Геннадий Казанцев
Книги автора: Геннадий Казанцев
Тверской пожарный Виктор Сазонов прилетел в индийскую Патну на обряд имянаречения племянника. Вечером в старом городе загорелся дом, и из толпы закричали: «Бачча!» — «Ребёнок!» Виктор пошёл в дым, нашёл девочку на ощупь и вынес её — в другой город. Д…
Тверской пожарный Виктор Сазонов прилетел в индийскую Патну на обряд имянаречения племянника. Вечером в старом городе загорелся дом, и из толпы закричали: «Бачча!» — «Ребёнок!» Виктор пошёл в дым, нашёл девочку на ощупь и вынес её — в другой город. Д…
Август 2015-го. Две семейные пары из Сибири впервые на море за границей: Пхукет, острова Пхи-Пхи, бирюзовая лагуна, огненное шоу на пляже. В 02:14 Алёна просыпается от толчков, которых не чувствует больше никто. Она выросла в Усть-Каменогорске и знае…
Август 2015-го. Две семейные пары из Сибири впервые на море за границей: Пхукет, острова Пхи-Пхи, бирюзовая лагуна, огненное шоу на пляже. В 02:14 Алёна просыпается от толчков, которых не чувствует больше никто. Она выросла в Усть-Каменогорске и знае…
Тверской пожарный Виктор Сазонов прилетел в индийскую Патну на обряд имянаречения племянника. Вечером в старом городе загорелся дом, и из толпы закричали: «Бачча!» — «Ребёнок!» Виктор пошёл в дым, нашёл девочку на ощупь и вынес её — в другой город. Д…
Тверской пожарный Виктор Сазонов прилетел в индийскую Патну на обряд имянаречения племянника. Вечером в старом городе загорелся дом, и из толпы закричали: «Бачча!» — «Ребёнок!» Виктор пошёл в дым, нашёл девочку на ощупь и вынес её — в другой город. Д…
Геолога забросило из 2003 года в Горный Алтай третьего века до нашей эры — к тем самым людям, чьи курганы он накануне разглядывал с террасы. У него нож, молоток и промывочный лоток.
До того дня, когда на юге поднимется Модэ, и прежний степной порядо…
Геолога забросило из 2003 года в Горный Алтай третьего века до нашей эры — к тем самым людям, чьи курганы он накануне разглядывал с террасы. У него нож, молоток и промывочный лоток.
До того дня, когда на юге поднимется Модэ, и прежний степной порядо…
Фельдшер выездной бригады Андрей отстал от экскурсии в музейном дворе под Римом — и очнулся на невольничьем рынке. В настоящем Древнем Риме. Без языка, без имени, без единого знакомого лица на всём белом свете.
У него нет ни антибиотиков, ни капельни…
Фельдшер выездной бригады Андрей отстал от экскурсии в музейном дворе под Римом — и очнулся на невольничьем рынке. В настоящем Древнем Риме. Без языка, без имени, без единого знакомого лица на всём белом свете.
У него нет ни антибиотиков, ни капельни…
Фельдшер выездной бригады Андрей отстал от экскурсии в музейном дворе под Римом — и очнулся на невольничьем рынке. В настоящем Древнем Риме. Без языка, без имени, без единого знакомого лица на всём белом свете.
У него нет ни антибиотиков, ни капельни…
Фельдшер выездной бригады Андрей отстал от экскурсии в музейном дворе под Римом — и очнулся на невольничьем рынке. В настоящем Древнем Риме. Без языка, без имени, без единого знакомого лица на всём белом свете.
У него нет ни антибиотиков, ни капельни…
Фельдшер выездной бригады Андрей отстал от экскурсии в музейном дворе под Римом — и очнулся на невольничьем рынке. В настоящем Древнем Риме. Без языка, без имени, без единого знакомого лица на всём белом свете.
У него нет ни антибиотиков, ни капельни…
Фельдшер выездной бригады Андрей отстал от экскурсии в музейном дворе под Римом — и очнулся на невольничьем рынке. В настоящем Древнем Риме. Без языка, без имени, без единого знакомого лица на всём белом свете.
У него нет ни антибиотиков, ни капельни…
Прораба-демонтажника завалило под старым комбинатом, а откопался он в Египте — у стены посёлка, где рубят царские гробницы. Всю жизнь он разбирал построенное навсегда. Теперь он смотрит, как это строят.
Прораба-демонтажника завалило под старым комбинатом, а откопался он в Египте — у стены посёлка, где рубят царские гробницы. Всю жизнь он разбирал построенное навсегда. Теперь он смотрит, как это строят.
Сентябрь 2026 года. Старпом сухогруза Степан Рындин выходит в тайфун на крыло мостика — и приходит в себя на берегу острова Ики, среди чужих утопленников. Страна Ва, III век. Весной отсюда уйдёт посольство ко двору китайского императора, и в каждое т…
Сентябрь 2026 года. Старпом сухогруза Степан Рындин выходит в тайфун на крыло мостика — и приходит в себя на берегу острова Ики, среди чужих утопленников. Страна Ва, III век. Весной отсюда уйдёт посольство ко двору китайского императора, и в каждое т…
Илья Ремизов четырнадцать лет переводил чужие переговоры и знал главное правило ремесла: переводчик — не сторона. В пятницу он не перевёл четыре слова, чтобы не сорвать поставку. В воскресенье поехал на раскоп под Кайсери, шагнул в шурф — и очнулся в…
Илья Ремизов четырнадцать лет переводил чужие переговоры и знал главное правило ремесла: переводчик — не сторона. В пятницу он не перевёл четыре слова, чтобы не сорвать поставку. В воскресенье поехал на раскоп под Кайсери, шагнул в шурф — и очнулся в…
Илья Ремизов четырнадцать лет переводил чужие переговоры и знал главное правило ремесла: переводчик — не сторона. В пятницу он не перевёл четыре слова, чтобы не сорвать поставку. В воскресенье поехал на раскоп под Кайсери, шагнул в шурф — и очнулся в…
Илья Ремизов четырнадцать лет переводил чужие переговоры и знал главное правило ремесла: переводчик — не сторона. В пятницу он не перевёл четыре слова, чтобы не сорвать поставку. В воскресенье поехал на раскоп под Кайсери, шагнул в шурф — и очнулся в…
Геолога забросило из 2003 года в Горный Алтай третьего века до нашей эры — к тем самым людям, чьи курганы он накануне разглядывал с террасы. У него нож, молоток и промывочный лоток.
