Андрей Мерзликин
Книги автора: Андрей Мерзликин
Конец XIX века. Санкт-Петербург, закованный в железо и пар. Над прокопчённым шпилем Адмиралтейства, раздирая туман, величаво парит "Парищ"— символ нового мира.
Молодой гений Павел Оболенский совершает невозможное: его «Ноэматикон» обещает стереть гра…
Конец XIX века. Санкт-Петербург, закованный в железо и пар. Над прокопчённым шпилем Адмиралтейства, раздирая туман, величаво парит "Парищ"— символ нового мира.
Молодой гений Павел Оболенский совершает невозможное: его «Ноэматикон» обещает стереть гра…
Пятеро друзей отправляются в карельские леса, чтобы снять заброшенную деревню Берлогово. За околицей они находят колодец, скованный цепями, и записи об обряде пяти имён. Один должен стать живым сосудом для Медведя-Берсерка, четверо — унести его дорог…
Пятеро друзей отправляются в карельские леса, чтобы снять заброшенную деревню Берлогово. За околицей они находят колодец, скованный цепями, и записи об обряде пяти имён. Один должен стать живым сосудом для Медведя-Берсерка, четверо — унести его дорог…
Зимой 1888 года пятеро охотников, спасаясь от метели, укрылись в старом лобазе. Голод заставил их переступить последнюю черту — и породил существо, способное говорить голосами мёртвых.
Спустя десятилетия жители таёжного посёлка Красный Яр находят в с…
Зимой 1888 года пятеро охотников, спасаясь от метели, укрылись в старом лобазе. Голод заставил их переступить последнюю черту — и породил существо, способное говорить голосами мёртвых.
Спустя десятилетия жители таёжного посёлка Красный Яр находят в с…
Деревни Черноборье нет ни на одной современной карте. Но когда тайга стирает обратную дорогу, именно к ней выходят тридцатилетний Арсений и двадцатисемилетняя Вера.
В заброшенных домах ещё тлеют печи. По ночам в окнах появляются люди в белых рубахах…
Деревни Черноборье нет ни на одной современной карте. Но когда тайга стирает обратную дорогу, именно к ней выходят тридцатилетний Арсений и двадцатисемилетняя Вера.
В заброшенных домах ещё тлеют печи. По ночам в окнах появляются люди в белых рубахах…





