Геннадий Казанцев
Книги автора: Геннадий Казанцев
Прораба-демонтажника завалило под старым комбинатом, а откопался он в Египте — у стены посёлка, где рубят царские гробницы. Всю жизнь он разбирал построенное навсегда. Теперь он смотрит, как это строят.
Прораба-демонтажника завалило под старым комбинатом, а откопался он в Египте — у стены посёлка, где рубят царские гробницы. Всю жизнь он разбирал построенное навсегда. Теперь он смотрит, как это строят.
Прошло три года. Смута кончилась, Москва отдышалась, у страны появился царь, и Антон думал, что заслужил спокойную жизнь: двор на Покровке, две лавки, артель возчиков, жена.
А потом в приказ легло челобитье: будто он украл двести рублей с полтиною.
Д…
Прошло три года. Смута кончилась, Москва отдышалась, у страны появился царь, и Антон думал, что заслужил спокойную жизнь: двор на Покровке, две лавки, артель возчиков, жена.
А потом в приказ легло челобитье: будто он украл двести рублей с полтиною.
Д…
Геолога забросило из 2003 года в Горный Алтай третьего века до нашей эры — к тем самым людям, чьи курганы он накануне разглядывал с террасы. У него нож, молоток и промывочный лоток.
До того дня, когда на юге поднимется Модэ, и прежний степной порядо…
Геолога забросило из 2003 года в Горный Алтай третьего века до нашей эры — к тем самым людям, чьи курганы он накануне разглядывал с террасы. У него нож, молоток и промывочный лоток.
До того дня, когда на юге поднимется Модэ, и прежний степной порядо…
Фельдшер выездной бригады Андрей отстал от экскурсии в музейном дворе под Римом — и очнулся на невольничьем рынке. В настоящем Древнем Риме. Без языка, без имени, без единого знакомого лица на всём белом свете.
У него нет ни антибиотиков, ни капельни…
Фельдшер выездной бригады Андрей отстал от экскурсии в музейном дворе под Римом — и очнулся на невольничьем рынке. В настоящем Древнем Риме. Без языка, без имени, без единого знакомого лица на всём белом свете.
У него нет ни антибиотиков, ни капельни…
Третье сентября 1610 года — худший год, какой только можно выбрать. В Москве стоят поляки, царя нет, страна разваливается, и по дорогам ходят люди, которых ещё прошлой осенью никто не назвал бы разбойниками.
Антону двадцать семь. Ещё вчера у него был…
Третье сентября 1610 года — худший год, какой только можно выбрать. В Москве стоят поляки, царя нет, страна разваливается, и по дорогам ходят люди, которых ещё прошлой осенью никто не назвал бы разбойниками.
Антону двадцать семь. Ещё вчера у него был…
Антон Петрович — успешный IT-специалист из Москвы, уставший от суеты мегаполиса и внутренней пустоты. В поисках настоящего смысла жизни он отправляется в глухой лес, чтобы обрести тишину и покой. Но вместо уединения его ждёт невероятное открытие: на …
Антон Петрович — успешный IT-специалист из Москвы, уставший от суеты мегаполиса и внутренней пустоты. В поисках настоящего смысла жизни он отправляется в глухой лес, чтобы обрести тишину и покой. Но вместо уединения его ждёт невероятное открытие: на …
Он знал, чем кончится Смута. Он не знал, что историю не повернуть в одиночку — да и не его это дело.
Выгоревший тимлид Антон засыпает в лесу под Тверью в наши дни — и просыпается там же, в 1610 году, в самом пекле Смутного времени. Ни оружия, ни навы…
Он знал, чем кончится Смута. Он не знал, что историю не повернуть в одиночку — да и не его это дело.
Выгоревший тимлид Антон засыпает в лесу под Тверью в наши дни — и просыпается там же, в 1610 году, в самом пекле Смутного времени. Ни оружия, ни навы…
Фельдшер выездной бригады Андрей отстал от экскурсии в музейном дворе под Римом — и очнулся на невольничьем рынке. В настоящем Древнем Риме. Без языка, без имени, без единого знакомого лица на всём белом свете.
У него нет ни антибиотиков, ни капельни…
Фельдшер выездной бригады Андрей отстал от экскурсии в музейном дворе под Римом — и очнулся на невольничьем рынке. В настоящем Древнем Риме. Без языка, без имени, без единого знакомого лица на всём белом свете.
У него нет ни антибиотиков, ни капельни…
Фельдшер выездной бригады Андрей отстал от экскурсии в музейном дворе под Римом — и очнулся на невольничьем рынке. В настоящем Древнем Риме. Без языка, без имени, без единого знакомого лица на всём белом свете.
У него нет ни антибиотиков, ни капельни…
Фельдшер выездной бригады Андрей отстал от экскурсии в музейном дворе под Римом — и очнулся на невольничьем рынке. В настоящем Древнем Риме. Без языка, без имени, без единого знакомого лица на всём белом свете.
У него нет ни антибиотиков, ни капельни…
Геолога забросило из 2003 года в Горный Алтай третьего века до нашей эры — к тем самым людям, чьи курганы он накануне разглядывал с террасы. У него нож, молоток и промывочный лоток.
До того дня, когда на юге поднимется Модэ, и прежний степной порядо…
Геолога забросило из 2003 года в Горный Алтай третьего века до нашей эры — к тем самым людям, чьи курганы он накануне разглядывал с террасы. У него нож, молоток и промывочный лоток.
До того дня, когда на юге поднимется Модэ, и прежний степной порядо…