Морок В.Е
Книги автора: Морок В.Е
Он был лучшим охотником церкви. Двадцать лет убивал нечисть. Пока однажды не стал тем, на кого охотился.
Игнат не помнит, как это случилось. Помнит только лес, нож, голод — и голос в голове, который не замолкает. Он не живой и не мёртвый. Он ест мёрт…
Он был лучшим охотником церкви. Двадцать лет убивал нечисть. Пока однажды не стал тем, на кого охотился.
Игнат не помнит, как это случилось. Помнит только лес, нож, голод — и голос в голове, который не замолкает. Он не живой и не мёртвый. Он ест мёрт…
Он был лучшим охотником церкви. Двадцать лет убивал нечисть. Пока однажды не стал тем, на кого охотился.
Игнат не помнит, как это случилось. Помнит только лес, нож, голод — и голос в голове, который не замолкает. Он не живой и не мёртвый. Он ест мёрт…
Он был лучшим охотником церкви. Двадцать лет убивал нечисть. Пока однажды не стал тем, на кого охотился.
Игнат не помнит, как это случилось. Помнит только лес, нож, голод — и голос в голове, который не замолкает. Он не живой и не мёртвый. Он ест мёрт…
Он был лучшим охотником церкви. Двадцать лет убивал нечисть. Пока однажды не стал тем, на кого охотился.
Игнат не помнит, как это случилось. Помнит только лес, нож, голод — и голос в голове, который не замолкает. Он не живой и не мёртвый. Он ест мёрт…
Он был лучшим охотником церкви. Двадцать лет убивал нечисть. Пока однажды не стал тем, на кого охотился.
Игнат не помнит, как это случилось. Помнит только лес, нож, голод — и голос в голове, который не замолкает. Он не живой и не мёртвый. Он ест мёрт…
Алина, физик, возвращается в закрытый исследовательский центр «Сад», где три месяца назад исчез её брат Матвей. Официальная версия — несчастный случай. Но тело Матвея живо — оно лежит в медицинском отсеке, подключённое к аппаратуре, а его сознание ра…
Алина, физик, возвращается в закрытый исследовательский центр «Сад», где три месяца назад исчез её брат Матвей. Официальная версия — несчастный случай. Но тело Матвея живо — оно лежит в медицинском отсеке, подключённое к аппаратуре, а его сознание ра…
Алина, физик, возвращается в закрытый исследовательский центр «Сад», где три месяца назад исчез её брат Матвей. Официальная версия — несчастный случай. Но тело Матвея живо — оно лежит в медицинском отсеке, подключённое к аппаратуре, а его сознание ра…
Алина, физик, возвращается в закрытый исследовательский центр «Сад», где три месяца назад исчез её брат Матвей. Официальная версия — несчастный случай. Но тело Матвея живо — оно лежит в медицинском отсеке, подключённое к аппаратуре, а его сознание ра…
Владивосток, недалёкое будущее. Матвей Громов зарабатывает на жизнь мелким воровством и редким даром — способностью двигать предметы силой мысли. Его обычный день меняется навсегда, когда он встречает Соню — девочку, которую преследуют люди в сером, …
Владивосток, недалёкое будущее. Матвей Громов зарабатывает на жизнь мелким воровством и редким даром — способностью двигать предметы силой мысли. Его обычный день меняется навсегда, когда он встречает Соню — девочку, которую преследуют люди в сером, …
В мире, где стирать память так же нормально, как чистить зубы, Арина находит письмо от себя самой — датированное полгода вперёд. Пять строк. «Не удаляй это. Пожалуйста.»
Мнемо — сервис шумоподавления памяти — уже давно часть быта. Люди хвастаются «оч…
В мире, где стирать память так же нормально, как чистить зубы, Арина находит письмо от себя самой — датированное полгода вперёд. Пять строк. «Не удаляй это. Пожалуйста.»
Мнемо — сервис шумоподавления памяти — уже давно часть быта. Люди хвастаются «оч…
Его ищут. Церковь, город, все, кто знает его имя. За ним идёт молодой охотник — такой же, каким он был двадцать лет назад. И у этого охотника — нож, приказ и вера в то, что он вершит правое дело.
Игнат не убивает его. Не может. Потому что видит в нём…
Его ищут. Церковь, город, все, кто знает его имя. За ним идёт молодой охотник — такой же, каким он был двадцать лет назад. И у этого охотника — нож, приказ и вера в то, что он вершит правое дело.
Игнат не убивает его. Не может. Потому что видит в нём…
Анна — врач-реаниматолог. Двенадцать лет у границы, где сердце останавливается. Она знала смерть снаружи. Но однажды умерла на три минуты — и вернулась. С тех пор слышит мёртвых.
Голоса принадлежат людям. Тем, кто не успел. Не сказал. Не попрощался. …
Анна — врач-реаниматолог. Двенадцать лет у границы, где сердце останавливается. Она знала смерть снаружи. Но однажды умерла на три минуты — и вернулась. С тех пор слышит мёртвых.
Голоса принадлежат людям. Тем, кто не успел. Не сказал. Не попрощался. …
Его ищут. Церковь, город, все, кто знает его имя. За ним идёт молодой охотник — такой же, каким он был двадцать лет назад. И у этого охотника — нож, приказ и вера в то, что он вершит правое дело.
