простых числа захватили планету. Где обычный школьник стал легендой, просто заорав в камеру: «Сикс-севен!». Где Папа Римский машет руками как тиктокер. Где учителя сходят с ума, а словари признают…
«Тирания и создание соперника» — это поэтическое переосмысление древнейшего эпоса человечества, рассказанного через женский взгляд. В центре повествования — Гильгамеш, царь Урука, «на две трети бог, на одну — человек», чья необузданная сила превращае…
«Тирания и создание соперника» — это поэтическое переосмысление древнейшего эпоса человечества, рассказанного через женский взгляд. В центре повествования — Гильгамеш, царь Урука, «на две трети бог, на одну — человек», чья необузданная сила превращае…
Твоя жизнь выглядит как перемотанная кассета с записью чужого фильма?
Ты - второстепенный персонаж в собственной вселенной?
«Выпендривайся» - это не про понты перед телками в клубе и не про тачку в кредит.
Это про частоту вибраций твоего эго.
Это…
Твоя жизнь выглядит как перемотанная кассета с записью чужого фильма?
Ты - второстепенный персонаж в собственной вселенной?
«Выпендривайся» - это не про понты перед телками в клубе и не про тачку в кредит.
Это про частоту вибраций твоего эго.
Это…
Ты годами носил очки, как намордник, и верил, что иначе нельзя. А правда в том, что тебя приучили быть слепым. Эта книга срывает эту маску. Здесь нет места морковке и чернике — только холодная инженерия зрения: как заставить мозг видеть в 4K, как исп…
Ты годами носил очки, как намордник, и верил, что иначе нельзя. А правда в том, что тебя приучили быть слепым. Эта книга срывает эту маску. Здесь нет места морковке и чернике — только холодная инженерия зрения: как заставить мозг видеть в 4K, как исп…
Он — царь Урука, которому позволено всё: власть, страх, первая ночь невест. Она — храмовая жрица, знающая цену свободе. Боги создают ему соперника — дикаря Энкиду, не знающего слова «нельзя». Но соперник становится тем, кто видит царя насквозь. Пока …
Он — царь Урука, которому позволено всё: власть, страх, первая ночь невест. Она — храмовая жрица, знающая цену свободе. Боги создают ему соперника — дикаря Энкиду, не знающего слова «нельзя». Но соперник становится тем, кто видит царя насквозь. Пока …
Он — царь Урука, которому позволено всё: власть, страх, первая ночь невест. Она — храмовая жрица, знающая цену свободе. Боги создают ему соперника — дикаря Энкиду, не знающего слова «нельзя». Но соперник становится тем, кто видит царя насквозь. Пока …
Он — царь Урука, которому позволено всё: власть, страх, первая ночь невест. Она — храмовая жрица, знающая цену свободе. Боги создают ему соперника — дикаря Энкиду, не знающего слова «нельзя». Но соперник становится тем, кто видит царя насквозь. Пока …
Вы когданибудь чувствовали чужой взгляд в пустой комнате? Слышали шаги на чердаке, где никого нет? Это не игра воображения. Это духи. Они живут рядом: в лесу, в реке, за печкой, в вашем смартфоне. Эта книга – ваш пропуск в параллельную реальность. Вы…
Вы когданибудь чувствовали чужой взгляд в пустой комнате? Слышали шаги на чердаке, где никого нет? Это не игра воображения. Это духи. Они живут рядом: в лесу, в реке, за печкой, в вашем смартфоне. Эта книга – ваш пропуск в параллельную реальность. Вы…
Вы когданибудь чувствовали чужой взгляд в пустой комнате? Слышали шаги на чердаке, где никого нет? Это не игра воображения. Это духи. Они живут рядом: в лесу, в реке, за печкой, в вашем смартфоне. Эта книга – ваш пропуск в параллельную реальность. Вы…
Вы когданибудь чувствовали чужой взгляд в пустой комнате? Слышали шаги на чердаке, где никого нет? Это не игра воображения. Это духи. Они живут рядом: в лесу, в реке, за печкой, в вашем смартфоне. Эта книга – ваш пропуск в параллельную реальность. Вы…
Устал бояться, что подумают другие? Хватит! Эта книга — не нудная психология и не пустые аффирмации. Это жесткий, дерзкий и честный разговор с самим собой. Без сахара, без соплей, без «волшебных таблеток».
Вы узнаете, почему ваш мозг до сих пор рабо…
Устал бояться, что подумают другие? Хватит! Эта книга — не нудная психология и не пустые аффирмации. Это жесткий, дерзкий и честный разговор с самим собой. Без сахара, без соплей, без «волшебных таблеток».
Вы узнаете, почему ваш мозг до сих пор рабо…
Девяносто четвёртый год. Пустой холодильник, очередь за хлебом в шесть утра, маргарин с сахаром вместо деликатеса. Отец ушёл. Мать работает сутками — санитаркой в больнице. Друг Витька приходит с синяками и просит поесть. Девочка в синем пальто улыб…
Девяносто четвёртый год. Пустой холодильник, очередь за хлебом в шесть утра, маргарин с сахаром вместо деликатеса. Отец ушёл. Мать работает сутками — санитаркой в больнице. Друг Витька приходит с синяками и просит поесть. Девочка в синем пальто улыб…
Девяносто четвёртый год. Пустой холодильник, очередь за хлебом в шесть утра, маргарин с сахаром вместо деликатеса. Отец ушёл. Мать работает сутками — санитаркой в больнице. Друг Витька приходит с синяками и просит поесть. Девочка в синем пальто улыб…
Девяносто четвёртый год. Пустой холодильник, очередь за хлебом в шесть утра, маргарин с сахаром вместо деликатеса. Отец ушёл. Мать работает сутками — санитаркой в больнице. Друг Витька приходит с синяками и просит поесть. Девочка в синем пальто улыб…
Эта книга — не просто текст. Это БИЛЕТ В МИР, где два простых числа захватили планету. Где обычный школьник стал легендой, просто заорав в камеру: «Сикс-севен!». Где Папа Римский машет руками как тиктокер. Где учителя сходят с ума, а словари признают…
Эта книга — не просто текст. Это БИЛЕТ В МИР, где два простых числа захватили планету. Где обычный школьник стал легендой, просто заорав в камеру: «Сикс-севен!». Где Папа Римский машет руками как тиктокер. Где учителя сходят с ума, а словари признают…
«Тирания и создание соперника» — это поэтическое переосмысление древнейшего эпоса человечества, рассказанного через женский взгляд. В центре повествования — Гильгамеш, царь Урука, «на две трети бог, на одну — человек», чья необузданная сила превращае…
«Тирания и создание соперника» — это поэтическое переосмысление древнейшего эпоса человечества, рассказанного через женский взгляд. В центре повествования — Гильгамеш, царь Урука, «на две трети бог, на одну — человек», чья необузданная сила превращае…
Эта книга — не мотивационный сироп. Это курс молодого мужчины от разъярённого прапорщика, который не спрашивает — он воспитывает. Жёстко. Дерзко. Без соплей и права на отказ.
Ты узнаешь, почему ты перевёрнутый кувшин, чем грязный отличается от тресну…
Эта книга — не мотивационный сироп. Это курс молодого мужчины от разъярённого прапорщика, который не спрашивает — он воспитывает. Жёстко. Дерзко. Без соплей и права на отказ.
Ты узнаешь, почему ты перевёрнутый кувшин, чем грязный отличается от тресну…





