До того дня, когда на юге поднимется Модэ, и прежний степной порядо…
Геолога забросило из 2003 года в Горный Алтай третьего века до нашей эры — к тем самым людям, чьи курганы он накануне разглядывал с террасы. У него нож, молоток и промывочный лоток.
До того дня, когда на юге поднимется Модэ, и прежний степной порядо…
Прораба-демонтажника завалило под старым комбинатом, а откопался он в Египте — у стены посёлка, где рубят царские гробницы. Всю жизнь он разбирал построенное навсегда. Теперь он смотрит, как это строят.
Прораба-демонтажника завалило под старым комбинатом, а откопался он в Египте — у стены посёлка, где рубят царские гробницы. Всю жизнь он разбирал построенное навсегда. Теперь он смотрит, как это строят.
Прошло три года. Смута кончилась, Москва отдышалась, у страны появился царь, и Антон думал, что заслужил спокойную жизнь: двор на Покровке, две лавки, артель возчиков, жена.
А потом в приказ легло челобитье: будто он украл двести рублей с полтиною.
Д…
Прошло три года. Смута кончилась, Москва отдышалась, у страны появился царь, и Антон думал, что заслужил спокойную жизнь: двор на Покровке, две лавки, артель возчиков, жена.
А потом в приказ легло челобитье: будто он украл двести рублей с полтиною.
Д…
Прошло три года. Смута кончилась, Москва отдышалась, у страны появился царь, и Антон думал, что заслужил спокойную жизнь: двор на Покровке, две лавки, артель возчиков, жена.
А потом в приказ легло челобитье: будто он украл двести рублей с полтиною.
Д…
Прошло три года. Смута кончилась, Москва отдышалась, у страны появился царь, и Антон думал, что заслужил спокойную жизнь: двор на Покровке, две лавки, артель возчиков, жена.
А потом в приказ легло челобитье: будто он украл двести рублей с полтиною.
Д…
Январь 2026 года. Берейтор Анна вместе со своей исландской кобылой проваливается под лёд Волхова у Старой Ладоги и выныривает морозной ночью 946 года. Из воды её вытаскивает Вигдис — женщина с мечом, которая стреляет с коня лучше мужчин и ведёт своих…
Январь 2026 года. Берейтор Анна вместе со своей исландской кобылой проваливается под лёд Волхова у Старой Ладоги и выныривает морозной ночью 946 года. Из воды её вытаскивает Вигдис — женщина с мечом, которая стреляет с коня лучше мужчин и ведёт своих…
Январь 2026 года. Берейтор Анна вместе со своей исландской кобылой проваливается под лёд Волхова у Старой Ладоги и выныривает морозной ночью 946 года. Из воды её вытаскивает Вигдис — женщина с мечом, которая стреляет с коня лучше мужчин и ведёт своих…
Январь 2026 года. Берейтор Анна вместе со своей исландской кобылой проваливается под лёд Волхова у Старой Ладоги и выныривает морозной ночью 946 года. Из воды её вытаскивает Вигдис — женщина с мечом, которая стреляет с коня лучше мужчин и ведёт своих…
Третье сентября 1610 года — худший год, какой только можно выбрать. В Москве стоят поляки, царя нет, страна разваливается, и по дорогам ходят люди, которых ещё прошлой осенью никто не назвал бы разбойниками.
Антону двадцать семь. Ещё вчера у него был…
Третье сентября 1610 года — худший год, какой только можно выбрать. В Москве стоят поляки, царя нет, страна разваливается, и по дорогам ходят люди, которых ещё прошлой осенью никто не назвал бы разбойниками.
Антону двадцать семь. Ещё вчера у него был…
Третье сентября 1610 года — худший год, какой только можно выбрать. В Москве стоят поляки, царя нет, страна разваливается, и по дорогам ходят люди, которых ещё прошлой осенью никто не назвал бы разбойниками.
Антону двадцать семь. Ещё вчера у него был…
Третье сентября 1610 года — худший год, какой только можно выбрать. В Москве стоят поляки, царя нет, страна разваливается, и по дорогам ходят люди, которых ещё прошлой осенью никто не назвал бы разбойниками.
Антону двадцать семь. Ещё вчера у него был…
Третье сентября 1610 года — худший год, какой только можно выбрать. В Москве стоят поляки, царя нет, страна разваливается, и по дорогам ходят люди, которых ещё прошлой осенью никто не назвал бы разбойниками.
Антону двадцать семь. Ещё вчера у него был…
Третье сентября 1610 года — худший год, какой только можно выбрать. В Москве стоят поляки, царя нет, страна разваливается, и по дорогам ходят люди, которых ещё прошлой осенью никто не назвал бы разбойниками.
Антону двадцать семь. Ещё вчера у него был…