Игнат не убивает его. Не может. Потому что видит в нём…
Его ищут. Церковь, город, все, кто знает его имя. За ним идёт молодой охотник — такой же, каким он был двадцать лет назад. И у этого охотника — нож, приказ и вера в то, что он вершит правое дело.
Игнат не убивает его. Не может. Потому что видит в нём…
Он ждал этого двадцать лет. И это пришло.
Церковь, город, все, кто помнит. Епископ, который послал его убивать. Охотники, которые хотят его смерти. Толпа, которая хочет зрелища. И туман, который поднимается с земли — туман, в котором стоят те, кого о…
Он ждал этого двадцать лет. И это пришло.
Церковь, город, все, кто помнит. Епископ, который послал его убивать. Охотники, которые хотят его смерти. Толпа, которая хочет зрелища. И туман, который поднимается с земли — туман, в котором стоят те, кого о…
Он ждал этого двадцать лет. И это пришло.
Церковь, город, все, кто помнит. Епископ, который послал его убивать. Охотники, которые хотят его смерти. Толпа, которая хочет зрелища. И туман, который поднимается с земли — туман, в котором стоят те, кого о…
Он ждал этого двадцать лет. И это пришло.
Церковь, город, все, кто помнит. Епископ, который послал его убивать. Охотники, которые хотят его смерти. Толпа, которая хочет зрелища. И туман, который поднимается с земли — туман, в котором стоят те, кого о…
Он упал на картофельное поле за гаражным кооперативом — без фанфар, без луча прожектора, без хора ангелов. Просто оказался среди ботвы и алюминиевых банок: существо с двумя руками, двумя ногами и полным непониманием того, как устроен этот мир. Он ище…
Он упал на картофельное поле за гаражным кооперативом — без фанфар, без луча прожектора, без хора ангелов. Просто оказался среди ботвы и алюминиевых банок: существо с двумя руками, двумя ногами и полным непониманием того, как устроен этот мир. Он ище…
Он упал на картофельное поле за гаражным кооперативом — без фанфар, без луча прожектора, без хора ангелов. Просто оказался среди ботвы и алюминиевых банок: существо с двумя руками, двумя ногами и полным непониманием того, как устроен этот мир. Он ище…
Он упал на картофельное поле за гаражным кооперативом — без фанфар, без луча прожектора, без хора ангелов. Просто оказался среди ботвы и алюминиевых банок: существо с двумя руками, двумя ногами и полным непониманием того, как устроен этот мир. Он ище…
Семь лет Вера не смотрела на воду. Семь лет назад её шестилетний брат ушёл в реку, а она стояла на берегу — и не могла двинуться. Тело не слушалось, как во сне. Врачи называют это сонным параличом. Вера называет это остальным.
Теперь она сомнолог в к…
Семь лет Вера не смотрела на воду. Семь лет назад её шестилетний брат ушёл в реку, а она стояла на берегу — и не могла двинуться. Тело не слушалось, как во сне. Врачи называют это сонным параличом. Вера называет это остальным.
Теперь она сомнолог в к…
Мне двадцать два. Я вырос в детском доме. В шестнадцать чуть не умер от передоза. В семнадцать был жестоким. В восемнадцать научился чувствовать чужую боль.
Мелания, моя сестра, спасла меня дважды. Теперь у нас есть дом и новая жизнь. Я поступаю в ко…
Мне двадцать два. Я вырос в детском доме. В шестнадцать чуть не умер от передоза. В семнадцать был жестоким. В восемнадцать научился чувствовать чужую боль.
Мелания, моя сестра, спасла меня дважды. Теперь у нас есть дом и новая жизнь. Я поступаю в ко…
Семь лет Вера не смотрела на воду. Семь лет назад её шестилетний брат ушёл в реку, а она стояла на берегу — и не могла двинуться. Тело не слушалось, как во сне. Врачи называют это сонным параличом. Вера называет это остальным.
Теперь она сомнолог в к…
Семь лет Вера не смотрела на воду. Семь лет назад её шестилетний брат ушёл в реку, а она стояла на берегу — и не могла двинуться. Тело не слушалось, как во сне. Врачи называют это сонным параличом. Вера называет это остальным.
Теперь она сомнолог в к…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Мне двадцать два. Я вырос в детском доме. В шестнадцать чу…
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ
Мне двадцать два. Я вырос в детском доме. В шестнадцать чу…
Джон возвращается в семейный дом после смерти отца, чтобы помочь мачехе и сводным сестрам. Но дом хранит древнюю тайну.
В его сознании просыпается голос — Гальдур, древний демон, требующий энергию. Его условия: похоть или смерть.
Теперь Джон разрывае…
Джон возвращается в семейный дом после смерти отца, чтобы помочь мачехе и сводным сестрам. Но дом хранит древнюю тайну.
В его сознании просыпается голос — Гальдур, древний демон, требующий энергию. Его условия: похоть или смерть.
Теперь Джон разрывае…
Яра — пожирательница имён. Она умеет видеть под обличьем чудовища спрятанного человека и возвращать ему имя, освобождая от забвения. Но за каждое спасённое имя она платит частью собственной памяти: лицо матери, вкус хлеба, имя друга.
Когда-то её мать…
Яра — пожирательница имён. Она умеет видеть под обличьем чудовища спрятанного человека и возвращать ему имя, освобождая от забвения. Но за каждое спасённое имя она платит частью собственной памяти: лицо матери, вкус хлеба, имя друга.
Когда-то её мать…